Глава 8
Илене с удивлением переспросила:
— Я слышала, вы дочь барона Дегоф. Неужели за всё это время вы ничему у него не научились?
Манера Илене называть чужого отца просто «бароном» и её странная, чем-то неуловимо напоминающая второго принца речь произвели на меня неизгладимое впечатление. Я снова принялась оправдываться:
— Это правда, я — дочь барона. Но… из-за слабого здоровья у меня не было возможности изучать управление и бухгалтерию.
— Здоровья?
Илене посмотрела на меня с явным сомнением во взгляде, словно говоря: «Да ты выглядишь совершенно здоровой».
Чёрт, похоже, колка дров вдохнула жизнь в это немощное тельце Дитрих.
— Я повредила ногу в результате несчастного случая и долгое время была прикована к постели.
Я опустила глаза в пол, а затем мельком взглянула на костыль, стоявший рядом. «На самом деле повреждена нога, а не голова, так что оправдание так себе, но я рассчитывала сбить её с толку туманным рассказом о несчастном прошлом».
К счастью, Илене, проследив за моим взглядом, кажется, всё поняла. По крайней мере, судя по тому, как она на мгновение замолчала.
— Отсутствие знаний — не повод отказываться. Если не знаешь — научишься. Тем более, я считаю, что у тебя, второй по успеваемости студентки, для этого достаточно способностей.
Илене, которая, казалось, тут же развернётся и уйдёт, стоит мне отказаться, на удивление оказалась настойчивой. Но и моё желание не ввязываться в лишние хлопоты было не менее твёрдым.
— Я действительно вторая по успеваемости, но не уверена, что обладаю качествами, необходимыми для студенческого совета. Не думаю, что там всё решается одной лишь хорошей учёбой. Разумеется, для вас, госпожа Илене, дочери маркиза, это не составит труда, но я…
Я замолчала, стараясь придать лицу как можно более смиренное выражение. Я хотела предельно вежливо донести, что для меня немыслимо войти в студенческий совет, этот «маленький рейх», состоящий из наследного принца, двух герцогов и аристократов рангом не ниже маркиза. Илене, похоже, уловила мой настрой и, сказав напоследок, что не хотела принуждать, наконец отступила.
Даже если бы не было всей этой компании главных героев и проблемы со статусом, я бы всё равно нашла способ отказаться от предложения Илене.
С тех пор как в Академию поступила Роксана, здесь разразился неслыханный скандал с растратой средств студенческого совета. Расследование этого дела ещё сильнее сблизило Роксану и Элиуса, но я прекрасно помнила описание Илене, чьё лицо от бессонных ночей, проведённых за расследованием и сверкой счетов, стало не просто бледным, а измождённо-серым. Так что вступать в бухгалтерский отдел я точно не собиралась.
Я смотрела вслед удаляющейся Илене.
«Что ж, удачи тебе…»
Хоть я и сослалась на выдуманные причины, чтобы отклонить предложение Илене, в Академии действительно существовала незримая стена социального неравенства.
«Академия основывается на принципе равных образовательных возможностей. Таким образом, социальный статус и суждения, принятые за её стенами, не могут обсуждаться внутри них».
Конечно, это было первым правилом Императорской академии, но, учитывая, что в империи по-прежнему процветала сословная система, на деле эти слова мало что значили.
Для Дитрих, хоть она и была аристократкой, исключений не делали. Дочь незначительного барона из глуши, да к тому же нездоровая девчонка — взгляды, которые бросали на неё знатные ублюдки… то есть студенты из благородных семей, были далеки от тёплых. Физический недостаток не мог служить поводом для травли, но большинство столичных аристократических семей, если кто-то из их членов серьёзно заболевал или получал травму, не мешкая обращались за помощью в храм и исцеляли его божественной силой.
Таким образом, хромота Дитрих была явным свидетельством плачевного финансового положения баронства Дегоф. Конечно, за исключением нескольких отбитых… то есть студентов, никто не осмеливался задирать меня в открытую, но и в свой круг принимать не спешил.
К тому же аристократы держались своей компанией, а немногочисленные простолюдины — своей. Для знати Дитрих была слишком невзрачной, а для простолюдинов — всё же аристократкой. Из-за этого неопределённого положения она не могла примкнуть ни к одной из групп.
Хотя с начала нового семестра прошло всего несколько дней, все уже, казалось, определились, с кем ходить на занятия и обедать. Это неприятие тех, кто не входил ни в одну из компаний, странным образом усиливалось, и где бы я ни появлялась, студенты смотрели на меня с плохо скрываемым отчуждением.
В такой атмосфере нетрудно было догадаться, почему Дитрих из романа так и не смогла прижиться в Академии и осталась одиночкой.
Однако моя душа была слишком стара и измучена, чтобы принимать близко к сердцу выходки каких-то сопляков, в отличие от Дитрих. Для современного человека из сурового корейского общества подобная изоляция не была проблемой.
К тому же, независимо от того, были у меня друзья или нет, вероятность того, что я буду посещать занятия с кем-либо, была крайне мала. По определённым причинам я выбрала только те курсы, которых все старались избегать, едва взглянув на название.
Перед поступлением в поместье Дегоф вместе с документами о зачислении в Академию прибыл пустой бланк, в котором нужно было указать выбранные для изучения предметы. Для меня, не желавшей лишних хлопот, главным было не выбрать то, что мне интересно, а избежать предметов, которые выберет Роксана.
Задача оказалась несложной. В романе говорилось, что Роксана всегда посещала занятия со своим женихом Элиусом, так что мне нужно было лишь вычеркнуть из списка всё, что могло заинтересовать наследного принца. Даже после исключения предметов, связанных с управлением империей или чем-то ещё, что могло привлечь его внимание — или внимание Роксаны, — оставалось довольно много вариантов.
[Понимание и обсуждение классики]
«„Хм-м. Дискуссии… Пропускаем“».
[Совместное мышление и его практическое применение]
«„Сотрудничество… и практика? Сильно пахнет командной работой. Пропускаем“».
[Основы теологического языка]
«„О, на языковых курсах обычно практикуют разговорную речь с партнёром, значит, придётся каждый раз общаться. Пропускаем“».
Как же это удручало — в Академии с её многовековой историей и традициями не нашлось ни одного подходящего курса. В итоге, давясь слезами, я вписала в бланк названия предметов, которые, казалось, никто в здравом уме не выберет, и понадеялась, что их хотя бы не отменят.
К счастью, благодаря академической политике, направленной на максимальное обеспечение прав студентов на обучение, курс «Перевод в рамках регионоведения Тхомплейна через призму исторических конфликтов на континенте Кабалуна в Новое время» всё же состоялся. Однако это тоскливое название, видимо, утомило не только меня, но и ответственного за распределение аудиторий, потому что занятие поставили в самом дальнем углу старого корпуса. Что ж, для меня, часто бывавшей в библиотеке старого корпуса, это было даже удобно.
Название предмета отпугнуло не только меня и администратора: коридор перед аудиторией был пуст, хотя до начала занятия оставалось совсем немного. И тут, прямо посреди кабинета, я увидела сияющие золотые волосы, которые, казалось, впитывали весь свет в этом тёмном здании.
При виде этого затылка моя рука, сжимавшая дверную ручку, от напряжения стала влажной. В Академии было немало светловолосых юношей, но, хотя в этом мире и футбола-то не существовало, ни у одного студента не было таких плеч, что могли бы сравниться со статью квотербека.
Это… да его хоть с другого конца света разглядывай, всё равно узнаешь — второй принц.
Строго говоря, в отличие от Роксаны, Элиуса и Седрика, второго принца не было в моём списке тех, кого следовало избегать.
«В романе у него была небольшая роль, так что одно совместное занятие вряд ли как-то повлияет на сюжет».
Учитывая, что он, по описанию, даже во время учёбы часто отправлялся в походы, возможно, мы и на этом курсе-то пересечёмся всего пару раз. К тому же теперь второй принц знал, что я не дочь герцога Элексион, так что, в отличие от бала, он мог и не обратить на меня никакого внимания.
И всё же…
«Он, кажется, догадался, что Дитрих была подставной герцогиней».
Меня охватило неприятное предчувствие. А когда возникает такое чувство, лучше всего поберечься. В любом случае, незачем было попадаться ему на глаза. Вспоминая все те неприятности, что свалились на меня за то короткое время, что мы пересекались, я совершенно не горела желанием маячить у него перед носом.
Придя к такому выводу, я, затаив дыхание, как можно тише отпустила дверную ручку. Стараясь не издавать ни звука, я на цыпочках вошла в аудиторию.
«Если сяду по диагонали, он может меня заметить».
Словно цикада, прилипшая к дереву, я попыталась занять место в его слепой зоне. Выбрав точку, где он не увидел бы меня, даже если бы обернулся, я бесшумно потянула на себя стул.
И в этот самый момент второй принц резко развернулся и уставился на меня.
«Вот чёрт. Он что, зверь?..»
Я была уверена, что не произвела ни единого звука, но он, похоже, инстинктивно почувствовал, что кто-то подошёл сзади. От удивления я застыла на месте. Пока я стояла, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слова, на губах второго принца появилась усмешка, будто он увидел что-то забавное. Однако его алые глаза совсем не смеялись.
— А я-то думал, кто тут крадётся, как мышь. Оказывается, это вы, госпожа герцогиня.
Глядя на второго принца, которому, похоже, не хватало не только воспитания и здравого смысла, но и памяти, я с облегчением подумала, что будущим императором станет не он.
Даже после всего того переполоха на балу он продолжал называть меня герцогиней.
А может, дело было не в памяти, а в паршивом характере.
Если кто-нибудь услышит, как меня называют герцогиней, у Дитрих, аристократки низшего ранга, могут возникнуть серьёзные проблемы из-за ложного присвоения титула. Его манера выбирать слова, которые бесят больше всего, его развязное поведение и речь — всё это выдавало в нём первостатейного хулигана, но при этом, как я сейчас заметила, форма на нём сидела идеально.
Отчего-то это взбесило меня ещё больше.
http://tl.rulate.ru/book/150356/8637634
Готово:
