Томура Шигараки был избалованным ребёнком.
Ну, в его случае скорее избалованным молодым взрослым — что в каком-то смысле ещё хуже, потому что никто не мог заставить его исправить недостатки.
Как только он вернулся с первой миссии — вещи, теоретически такой простой, что сенсэй помог ему её спланировать, — он заперся в комнате и ни с кем не говорил.
— Томура, — окликнул Чёрный Туман, проходя мимо. — По крайней мере, дай доктору о тебе позаботиться...
Шигараки хлопнул дверью и бросился на кровать, зарыв голову под подушку. Одной рукой он продолжал рвать кожу на шее, клочья плоти и капли крови падали на грязные простыни, а другой шарил по чему-то, что точно оставил здесь перед уходом. Пальцы сомкнулись на холодной консоли, он включил её, искусственный свет игрового экрана осветил сухую, потрескавшуюся кожу. Он загрузил сохранение и снова начал играть, плохая графика и привычная музыка постепенно его успокаивали.
Томура не играл во многие игры — он не был терпеливым типом и склонен к нервным срывам, если не проходил уровень с первого раза.
Однако эта игра была лёгкой, и он прошёл её сотни раз раньше; играть в неё было рутинным упражнением, чем-то, что успокаивало, когда — как сегодня — вещи шли не по плану.
Иногда Томура ненавидел нору, хотя мог делать в ней что угодно. Когда он выходил в интернет и видел, чем занимаются другие его возраста — ходят в школу, имеют семью и друзей, много улыбаются, не беспокоясь о завтрашнем дне, — у него возникало желание сделать как они, выйти из норы и жить на свету. Как только он представлял себя там, под солнцем и окружённым кучей людей, Томура пугался. Мир — и все возможности, которые он предлагал, — был страшным местом.
В норе же была его комната, игры, сенсэй и Чёрный Туман.
Томура легко проходил уровни, заботы отступали на задний план. Постепенно он перестал чесать горло, дыхание выровнялось.
Телевизор в комнате включился.
Томуре не пришлось поворачивать голову, чтобы увидеть, кто на нём или чего ждёт.
— Не вини себя слишком сильно, Томура, — начал сенсэй мягким голосом. — Это была только первая попытка, так что естественно, что ты провалился.
— Кто-то там жульничал, — объяснил молодой человек. — Поэтому я не выиграл.
— Правда? Ты знаешь, что Олл Майт — «финальный босс», так что...
— Нет, не он. Один из учеников. Парень с красно-белыми волосами.
Томура знал, что разжёг интерес сенсэя, потому что тот несколько секунд молчал перед следующим вопросом.
— И ты говоришь, он жульничал? Как именно?
Голос тоже звучал странно, не как обычно.
— Он делал вещи, которые не должен был. Он... он...
Воспоминание о нём вызвало всю злость и фрустрацию на поверхность.
Слова хлынули из раздражённого подростка.
— Не торопись, Томура. Глубоко вдохни и расскажи, что произошло.
Парень вдохнул и восстановил самообладание.
Всегда начинать с начала, напомнил он себе. Что я имею в виду под началом?
— Он смог ответить на атаки Ному. Ты говорил, что это невозможно, что только Олл Майт или профессионал может, — упрекнул парень. — Значит, Ному был слишком слаб?
— ...Это может значить многое, Томура. И ты уверен, что то, что он смог реагировать на Ному, не из-за его Причуды?
— Нет, он уже мог использовать огонь и лёд. Это было бы слишком.
На этот раз сенсэй долго молчал, будто потерялся в мыслях.
Томура почувствовал, как в нём зажёгся интерес: интересно, что могло так задумать сенсэя, когда его обычно ничто не удивляло.
— Спасибо за информацию, Томура. Отдохни, ты это заслужил.
Парень снова зарылся под одеяла, Nintendo в руках.
Кроме воспоминаний клона, меня беспокоило то, что никто не задавал вопросов о судьбе розовой инопланетянки.
Со вчерашнего инцидента в КНК чат класса не переставал тревожиться сообщениями от других учеников — эмодзи, гифки. Некоторые поздравляли друг друга с тем, как хорошо отбились от злодеев, другие благодарили за спасение жизни, а некоторые даже хвастались геройскими подвигами.
Вопросы о Кислотной Бросательнице кратко свелись к трём сообщениям:
[ElectricInstallation] Кто-нибудь знает, как Ашидо? Она не отвечает на сообщения.
[CheeseKiri] Кажется, слышал, учителя сказали, что она сильно травмирована...
[ElMinétaure] Это Айдзава-сэнсэй должен быть травмирован. Видели его на носилках? Четверо пожарных только для него!
Потом разговор ушёл в сторону, и я перестал следить: лучше не пачкаться их глупостью.
У Эндевора было больше работы, чем обычно: Недзу нужна была его помощь в расследовании личности преступников или что-то в этом роде. Он оставил меня дома одного на длинные выходные, запретив высовываться за дверь, иначе опять заклеймит Фантастической Четвёркой.
Поскольку я перерос возраст, когда куча итальянских телохранителей-вампиров в костюмах — вершина веселья, я согласился без малейшего возражения.
К тому же в доме был крытый бассейн, спортзал и приватный кинотеатр: мне правда никуда не нужно.
На самом деле я решил взять перерыв — мой последний проект по фуин не двигался: идея остановить Мидорию от вреда мне была, но на практике...
Весь стол был завален листами с незавершёнными кругами, связанными нечитаемыми символами без головы и хвоста. Три дня я заставлял себя создать печать фуиндзюцу, чтобы сдержать другого идиота; буквально ел, спал и пил только фуиндзюцу: мозг был вареньем, неспособным думать дальше следующего действия, руки тряслись, как только я брал перо.
Конечно, были причины, почему я ещё не дошёл до 6 уровня фуин: несмотря на все знания и годы опыта, это было за пределами моих способностей. Я ошибочно думал, что фуиндзюцу как компьютерный язык, и после времени на освоение основ и пару солидных навыков смогу делать почти всё, что захочу: ошибся, и теперь размышлял о перспективе видеть голову фальшивого протагониста с ужасными волосами минимум следующие два года жизни.
Если раскрыть природу его Причуды Олл фор Уану, он убьёт его за меня?
Это рискованная авантюра: если Олл фор Уан действительно эндгейм-босс, дать ему такое преимущество будет компрометирующе для меня.
Если не создать печать до того, как информировать его?
Но тогда я вернусь к исходной точке; просто убью Мидорию сам.
Уровень раздражения быстро рос, так что я предпочёл оставить мысли на потом: только вышел интересный фильм, и мне правда хотелось его посмотреть. Это отвлечёт.
Так я провёл день с одной рукой в ведре попкорна, другой в миске мороженого, глазами прикованными к гигантскому экрану. Тёмная атмосфера фильма и отличная игра второстепенных актёров возбудили достаточно, чтобы активировать шаринган, делая погружение почти нереальным.
«Я — Возмездие», — прошептал главный актёр.
Это было визуальным, auditory и метафорическим шедевром: как только главный актёр выходил на сцену, видеть можно было только его. Мне нужно следовать его примеру и достичь такого уровня присутствия в повседневной жизни: так я смогу стать протагонистом своей истории.
Два часа прошли быстрее, чем хотелось, и скоро свет в комнате включился. Я взял пустую банку попкорна и пошёл в главную кухню за новыми закусками.
Если в первый раз было сложно найти хоть пакет попкорна в кухне, полной свежих фруктов и овощей, то во второй — ещё сложнее.
Я едва обыскал четвёртый шкаф, как надежда ускользнула.
Может, придётся жрать морковь как лошадь.
Я рассеянно прислушался к шагам и голосам из коридора.
Глаза на миг оставили шкаф, чтобы встретиться с глазами бесполезной белобрысой твари, делящей со мной кровь.
— О. Шото.
Он удивился, улыбка застыла, выражение скучающее.
Позади него двое с руками полными книг, один чуть не врезался в него.
— Хм, — хмыкнул я в ответ, глаза вернулись к шкафу, перед которым присел.
Достаточно ли я отчаялся, чтобы есть сельдерей?
— Ты не говорил, что у тебя брат, Нацуо, — удивлённо заметила девчонка.
Нацуо её проигнорировал, выбрав вместо этого — по какой-то причине — разговор со мной:
— Не должен ли ты тренироваться под эгидой дьявола?
Я отложил сельдерей и медленно поднялся, на этот раз не отрывая глаз от него, раздражение росло скачками. Мне доставляло перфидное удовлетворение видеть, что я выше него, пусть на полголовы.
— Говорит тот, кто живёт на крючке у дьявола.
Потом я посмотрел на его двух миньонов и показал презрение, которое чувствовал к их существованию.
— Напоминаю, нам не положено приглашать посторонних сюда.
Нацуо, озлобленный напоминанием о собственной лицемерии, попытался сыграть круто перед своими дружками, минимизируя мои слова взмахом руки:
— Как будто мне не плевать.
Он закатил глаза и сел за кухонный стол.
Краем глаза я увидел, как двое колеблются; внимание не отрывалось от существа, делящего родство, и я мог только поражаться, насколько вся семейная ситуация прошла мимо его головы. Я открыл рот повторить сказанное — на этот раз жёстче, — но сразу закрыл.
Зачем упорствовать? Он всё равно не послушает. Если расскажу о похищениях и попытках убийства, которые пережил большую часть жизни, подумает, что вру.
Знал ли он, почему мне пришлось уехать из страны в десять? Знали ли он, мать и сестра, что я вообще уезжал из страны тогда?
О, и пусть все сдохнут.
Будто это что-то изменит в моей жизни.
Я закрыл шкаф и вышел, руки в карманах, решив купить еды.
Думаю, старику нравится такояки...
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/150262/9538136
Готово:
