— А ну давай!
Лязг, лязг, лязг.
Меч и копьё сталкивались снова и снова.
Вендженс сражался, используя чистую Силу и свирепость.
Каким бы сильным ни был обычный человек, его противник оставался обученным солдатом.
Используя лишь грубую силу, одолеть врага одной рукой было почти невозможно.
«Как же тогда?» – размышлял Энкрид, продолжая бой, и тут же перешёл к действиям.
Он позволял мощным ударам проходить мимо и целился в бреши в защите.
Соединяя точки, чтобы создавать линии.
Найдя самую оптимальную траекторию, он делал выпад мечом, оценивал реакцию противника и тут же отступал.
Его ноги двигались стремительно.
Заметив прореху, он опускал меч со всей тяжестью, воплощая мощь двуручного меча.
Лязг!
Вендженс блокировал удар древком копья и попытался подсечь ногой.
Этот стиль боя был Энкриду более привычен.
Он сражался против бесчисленного множества мастеров рукопашного боя «Караз», а также изучал боевое искусство Валафа, включавшее приёмы партера, известные как «постельные техники».
Резким движением Энкрид отбил ногу Вендженса и, поймав момент, силой ударил своим мечом по лезвию копья.
Бум!
Лезвие копья на мгновение ушло в сторону, и в эту краткую секунду Энкрид приставил меч к шее Вендженса.
Из мышц левого предплечья раздался треск, словно что-то рвалось.
Тем не менее он победил.
— Твоя левая рука...
— Я тренировал её в тайне. Это было моё скрытое оружие.
Заранее подготовленное оправдание – всегда прекрасная вещь.
Со временем, по мере того как эта рутина повторялась, Энкрид стал мастером отговорок.
— Врёшь как сивый мерин.
— Почему ты вдруг решил побороться?
— Не знаю. Просто, глядя на тебя, мне захотелось подраться.
Энкрид ведь тренировал лишь основы: работу ног, выпады, рубящие удары.
В его движениях не было ничего экстраординарного.
Вендженсу больше нечего было сказать.
Он и так знал, что Энкрид стоит выше него – как в мастерстве, так и в характере.
С того момента, как Энкрид спас его во время пожара в медсанбате, Вендженс не мог по-настоящему его ненавидеть.
Наблюдая за тем, как Энкрид тренирует свою левую руку мечом, он недоумевал:
«Почему он так искусен и левой рукой?»
И всё же что-то не давало покоя.
— Это... что-то... странное.
— Что именно?
«Чёрт побери, такое объяснение никому не будет понятным», — выругал себя Вендженс, ломая голову в поисках нужных слов.
Когда он наконец заговорил, с языка сорвалось самое подходящее объяснение, которое он смог придумать:
— Ощущение, будто это мёртвый меч.
Это было лучшее, что он мог сказать.
Дальнейшие попытки объяснений привели бы лишь к бессмыслице.
Да и что он вообще мог сказать человеку, который дрался лучше него?
Ситуация казалась абсурдной. Он сам вызвал Энкрида на бой, проиграл, а теперь критиковал противника.
— Нет, я хотел сказать...
— Подожди секунду, — прервал его Энкрид, уставившись пустым взглядом в воздух.
Его глаза были открыты, но мысли блуждали где-то далеко.
Вендженс почувствовал себя опустошённым.
Его действия не были продиктованы ревностью или завистью.
В этот момент Вендженс был чист в своих помыслах.
Это было похоже на то, как он впервые взял в руки копьё, как вступил в армию и поймал своего первого монстра.
Тогда он тренировался днём и ночью, не в силах сдержать восторга.
Вид Энкрида воскресил эти воспоминания, вновь разжигая огонь в его крови.
Почему этот человек, раненый и измотанный жестокими заданиями, всё ещё заставляет себя так усердствовать?
Почему он улыбается?
Это была не ревность и не зависть.
Это был чистый инстинкт.
— Спасибо, — внезапно сказал Энкрид, выйдя из оцепенения.
Потом, глядя прямо на Вендженса, спросил:
— А ты что делаешь?
Вендженс моргнул, смущённый, и ответил:
— Ничего.
«За что он меня благодарит?»
Одно было ясно: Энкрид – чудак.
Безумец, одержимый тренировками.
Прозвище «командир Подразделения Безумцев» подходило ему куда больше, чем «Притягательный Лидер».
Энкрид кое-что понял из сказанного Вендженсом:
«Неуклюжесть».
Оглядываясь назад, он осознал, что шёл по ложному пути, слепо размахивая мечом изо дня в день и не исправляя своих ошибок.
Он не знал, как лучше.
Но теперь знал.
Разница заключалась в ощущениях.
Контраст между доминирующей и нерабочей рукой правши был очевиден – от кончиков пальцев до мышц.
Именно с этого он и начнёт.
«Даже во время еды».
Начиная с того, как держать ложки и вилки, он будет тренировать левую руку во всех мелочах.
К тому же, по счастливой случайности, он знал метод тренировки, который мог помочь развить как чувствительность руки, так и мышцы предплечья.
«Скрытый Нож».
Это и будет его дальнейшим путём.
— Капитан! — снова раздался голос Крайса, сопровождаемый низким враждебным рычанием Эстер.
— Чёрт, — пробормотал Вендженс себе под нос.
Тем временем перед ними стоял промокший до нитки Митч Харриер, который, казалось, внезапно обрёл религиозное рвение и бормотал молитвы благодарности.
Из этого цикла не было выхода.
Это была стена, которую Энкрид должен был преодолеть, используя только левую руку.
Слова не имели значения.
Единственный ответ заключался в битве, меч в руке.
Энкрид сражался молча, размахивая мечом и ставя ловушки ногами.
Он запоминал паттерны противника.
И он умирал.
Боль, тьма, бездна, смерть.
Каждый раз он восставал вновь, начиная всё сначала своей левой рукой.
— Что ты делаешь? — спросил Крайс, любопытно склонив голову.
— Просто ем.
— Ты и правую руку поранил?
— Нет. Просто не пользуюсь ей. Так она быстрее заживает.
— Это уж слишком.
«Ещё одна ленивая отговорка».
Спустя двадцать дней жизни с левой рукой Вендженс ещё несколько раз вызывал его на спарринг.
Каждый раз на лице Вендженса отражалось чистое восхищение солдата, которого притягивала чистая Сила.
— Хорошо.
На двадцатый день Вендженс больше не называл его меч «мёртвым мечом».
«Спасибо тебе», — подумал Энкрид.
И Энкрид продолжал размахивать мечом, сражаться и умирать.
Только на девяностый день он начал замечать перемены.
«Это нечто иное».
Пройти тот же путь левой рукой, что и правой, не означало повторить те же результаты.
Потому что сегодняшний Энкрид был не тем, кем был тогда.
«Идеальная концентрация».
Погружение – углубление внутрь себя во время оттачивания фехтовального мастерства.
Тело, преображённое техниками изоляции.
Баланс между погружением и «Сердцем Зверя», которое сохраняло спокойствие его разума.
Движения тела, колеблющийся клинок – куда он укажет?
Насколько сместится тело при каждом движении?
Повторение. Повторение. Повторение.
Это была беспощадная, изнурительная тренировка, казавшаяся бесконечной.
Впервые Энкрид испытал нечто совершенно новое.
Вж-жух.
Вж-жух.
Вж-жух.
Клинок двигался так, словно откликался на его Волю, и, более того, он обнаружил, что без усилий имитирует базовые техники.
Точные, тяжёлые, быстрые, гладкие и жутко плавные.
Его тело двигалось само по себе.
Что такое талант?
Его было невозможно определить одним словом.
Умение искусно владеть своим телом, безусловно, было его частью, равно как и способность забыть обо всём остальном и полностью сосредоточиться.
У него не было даже возможности почувствовать восторг.
Меч двигался, словно обладал собственным разумом, находя свой путь.
Его тело следовало за ним без колебаний.
Ему не нужно было обращать внимание на окружение.
Даже в движении он чувствовал, как на него смотрят.
Этот момент родился из перековки посредственного таланта чистым усилием – момент, с которым он никогда прежде не сталкивался.
То, чего он, возможно, никогда не испытал бы за всю жизнь при обычных обстоятельствах.
Балансируя погружение, физическую форму и спокойствие, и при этом обостряя свои чувства, Энкрид осознал нечто необыкновенное: всего за один день его мастерство владения мечом шагнуло далеко вперёд.
— Фух.
В то же время он заметил свои недостатки.
Точность.
Как он мог восполнить этот пробел?
Это нельзя было исправить простым повторением взмахов мечом.
Сквозь трещины в его новообретённом таланте открылись новые возможности.
Он подумал, что, помимо простой компенсации левой рукой, сможет освоить технику Скрытого Ножа до тех пор, пока она не станет для него естественным продолжением.
И цикл повторения начался снова.
Простое осознание своих недостатков ничего не изменит.
Поэтому он продолжал.
Дни могли казаться утомительными, иногда даже мучительными, но...
«Смогу ли я?»
Поскольку Энкрид шаг за шагом прослеживал этот путь левой рукой, он находил в этом радость.
Наблюдение за собственным ростом – одного этого было достаточно, чтобы разжечь его страсть.
Он продолжал оттачивать свои чувства, пока не почувствовал готовность, – и вот настал этот день.
— Давай, сразимся.
Как всегда, Вендженс вызвал его на бой.
Теперь он стал ежедневным явлением, без устали спаррингуя с Энкридом.
Поединок длился недолго.
Лязг!
Парировав наконечник копья и взмахнув мечом вверх, Энкрид провёл клинок, изогнувшийся змеёй, который остановился прямо перед шеей Вендженса.
— Чёрт возьми... и ты снова левой рукой?
— Я всегда её тренировал.
После этого оправдания, ничем не отличавшегося от тех, что он давал каждый день, Вендженс замолчал.
Он был ошарашен.
«Как это вообще возможно его левой рукой?»
Для жалоб не было причин.
В конце концов, он сам просил об этих поединках из чистого восхищения.
— О чём ты так задумался? — спросил в этот момент Энкрид.
Вендженс ответил честно:
— Просто подумал, что мне нужно тренироваться ещё усерднее, когда я вернусь.
Услышав это, Энкрид посмотрел на него пустым взглядом, а затем мягко улыбнулся.
Его лицо, досадливо красивое, застало Вендженса врасплох.
Потом Энкрид произнёс:
— Ладно. Может, однажды Дженни тебя заметит.
— Ублюдок!
Почему этот человек всегда знал, как надавить на больное?
Дженни была триггером Вендженса.
Со смехом Энкрид оттолкнул его в сторону, и Вендженс не смог удержаться от ответной усмешки.
«Хех, я обязательно признаюсь Дженни однажды».
Поэтому он не мог позволить себе умереть здесь.
Пи-и-ип!
Прозвучал свисток, возвещая о начале сто двенадцатого дня.
Хруст.
Звук гравия под ногами возвестил о Прибытии Митча Харриера.
— Капитан!
Крайс сегодня немного опоздал.
Повторение, возможно, определяло день, но это не значило, что он всегда был одинаковым.
Впрочем, неважно, опоздал Крайс или нет.
С ножнами, прикреплёнными к правому боку, Энкрид сжал меч в левой руке.
— Везунчик, а? — пробормотал Митч Харриер, глядя на Энкрида.
Энкрид не слышал его.
В какой-то момент свисток, Митч Харриер, Вендженс, Эстер, Крайс – даже он сам – были забыты.
Остался только меч.
Меч, противник и исчезновение точки и линии.
Что такое скорость?
Дззынь!
Клинок пронзительно заскрежетал, скользя по ножнам, и, прежде чем звук успел затихнуть, его меч прочертил самую оптимальную траекторию к предплечью Митча Харриера.
Дзынь!
Острый звук прозвенел в ушах Энкрида.
В ту долю секунды он вошёл в состояние полного сосредоточения, нанеся упреждающий удар изо всех сил.
Этот единственный удар был лучше всего, что он мог сделать своей правой рукой.
И затем...
Лязг!
Клинок Митча Харриера был извлечён.
Ка-а-а-анг!
Клинки столкнулись.
Скрестив мечи, Энкрид надавил вперёд чистой силой.
Бум, бум, бум!
Ноги Митча скользнули назад.
Ещё один шаг, и он бы упал.
Митч устоял, но Энкрид не дал ему возможности вернуть равновесие.
Сокращая дистанцию, Энкрид подошёл вплотную.
Затем, отпустив свой меч, он схватил руку Митча, ту, что держала клинок.
Вкладывая всю свою Силу в хватку...
Хруст.
За этим последовал характерный звук скрежета размалываемых костей.
— Ты чокнутый ублюдок!
Хрясь!
Колено Митча ударило Энкрида в бедро.
Хотя Энкрид крепко держал руку противника, Митч нанёс ему удар кулаком в скулу, заставив отступить.
«Вот это удар», — подумал Энкрид.
— Эстер!
Отступая, Энкрид позвал.
Сообразительная пантера прыгнула вперёд.
— Мой меч!
Это был не приказ атаковать – лишь просьба принести оружие.
Сообщение было понято.
Эстер, которая покачивала головой, глядя на своего безрассудного спутника-человека, немедленно отреагировала.
Рванув с места, она схватила рукоять меча Энкрида зубами и подбросила ему.
Даже для этого простого действия Эстер пришлось задействовать все силы.
Она была истощена, как магически, так и физически.
Бряк, стук.
Меч приземлился в шаге перед Энкридом.
Бум!
Копьё ударило в то место, которое только что покинула Эстер.
Оно прилетело от вражеского солдата, стоявшего позади.
Копейщик попытался пнуть Эстер, но...
Бах!
Его перехватил Вендженс.
— Куда собрался, сопляк?
Вражеский солдат фыркнул и вступил в бой с Вендженсом: их копья сталкивались, летели кулаки и ноги.
Тем временем Энкрид поднял свой меч.
— Твоя рука в порядке?
Это был не самый подходящий вопрос от человека, у которого на правом запястье стояла шина, но задал его именно Энкрид.
— Ублюдок...
Этого было достаточно, чтобы Митч Харриер посмотрел на него со скрежетом зубов.
Его большой палец был сломан после их недавнего столкновения, и Митч не мог нормально держать меч.
Глядя на травмированный палец, Митч перевёл взгляд на противника.
Только тут он заметил: Энкрид держал меч левой рукой.
Разве он изначально не был правшой?
По крайней мере, так помнил Митч.
Энкрид раньше сражался правой рукой, выкладываясь по полной.
Это воспоминание делало текущий момент ещё более абсурдным.
— Извини, но я амбидекстр.
Митч переложил меч в левую руку.
Энкрид, естественно, держал оружие в левой руке.
— Ага, я тоже. Начиная с сегодняшнего дня.
И это не было ложью.
Благодаря многократным тренировкам он уже вполне привык пользоваться левой рукой.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791635
Готово:
