«Теперь шансы пятьдесят на пятьдесят».
Против полностью готового Митча Харриера у него не было ни единого шанса на победу.
Осознав свой талант, он прошел обратным путем, которым шла его правая рука, но теперь прокладывал дорогу левой.
Но разве все эти усилия означали, что его левая рука могла сравниться с правой?
Нет.
И мог ли он противостоять двухручному нападению Митча Харриера, держа меч лишь одной рукой?
«Нет ни единого шанса».
Он уже переживал этот сценарий бесчисленное количество раз.
Что еще хуже, чем бы этот ублюдок ни занимался, у него не осталось ни одной вредной привычки, которой можно было бы воспользоваться.
Даже если бы Энкрид захотел прочесть его паттерны, это было сложно.
Каждое движение плавно перетекало в следующее.
Его основанием, казалось, по-прежнему оставались ортодоксальный и лёгкий стили меча.
В то время как основой Энкрида был стиль тяжёлого меча.
Невыгодное положение всё ещё оставалось за ним.
Взмахивать тяжёлым мечом одной рукой.
Даже потеряв большой палец, Митч всё ещё мог работать с мечом обеими руками.
В отчаянной ситуации он мог стерпеть боль и нанести несколько ударов.
«Значит, ничего не поделаешь».
Ему хотелось закончить чисто, перерезав противнику шею мечом.
Но если это невозможно…
Тогда у него не оставалось выбора, кроме как показать ему стиль наёмников Вален – «Собачью свалку».
— Заранее извиняюсь.
— Что за чушь ты несёшь?
Энкрид не лукавил. Он действительно, пусть и самую малость, но сожалел.
Для Митча он был препятствием на пути развития.
Соперником и противником.
Они обменялись лишь парой слов, но этого было достаточно. Этот парень даже запомнил его имя.
И когда они встретились, казалось, будто он ждал этого, обрадовавшись встрече.
То, что Энкрид чувствовал в нём…
Это был боевой дух того, кто жаждет испытать всё, что он построил своим мечом.
Вот почему…
«Мне и правда неловко».
Энкрид уже увидел всё, что ему было нужно. Навыки Митча, его рост, его боевой дух.
Именно поэтому он осознал, что его лучший шанс на победу лежит в «Собачьей свалке».
Правильно ли будет повторять этот день снова и снова, пытаясь победить противника одной лишь левой рукой и фехтовальным мастерством?
Сколько времени это займёт?
Нет, это не тот путь.
Энкрид знал, что нет смысла задерживаться в настоящем.
Чтобы его левая рука продвинулась дальше, ей требовался новый поворотный момент.
Митч Харриер был хорошим противником, но…
«Думаю, я выжал из него всё, что мог».
Он не мог прочесть его паттерны, но запомнил несколько привычек.
Например…
— Ты всё такой же странный ублюдок.
Например, как его левая бровь дёргалась прямо перед атакой.
Как только слова сорвались с губ Энкрида, Митч оттолкнулся от земли и рванул вперёд.
Энкрид ожидал этого – нет, он был в этом уверен.
В тот момент, когда Митч начал движение, Энкрид чиркнул носком ноги по земле.
Камешек, подхваченный кончиком его ступни, полетел прямо в лицо Митчу.
Лязг!
Митч отразил его клинком, слегка замешкавшись.
Но продолжил атаку.
Его реакция была острой, как всегда.
Энкрид воткнул меч в землю, а затем резким движением левой руки направил бёдра вперёд.
Вж-ж-жи-и-из!
Полетел свистящий кинжал.
— Жалкое зрелище! — прорычал Митч, изгибая меч, чтобы отразить его. Зрение у него было устрашающе острое.
Лязг! Даже свистящий кинжал оказался бесполезен.
И Митч оказался на расстоянии удара.
Энкрид выдернул меч из земли и нанёс выпад.
Митч увернулся в сторону, нанося диагональный удар с ужасающей скоростью, и его клинок, казалось, изогнулся в движении.
Энкрид проследил траекторию глазами, сдвигая меч в сторону, чтобы перехватить атаку.
Лязг! Хруст.
В момент столкновения клинков он почувствовал, что ему не хватает сил.
Он скорректировал угол, целясь теперь в руку Митча.
Митч, сжимая меч обеими руками, напирал вперёд грубой силой.
Энкрид, почувствовав давление, попытался отразить атаку приёмом из лёгкого стиля меча. Митч почувствовал это и удвоил нажим.
Тогда Энкрид просто выпустил меч.
Снова, целясь в прореху, чтобы сократить дистанцию.
Но — Бум! — Митч оттолкнулся от земли, и его тело, качнувшись, исчезло за спиной.
Конечно, он не попадётся на ту же уловку дважды.
Энкрид именно этого и ожидал.
Митч замахнулся.
Энкрид пнул свой упавший меч с земли.
Расчётливый ход.
Шлёп.
Рукоять ударилась о его ногу.
Клинок вылетел вперёд, целясь Митчу в загривок.
Обычно меч нельзя ронять.
Это был базовый принцип.
Только те, кто обучался фантомным техникам меча, осмеливались так сражаться.
Но пнуть его, чтобы атаковать?
Нестандартные движения требовали нестандартного ответа.
— Ха!
С резким криком Митч на лету поймал меч одной рукой и опустил его, нанося удар, раскалывающий темя.
Другой рукой, облачённой в латную рукавицу, он перехватил летящий меч Энкрида.
Лязг!
Он повернул запястье, перенаправляя клинок в сторону.
Как и следовало ожидать от Митча Харриера.
Хотя задняя часть его латной рукавицы была помята, прокола или серьёзного повреждения не было.
Энкрид не удивился.
Всё это было частью его расчётов.
Настоящее движение ждало впереди.
Удар сверху потерял силу и скорость.
Атака двумя руками превратилась в удар одной.
В тот момент, когда Энкрид пнул свой меч, он уже начал атаку.
С точки зрения времени, он уронил меч, пнул его и ринулся вперёд одним бесшовным движением.
Тем временем Митч отступил, взмахнул мечом по дуге, раскалывающей темя, а затем использовал латную рукавицу, чтобы отразить летящий клинок.
Бум!
Меч Митча ударил Энкрида в правое плечо.
Рваная рана.
В то же время левая рука Энкрида выстрелила вперёд.
Его сила хвата была превосходна.
Он потянулся к горлу Митча.
Митч откинул голову назад – нет, он изогнул весь поясницу, чтобы создать дистанцию.
Энкрид молча поблагодарил Торреса.
Тренировка чувствительности левой руки никогда не была столь ценной, и она привела к этой возможности.
Он повернул запястье, напрягая мышцы ниже.
Щёлк.
Появился кинжал.
Он выскользнул из рукава и лёг ему в ладонь.
В этот момент он встретился глазами с Митчем.
Зрачки того расширились.
Взгляд дрогнул.
Энкрид рубанул в сторону этих глаз.
Сталь разрезала плоть.
— Гх-х…! — раздался приглушённый стон боли.
— Хм.
Тихий возглас вырвался и у Энкрида.
Это было понятно.
Кинжал в его руке прорезал Митчу Харриеру глаз.
Точнее, от щеки до самой брови.
Даже потеряв глаз, Митч ответил ударом ногой в живот Энкрида, одновременно отдёргивая свой меч назад.
Клинок, всё ещё цеплявшийся за плечо Энкрида, прорвал кожаные доспехи под одеждой, оставив жгучую рану.
Ощущение того, как металл режет плоть.
К его и без того бесполезному правому запястью теперь добавилось рассечённое плечо.
«Это нехорошо».
С этой мыслью Энкрид метнул кинжал.
М-мфх!
Несмотря на потерю глаза, Митч инстинктивно взмахнул, чтобы перехватить клинок.
Но кинжал вонзился ему в предплечье.
С нарушенным глубинным зрением его прицел сбился.
А это означало – возможность.
«Собачья свалка» в стиле наёмников Вален.
Она заключалась в сближении, борьбе, если надо, то и в укусах…
В битве, пока не останется стоять лишь один.
Используя всё, что у него было, каким бы грубым ни был метод…
Именно этим и занялся Энкрид.
Вновь метнув меч, он бросился вперёд.
Живот всё ещё болел от предыдущего удара, а плечо было рассечено, но…
Сердце колотилось, перекачивая кровь по телу.
Сейчас было время не для хладнокровия, а для дерзости.
Поэтому Энкрид дерзко пошёл в атаку.
— Гах!
С криком, который был чем-то средним между воплем и боевым кличем, Митч взмахнул мечом.
«Я это вижу».
А значит, он может увернуться.
Так же, как когда он спас Леону.
Так же, как когда он уворачивался от летящих кинжалов.
Активируя свою Волю.
Инстинктивно предсказывая траекторию клинка…
И сокращая дистанцию.
Бум.
Его расчёт оказался верным.
Вместо клинка, его ударил кулак, сжимавший меч.
Но он плотно прижал подбородок и опустил лоб.
Так что удар оказался не слишком сильным.
— Если уж тебе суждено получить удар, прими его достойно. Примешь достойно – следующий шанс будет твой.
Таково было учение Аудина.
Его уроки о том, как принимать удар, всегда оказывались полезными.
И вот так дистанция была сокращена.
— Да, давай! Вот чего я хотел!
Митч выпустил меч и схватил Энкрида за плечо руками.
Рана порвалась, и волны боли нахлынули на него.
Но это было всё же гораздо лучше, чем умереть.
Что ещё важнее, рана оказалась не такой глубокой, как ожидал Энкрид.
Кожаные доспехи под одеждой сделали своё дело, хоть и были разрезаны.
Их руки сплелись.
Два человека, тяжело дыша, покатились по каменистой земле.
Катаясь, Митч, теперь кипевший от ярости, выплюнул:
— Грязный ублюдок, ты что, думал победить с помощью борьбы?!
«Да».
Энкрид именно так и думал.
Обменявшись несколькими захватами, он понял это.
Изучив боевые искусства Валафа и спаррингуясь с захватами и болевыми приёмами Эйля-Караза, он осознал…
Этот вид боя заключался не только в таланте.
Он требовал абсурдного количества времени.
Это должно было быть вбито в тело так глубоко, чтобы проявляться даже во снах.
Энкрид был уверен.
Стоило ему только совершить захват – его победа была обеспечена.
Вот почему он без колебаний сражался грязно.
Хруст.
Пытаясь выкрутить руку Митчу, Энкрид впился зубами в ухо противника.
— Га-а-ах! — закричал Митч.
Энкрид тут же схватил его за лодыжку.
Рванув ногу Митча к своему боку, надавливая рукой на подъём стопы и обмотав свои ноги вокруг неё, словно сворачивающаяся змея…
Затем, надавив обеими руками, он зафиксировал залом.
Объяснение было длинным, но действие – мгновенным.
Хруст.
Хруст!
Отвратительный звук.
И, безусловно, мучительная боль.
Только те, кто это пережил, знали…
Даже если это не перелом, болит невыносимо.
Рукой, давящей на лодыжку, он вдавил заднюю часть пятки в рёбра.
Затем, переключившись на другую ногу…
Вж-жух.
Он обвился вокруг неё ногами, обхватил ступню руками, сцепил кисти и вывернул своё тело, словно вихрь.
Хруст.
На этот раз коленный сустав согнулся назад под неестественным углом.
— А-а-а-а-ргх! — крик чистой агонии пронзил поле боя.
Митч, пуская слюни, с налитыми кровью глазами, каким-то образом сумел выхватить кинжал и ударил им в загривок Энкрида.
Энкрид вывернул тело.
Кинжал вонзился ему в предплечье, прежде чем был выдернут обратно.
Отпустив ногу противника, Энкрид откатился назад.
Вот и всё.
Митч больше не был способен сражаться.
— Ха…
Энкрид глубоко выдохнул.
Его собственное тело тоже было не в лучшем состоянии.
Подобные заломы суставов создавали нагрузку и на того, кто их применял.
И он был рассечён – рука, плечо.
Половина его одежды уже промокла.
Всё это была его собственная кровь.
Конечно, даже так, его состояние было куда лучше, чем у Митча.
— Крайс, мой меч.
Даже если он не был бойцом, бежать ему было нельзя.
Крайс, находившийся неподалёку, быстро схватил меч Энкрида и подбежал.
Как только Энкрид сжал его в левой руке, из предплечья хлынула кровь.
Эта рана оказалась глубже, чем он ожидал.
— Чёрт, я думал, мне конец, капитан.
У Энкрида не было сил даже ответить.
Он сжал меч и шагнул вперёд.
Руки и плечи были ранены, но ноги в порядке.
— Командир взвода!
Несколько вражеских солдат отреагировали.
Увидев павшего Митча Харриера, они бросились в атаку.
Но было слишком поздно.
Никто из них не думал, что их командир, Митч Харриер, проиграет.
Он был гением.
Человеком, рождённым с талантом.
Гением, который не прикладывал усилий.
Так его когда-то называли.
Но после того, что он пережил на поле боя, он вернулся и день и ночь работал мечом.
Он не должен был умереть вот так.
Он только начинал сиять.
И тем не менее, не было никакого грандиозного столкновения мечей.
Он просто получил брошенным кинжалом.
А затем ему сломали обе ноги.
Что это было?
Это была не та битва, которую хотел их лидер.
Он должен был сражаться мечом.
Настоящая дуэль, клинок против клинка.
Так чувствовало большинство его людей.
— Это… это неправильно.
Митч думал то же самое.
Встретившись взглядом с Энкридом, который держал меч вертикально, Митч проговорил:
— Ты, ты…
— Это война, — произнёс Энкрид.
И вонзил свой меч.
Хлюп.
Клинок пронзил загривок и вышел через горло, издав при этом слабый скрежещущий звук, когда задел несколько камешков.
Митч Харриер, с широко открытыми глазами, закашлялся кровью и рухнул.
Меч торчал у него в горле, как украшение.
Затем его голова безвольно упала набок.
— …Убить его!
Несколько озверевших вражеских солдат бросились на Энкрида.
— Идиоты, — усмехнулся Энкрид.
Он думал об этом бесчисленное количество раз за сегодня…
Неужели они думали, что его командир идиот?
Что они не предвидели эту засаду?
Конечно, нет.
На самом деле, они ждали её.
Конечно, враг тоже мог это знать.
Поле боя всегда было игрой обмана и финтов.
Тактика строилась на лжи и ложных манёврах.
Так что всё, что им нужно было сделать, это выиграть время.
Та-та-тат!
Среди вражеских солдат не было никого уровня Митча.
Клинок в левой руке Энкрида выскользнул из шеи Митча, а затем затанцевал, словно бабочка, парируя и отклоняя входящие удары копьями.
Это было утончённое фехтование – странная смесь тяжёлых ударов, плавных рассечений и быстрых выпадов.
— Собраться! Уничтожить их!
Вендженс был жив.
Его крик раздался из-за спины.
Враги были элитой, но не могли одолеть численное превосходство.
Особенно когда в дело вступали лучники – против этого не было ответа.
— Огонь!
Около сорока арбалетчиков, целый отряд, превратили оставшихся врагов в подушки для булавок.
Кто-то собрал лучников и привёл их.
Это решило исход битвы.
Энкрид знал это лучше всех.
Никто не мог блокировать и уворачиваться от целого дождя стрел.
Увидев это, он рухнул на землю.
Его тело было разбито.
«Что за чёртова борьба».
И всё же что-то осталось.
Его левая рука.
Этого было достаточно, чтобы на его губах появилась слабая улыбка.
Он пережил эту схватку.
Пережил и прошёл сегодняшний день.
Двигаясь вперёд к новому пути.
Словно изодранный, порванный сон, едва сшитый вместе…
Именно так чувствовал себя Энкрид.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791636
Готово:
