«Он предсказал действия врага».
Джаксен списал эту способность на эффект от «Чувства избегания». Видя, как усердно Энкрид применяет его уроки, Джаксен почувствовал в груди щекочущее тепло. Ему это нравилось.
Тем не менее, Джаксен не стал прямо смотреть этим эмоциям в лицо. Он не привык анализировать свои чувства и не знал, как их переварить.
«И что в нем такого особенного?»
Он был всего лишь тем, кого Джаксен заметил бы, если бы тот умер прямо у него на глазах – и не более того. Какое значение мог иметь этот человек, чтобы вызывать такую заботу?
Никакого. Так он для себя решил.
Джаксен считал эту любительскую солдатскую чепуху тривиальной. В конце концов, его собственные цели были ясны.
Даже говоря себе это, он ощущал легкое чувство дискомфорта, которое не исчезало.
Именно из-за этого.
Джаксен пристально посмотрел на гильдмастера, стоящего позади Энкрида.
— Мне не нравится, как он выглядит, — нашел он подходящий предлог.
Это не имело абсолютно никакого отношения к командиру отряда. Его просто раздражал внешний вид гильдмастера.
Поэтому, если они сделают шаг, они умрут.
Здесь Джаксен останется верен своей миссии.
Рем наблюдал, как Энкрид орудует «Сердцем Зверя», используя его как инструмент дерзости.
То, как он бросался в радиус досягаемости врага, когда те направляли на него копья…
Всего несколько месяцев назад такое выступление командира отряда было бы немыслимо.
В какой-то момент его навыки резко возросли, и в центре этого были наставления Рема.
— Разумеется, — произнес Рем, исполненный удовлетворения.
И все же, убийцы нацелились на Энкрида?
— Просто убей их всех.
Рем хотел разорвать их всех в клочья.
Рагна заметил в технике Энкрида следы собственного фехтования.
— Где он мог этому научиться?
Впечатляет. Смещение центра тяжести, отрыв ступни, удар клинком – всё.
Хотя Рагна изредка давал ему указания, достижение такого уровня требовало изнурительных тренировок.
— Удивительно.
Человек, которого однажды посчитали бесталанным, вдруг демонстрирует исключительное мастерство – это его заинтриговало.
Рагна всегда питал к Энкриду определенную симпатию. Неустанная целеустремленность этого человека служила Рагне источником вдохновения.
И вот теперь убийцы – преступный сброд – нацелились на такого человека?
— Убить их всех будет проще.
Забыв о своей обычной лени, Рагна решил уничтожить всю преступную гильдию.
Тем не менее, авторитет в этом вопросе принадлежал командиру отряда. Рагна собирался следовать его указаниям.
Глаза Аудина сканировали тело Энкрида, пока он постукивал пальцами по своему бедру.
«Хорошо тренированное тело».
Но оно не было тренировано систематически. Монахи храма ставят во главу угла развитие тела, прежде чем оттачивать технику. Это был секрет физической дисциплины, который Аудин сам многократно дорабатывал, создавая свой собственный метод.
— При правильной подготовке он добьется еще большего.
Командир отряда был человеком, который умел прилагать неуклонные, честные усилия.
В голове Аудина возникла мысль: почему боги не даровали талант столь усердному человеку?
«Воля божественного недоступна пониманию простых смертных».
Это чувство ощущалось как удар кинжалом прямо в сердце. Всякий раз, когда оно всплывало, тупая боль распространялась от груди по всему телу.
И все же, перед ним стоял человек, который стремился преодолеть барьеры таланта чистым усилием. Игнорируя божественную волю, веря исключительно в себя.
Аудин внутренне помолился: «Господи, присмотри за ним.
Пусть тот, кто мечтает сиять, не встретит слепой клинок и не погибнет напрасно».
Его молитва несла искреннее чувство, равно как и его раздражение по отношению к тем, кто нацелился на Энкрида. Мысль о том, что такой человек, как Энкрид, может быть сражен ножом в спину, казалась слишком трагичной.
Однако Аудин не испытывал желания никого убивать.
— Сломать им ноги будет достаточно. А лидеру можно отрубить руку.
Подойдет всё, кроме лишения их жизни.
Один обмен взглядами.
Энкрид произвел значительное впечатление. Но даже так, никто не осмеливался перейти черту.
— Этого недостаточно.
Чтобы подавить силой, нужно нанести несколько последовательных шоков. Энкрид понимал свое положение. Ему не всегда нужно было брать инициативу на себя.
— Рем.
— Да?
— Убей троих.
Хотя это могло быть и предлогом, чтобы отвести взгляд, это также было тактикой и частью миссии.
Энкрид был командиром отряда.
Рем двинулся без колебаний. Прежде чем шок от первого удара Энкрида успел развеяться, он раскрутил два ручных топора и рванул вперед.
Он двигался так быстро, что казалось, будто он исчез. Когда он появился вновь, то стоял перед верзилой, вооруженным шипастой дубиной.
Это было часто наблюдаемое зрелище.
Руки Рема взметнулись, как кнуты, а лезвия топоров на концах ярко сверкнули.
Дзынь! Бум!
Хрясь! Хруст!
Хруст!
Первый взмах перерубил верзиле шею.
Второй рассек голову бандита справа от него.
Наконец, повернувшись в поясе, Рем ударил рукоятью топора по шее бандита слева.
Перерезанная шея, расколотый череп и сломанная шея.
Убив троих, Рем по диагонали опустил топоры, позволяя крови стечь на землю.
Кап-кап.
Кровь расплескалась по полу, и он, небрежно повернувшись спиной к членам гильдии, зашагал обратно.
— Трое готовы.
Энкрид считал, что двух шоковых раундов достаточно для создания возможности.
— Те, кто решатся, переходите черту.
Он делал это предложение уже в третий раз. Если они не воспользуются им сейчас, ничего не поделаешь.
Он не мог позволить себе проявлять милосердие к тем, кто покушался на его жизнь.
Это была эпоха «убей или умри». Они, несомненно, знали, что попытка убить других означала, что они сами рискуют умереть.
— …Силы Обороны Границы? — спросил элегантный гильдмастер.
— Нет.
Энкрид руководил скромным отрядом, хотя и состоявшим из выдающихся бойцов.
— Мы пехотинцы из Кипарисовой дивизии Пограничья, — объявил он об их принадлежности, ослабив хватку на мече.
Прятать это не было смысла.
Когда некоторые бандиты замешкались и начали опускать оружие, гильдмастер резко взглянул на них.
— Попробуйте перейти черту. Посмотрим, спущу ли я вам это с рук, — это был приказ подчиненным.
Энкриду вспомнились слова Крайса. Говорили, что гильдмастер Гильпин правил страхом. Он ломал конечности или отрезал языки, когда был недоволен.
— Не поддавайтесь настроению! Они такие же люди, как мы! Они умрут, если мы их заколем. Разве вы не видите, что на них нет даже нормальной брони? Убейте их! Никто не выживет против толпы!
Он даже умел связывать слова.
Энкрид подумал про себя, что логика Гильпина не лишена смысла. Подавить числом — этот метод обычно работал.
Обученные солдаты наиболее эффективны в коллективном бою. В мелких стычках даже обычный бандит мог убить солдата. Если они найдут брешь и ударят клинком, кто выживет?
В боях небольших групп бандиты могли иметь преимущество. Конечно, это не относилось к рыцарям или тем, кто превзошел человеческие пределы. И даже сейчас это не сработало бы.
— Не делайте этого, — предупредил Энкрид.
«Отряд Безумцев» не придерживался стратегии или тактики – они сражались как им заблагорассудится. Это были те, кто мог столкнуться с подавляющим превосходством в битве, упиваться хаосом и вернуться невредимым.
Для таких воинов тридцать вооруженных, необученных людей, далеких от солдат, которые решили вступить в бой, было равносильно самоубийству.
— Пусть. Некоторые плачут, только когда видят гроб, — заметил Рагна.
— Брат, похоже, настало время божественного возмездия, — добавил Аудин.
— Отойдите и смотрите, — продолжил он.
Даже Джаксен, не говоря ни слова, шагнул вперед.
С металлическим лязгом он вытащил меч из ножен, делая обдуманный шаг.
Неосторожный противник из толпы рванулся вперед, размахивая ятаганом.
Мужчина замахнулся, и острый вжух рассек воздух, клинок целился в голову Джаксена.
Джаксен спокойно поднял меч, позволяя ятагану соскользнуть по его краю.
Используя этот натиск, он сместился и нанес удар вниз.
Хрясь.
Его клинок прорезал живот мужчины, чисто рассекая плоть. Несмотря на кажущуюся легкость, этого было достаточно, чтобы обнажить внутренности, когда бандит рухнул на колени с гортанным стоном.
И это стало началом.
— Убивайте только тех, кто нападает, — проинструктировал Энкрид.
Рем повиновался, размахивая топором на месте, но это было не менее, чем мясорубка. Бандит, владеющий цепом, неуклюже замахнулся; Рем рассек оружие пополам на полпути. Прежде чем мужчина успел отступить, топор расколол его голову, и он рухнул назад, оставляя за собой след из крови и мозгового вещества.
Рагна механически размахивал своим боевым мечом, срубая врагов каждым движением. Никаких сложных приемов, только чистая сила. Расколотые головы, отсеченные плечи — каждый взмах оставлял новый труп.
Аудин двигался с ошеломляющей скоростью, используя две дубины для парирования входящих клинков. В воздухе раздавалось стаккато клац-клац-клац от отраженных ударов. Сократив дистанцию, он сокрушал ноги противников.
Хруст! Щёлк!
— А-а-а-а-а!
Крики агонии наполнили поляну.
Крики, казалось, были достаточно громкими, чтобы вызвать городскую стражу, но эта часть города была жутко пустынной. Крайс спокойно наблюдал за резней.
«Так далеко от центра…»
Логово банды находилось на окраине города, вероятно, в богатом районе, построенном состоятельными купцами. Место это обычно пустовало. Враг, будучи преступным синдикатом, несомненно, подкупил власти. Отсутствие патрулей или свидетелей делало ситуацию более удобной для разрешения.
Крайс не испытывал ни страха, ни удивления перед количеством врагов. В конце концов, он был частью «Отряда Безумцев». Он знал, на что способны его товарищи.
«Каждый здесь, как минимум, уровня Сил Обороны Границы», — подумал он.
И ответ был очевиден – у врага не было шансов на победу.
Пока в голове Крайса роились планы, он отметил, что все разворачивается именно так, как он задумал.
«Я даже намеренно слил информацию…»
Многое из происходящего, включая засаду, было частью его схемы. Если кто и мог заметить его манипуляции, то, возможно, командир отряда. Несмотря на свою суровую внешность, этот человек был проницателен.
Рем, не знакомый с городскими делами, вряд ли догадался бы. А что до Рагны и Аудина? Они даже не стали бы это обсуждать.
К этому моменту уже нагромоздились трупы, а со стороны Аудина раздавались отчаянные крики.
— А-а-а-а-а!
Аудин никогда не останавливался на сломанной ноге. Он возвращался, чтобы раздробить вторую, пока читал проповедь.
— Я не прошу вас становиться святыми. Но хотя бы перестаньте жить так, чтобы причинять вред своим ближним.
Ни один бандит не мог понять его слов среди мучений. Тем не менее, Аудин оставался последовательным как в действиях, так и в принципах.
Тем временем Энкрид внимательно наблюдал.
Сначала его пленило сдержанное движение Джаксена. «Классическое фехтование». Стиль Джаксена придерживался основ: парирование и контратака через точные траектории меча. Однако это была не просто классика – его быстрые удары стирали границу между нападением и защитой. Его клинок был инструментом расчетливого убийства, и у него было чему поучиться.
Затем взгляд Энкрида переместился на Рема.
Траектории топоров Рэма казались хаотичными, но при этом они вычерчивали непредсказуемый рисунок в воздухе. «Как ему это удается?» Все было чисто инстинктивно. Если бы это пришлось классифицировать, это было бы сродни мистической технике топора.
А двуручный меч Рагны? Он воплощал вершину базового фехтования — сокрушение любой защиты грубой силой. Каждый удар неизменно ломал черепа и рассекал плечи.
Но больше всего для изучения предлагал Аудин. Ближний бой был основой фехтования, и мастерство Аудина во владении дубинами в ближней дистанции было беспрецедентным. Каждое движение было точным, каждый удар дробил кости.
Энкрид переводил взгляд с одного товарища на другого, впитывая их техники. Претворение увиденного в практику было уже другим делом, но сомнений не было — ему нужно было многому научиться.
Битва длилась недолго.
Многие противники потеряли волю к борьбе. Джаксен, нехарактерно решительный, прорубал себе путь сквозь хаос, направляясь прямо к гильдмастеру.
Лидер вытащил свое оружие — меч, скрытый в его посохе, — но тут же встретился с неумолимым клинком Джаксена.
Лязг!
Искры полетели от столкновения стали.
Двое телохранителей попытались вмешаться, но Рем и Рагна преградили им путь.
— Не лезьте, — прорычал Рем.
Столкнувшись с резней, оставленной позади их товарищами, телохранители замялись. Поняв, что сопротивление бесполезно, они уронили свои кинжалы и опустились на колени в знак капитуляции.
— Вы трусы! — взревел гильдмастер, разъяренный их предательством.
Но выживание взяло верх над преданностью.
Выражение лица Джаксена оставалось холодным, когда его глаза впились в лидера.
— Я сдаюсь! — взмолился лидер.
Джаксен не ответил.
— Я заплачу вам! Просто остановите это безумие!
Отчаяние мужчины росло, по мере того как удары Джаксена учащались.
Лязг! Лязг! Лязг!
Наконец, голос Джаксена нарушил напряжение.
— Твоя рожа меня раздражает.
Последней мыслью гильдмастера было неверие.
Вжик.
Клинок Джаксена перерезал шею мужчины, навсегда заставив его замолчать.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791579
Готово:
