Готовый перевод Rather Than The Son, I’ll Take The Father / Вместо сына я выберу отца: 3. Мой муж очень застенчив

3. Мой муж очень застенчив

Карета Великого герцога Каллакиса плавно покинула столицу. Глядя на породистых лошадей, бегущих ровным, уверенным шагом, я вспомнила об Алисе, оставшейся в поместье. Пусть она и была одной из лучших скаковых лошадей, суровых условий Севера ей бы не выдержать. От этой мысли я по-настоящему осознала, что мы действительно туда направляемся.

Перед отъездом мне хотелось попрощаться и с Шарлем, но я отказалась от этой идеи, опасаясь, что Моника может погнаться за мной с моей любимой игрушкой из детства. Так как выехали мы рано, а я совсем не жаворонок, то, едва сев в карету, я тут же уснула. Проснулась я после крепкого сна на коленях Эдиса и смогла насладиться видами, открывающимися из распахнутого окна.

«Давненько я не выезжала за пределы столицы».

Карета, в которую, очевидно, вложили целое состояние, двигалась так плавно, что меня ничуть не укачало. Травы, колышущиеся на ветру, казались благоухающими, и стоило мне приоткрыть окно, чтобы глотнуть свежего воздуха, как внутрь ворвался их свежий, пьянящий аромат.

— Я, кажется, спала совсем недолго, а пейзаж за окном уже так изменился, — заметила я, когда мой разум окончательно прояснился и я смогла сосредоточиться на проплывающих мимо видах.

— Когда я ехал в столицу, чтобы встретиться с вами, то проезжал этой же дорогой, и пейзажи привлекли моё внимание, — заговорил Эдис. — Поэтому я не стал использовать магию перемещения.

«Что?»

— Я хотел показать вам то, что видел сам.

Какие сладкие речи. Почему-то мне показалось, что этот мужчина втайне обрадовался, когда я сделала ему предложение. Эдис с таким энтузиазмом взялся за нашу супружескую жизнь, что это подозрение казалось вполне обоснованным. Когда я решила выйти замуж за Эдиса Каллакиса, я и представить себе такого не могла.

Конечно, я приняла это решение, не раз убедившись, что он не какой-то негодяй, но всё же больших надежд не питала. Я думала лишь о том, чтобы избежать худшего сценария, даже если у нас с Эдисом возникнут разногласия. А худшим сценарием для меня была невозможность подписать брачный контракт. Согласно этому договору, заключённому нашими предками, если брак не состоится в указанный срок, их потомков ждёт возмездие. Они лишатся права ставить имя своей семьи рядом с собственным на любом документе и даже будут лишены права начертать своё имя на надгробии. Вот такой это был проклятый контракт. Раз уж я решила не разрывать его, то его исполнение стало для меня важнее всего на свете.

— Давайте сделаем небольшую остановку. Раз уж вы так хотели мне всё показать, я должна как следует всё рассмотреть.

При этих словах лицо Эдиса тронуло умиление. Казалось, он впервые испытывал подобные эмоции — он всему удивлялся и радовался, как ребёнок.

«Хм-м...»

— Знаете, давно хотела спросить, только не обижайтесь... У вас что, совсем нет друзей?

Эдис нахмурился.

— Конечно, есть...

— Я не про подчинённых.

— ...были, но они умерли несколько десятков лет назад. Последний передал мне титул Великого герцога, назвав это своим прощальным подарком.

Я сделала вид, что не заметила, как неловко он сменил тему. У предыдущего Великого герцога Каллакиса не было детей. Он сделал своим преемником Эдиса, с которым его не связывала ни капля крови, и тот долгие годы защищал семью Каллакис и Север. Теперь же он собирался передать титул одному из двух своих приёмных сыновей. По сути, род Каллакисов прервался в тот момент, когда Эдис стал Великим герцогом.

— Каким он был человеком?

Эдис цыкнул языком.

— Многое мог бы рассказать, но воздержусь. Скажу лишь, что это был тип, который в тридцать лет не мог запомнить собственное полное имя.

Пока я, не в силах сдержать удивления, лишь хлопала глазами, Эдис приказал кучеру остановиться. Напряжённый кучер слишком резко осадил лошадей.

Снаружи дул лёгкий ветерок, который тут же растрепал мне волосы. Небо было ярко-синим, а облака по форме напоминали попкорн. Всего в процессии было шесть чёрных карет, и карета Гилберта замыкала её. Рейвен, до этого находившийся под присмотром Серы, вспорхнул и, громко каркнув, уселся на моё плечо, взъерошив перья.

— Кар! Кар!

Похоже, он крепко обиделся, что я в последнее время совсем им не занималась. Я принялась успокаивать птенца, который, раскрыв клюв, вовсю демонстрировал своё недовольство.

— Ну-ну, оставайся со мной.

Как ни странно, Рейвен любил меня больше, чем своего хозяина Эдиса. Может, потому что я часто угощала его лакомствами?

Я уже собиралась предложить Эдису немного пройтись, как вдруг заметила чей-то понурый затылок. Мальчишка, у которого ночью конфисковали весь батат, сидел на корточках и тяжело вздыхал.

Я откашлялась и обратилась к Эдису:

— Эм, Эдис? Минутку.

Я знала, что Проциону, с его оптимизмом — а если честно, то просто с плохой памятью, — скоро и самому полегчает. Но я была великодушным и милосердным начальником, поэтому лично направилась его утешать. Процион так и смотрел в землю, даже когда я подошла вплотную, и поднял голову, лишь услышав своё имя.

— Сир Процион.

Видимо, он решил, что это кто-то из рыцарей вышел размять затёкшие мышцы, и не обратил внимания на шаги. Услышав мой голос, Процион тут же вскочил.

— Да, Ваше Высочество! Какие будут приказания?..

Его скованная поза ясно говорила о том, что он меня побаивается. Я постаралась говорить как можно мягче.

— Вы, должно быть, вчера сильно испугались? Я была слишком резка. Прошу прощения.

Процион втянул воздух, да так и замер, не в силах выдохнуть. Его зрачки панически забегали.

— Ваше... Ваше Высочество?

— Я знаю, что вы не специально обокрали лавку с бататом. Я верю вам, сир Процион.

От этих нехитрых слов утешения восемнадцатилетний юноша едва не расплакался.

— Ваше Высочество... Кх...

Проциона, казалось, захлестнули эмоции, и он не мог вымолвить ни слова. «Он и правда так любит батат...» Вчера, когда я бросила на корнеплоды многозначительный взгляд и сделала ему замечание, он тут же сдался, и я подумала, что он просто накупил его по дешёвке.

«Надо будет по приезде на Север купить ему целую телегу батата». Я приняла такое суровое решение лишь потому, что сейчас он был ответственным за готовку. Если он не будет пытаться накормить им меня, то я не против.

Я ободряюще улыбнулась готовому разрыдаться рыцарю. Процион прижал ладонь ко рту и, не дожидаясь, пока я предложу компенсацию, запинаясь, выложил всё как на духу:

— Простите, Ваше Высочество. До этого момента я глубоко заблуждался на ваш счёт.

«Что?»

— Заблуждались?

— Я на мгновение подумал, что вы такая же пугающая, безжалостная и беспощадная к верным подчинённым, как и ваш супруг... Но теперь я уверен, что это не так! Всё это было лишь заблуждением, порождённым моим невежеством!

Процион выпятил грудь, словно заявляя, что ему нечего стыдиться перед небесами, и посмотрел на меня сияющими глазами, будто ожидая похвалы. Было очевидно, что он ни на секунду не сомневался, что Эдис его не услышит.

«Пугающая и безжалостная? Беспощадная к подчинённым?»

Какое чудовищное искажение действительности. Я прищурилась, глядя на Проциона. Младший сын графа, у которого было одиннадцать детей, обладал поистине львиной храбростью. Я видела, как стоявший поодаль Эдис отвернулся, силясь сдержать смех.

«Его жена едва не стала жертвой чудовищной клеветы, а ему весело».

— Так что отныне я стану вашим верным рыцарем!

«Внезапно?!»

Рыцарскую клятву верности нельзя было принимать от кого попало и как попало. К тому же Процион был дворянином.

— Не стоит так напряга...

— Я вовсе не напрягаюсь! Я хочу стать вашим верным рыцарем и открыть правду тем, кто, как и я, глубоко заблуждается на ваш счёт!

Этот простодушный юноша начинал меня тяготить.

«В конце концов, Процион — рыцарь Великого герцога, так что нет ничего странного в том, что он хочет стать верным рыцарем Великой герцогини, то есть меня».

Однако его весёлый и в то же время какой-то пагубный характер подсказывал мне, что это принесёт кучу проблем. Глядя на этого парня, который сам себе был и жнец, и швец, и на дуде игрец, я с тяжёлым сердцем решила на время стать ему почти семьёй.

— Сир Процион, какое у вас жалованье?

Вопрос был несколько неожиданным, но впечатлённый Процион честно ответил:

— Эм-м... Без учёта надбавки за риск, я получаю около одного миллиона пятисот тысяч марок.

— Это больше, чем у рыцарей в столице. А чем вы до сих пор занимались, сир Процион?

От моего ласкового тона одиннадцатый сын графа растерялся, не понимая, ругают его или нет.

— Э-э... Готовил?..

Я кивнула, показывая, что внимательно слушаю.

— Верно. Готовили, как я и просила. А в свободное время весело проводили время с сиром Вегой.

— ...

Процион попятился.

«Куда это вы собрались, молодой господин?»

— В то время как другие рыцари работали не покладая рук, заменяя сбежавших слуг, вы, поддразнивая их тем, что Ваше Высочество велело вам только готовить, хвастались сувенирами, не так ли?

— Э-это потому, что я впервые был в столице...

Процион поспешно спрятал в рукав браслет с нежно-алыми цветами. Он тут же скривился, став похожим на большого щенка. А может, на двоюродного племянника, которого так весело дразнить.

— Понимаю.

— Д-да...

— ...

— Эм-м... Могу я уже... идти?

Процион весь сжался, хотя я и не собиралась его бить. Я изобразила искреннее удивление.

— Вы поразительны, сир Процион. Я просто восхищена вашей смелостью: впервые оказавшись в столице, в совершенно незнакомой обстановке, вы ничуть не растерялись.

— Что?

— Кажется, я вас недооценивала. Поэтому в знак извинения я бы хотела, чтобы вы охраняли нашу с Эдисом карету. Вы ведь не откажете?

— Простите, что?

— Я хочу доказать, как сильно вам доверяю. У вас достаточно таланта, чтобы сопроводить карету Великого герцога и его супруги до самого Севера.

Лицо Проциона мгновенно побледнело.

— А-а можно я лучше пешком до Севера пойду?

Мило улыбаясь, я отрезала ему все пути к отступлению.

— Мы отправляемся через десять минут.

Резко развернувшись, я пошла к Эдису, а Проциону лишь оставалось жалобно звать меня вслед.

— Ваше Высочество! Великая герцогиня!

— Сегодня прекрасная погода. Правда, Рейвен?

В ответ на мои слова Рейвен согласно каркнул. А вот Проциону, казалось, вот-вот хлынет из глаз, как из сломанного крана.

— Я был неправ! Просто ударьте меня! Я всё стерплю!

«Вот как».

— Сир, я не терплю насилия.

— Кар? — недоумённо каркнул Рейвен, но его крик отскочил от моей совести, так и не достигнув цели.

Чем ближе мы подъезжали к Северу, тем ниже опускалась температура. Процион просунул голову в окошко, соединяющее нас с кучерским местом, и сказал:

— Ваше Высочество, осталось совсем немного.

Поначалу Проциону казалось, что его жизнь кончена, но теперь он от скуки то и дело заговаривал со мной. Иногда он даже с решительным видом обращался к Эдису, спрашивая, хорошая ли сегодня погода. А когда Эдис удостаивал его малейшим знаком внимания, показывая, что слушает, Процион был готов умереть от счастья.

Каждый раз, когда он бросал на меня взгляд, полный благодарности за то, что я его так «прокачала», меня охватывало странное чувство. «Неужели, чтобы стать верным соратником главного героя, нужна именно такая ментальная стойкость?»

Я невольно посмотрела на Эдиса. Его лицо, будто выточенное из лунного света, на мгновение ожило, и губы тронула улыбка в форме полумесяца.

«Кстати говоря, а кто же правая рука Эдиса?»

Эдис не был совсем уж бесчувственным человеком, раз нанял для Гилберта и Ризена кормилицу. У него должен был быть доверенный человек. Он ведь удалился от дел лишь потому, что Великое герцогство могло худо-бедно функционировать и без него.

Я попыталась вспомнить содержание новеллы. Сцен с участием Эдиса было так мало, что я выучила их наизусть.

<Великий герцог Каллакис призвал своего приближённого.>

<Великий герцог отдал приказ своему приближённому.>

«Да кто же этот приближённый?!»

Ни имени, ни описания внешности. Пол, возраст, должность — всё было окутано тайной.

«Хм-м. Ну, это точно не здешние рыцари».

Хотя они и последовали за Эдисом в столицу, ко мне они относились куда теплее.

«Ещё немного, и Проциону начнёт казаться, что я его богатая двоюродная сестра, которая в детстве уехала из дома, а теперь вернулась, добившись успеха. Он, пожалуй, скоро и о своих финансах мне без утайки расскажет».

Отогнав дурные предчувствия, я спросила:

— Вы славно потрудились. Сир Процион, что вы сделаете первым делом, когда мы прибудем?

— Конечно же, буду держаться от вас как можно даль... то есть, разве я могу захотеть от вас отдалиться?! Разумеется, я буду в чистоте и смирении ожидать ваших новых приказаний! Ха-ха-ха!

Процион решил остаться моим помощником на некоторое время и после прибытия на Север. Когда Эдис впервые кивнул в знак согласия с его словами, Проционом овладел такой восторг, что он сам вызвался мне служить. И снова повторил, что хочет стать моим верным рыцарем.

«Кажется, он как-то сказал, что всё это благодаря мне. Теперь, похоже, горько жалеет о своих словах. Если присмотреться, Процион был из тех, кто вечно сам ищет себе неприятности».

Прислонившись к плечу Эдиса, я смотрела на пролетавшие за окном пейзажи. Путь от столицы до Севера обычно занимал больше двух недель, но мы преодолели его меньше чем за семь дней. И это притом, что каждую ночь мы останавливались в лучших отелях, не зная никаких задержек в пути. Впрочем, это не означало, что мы с Эдисом делили ложе. Благодаря его заботе — он хотел, чтобы я отдыхала с комфортом, — я занимала лучший номер вместе с Серой и Рейвеном.

Эдис объяснил нашу скорость тем, что мы ехали коротким путём. Однако, судя по разговорам рыцарей о регулировании движения, этот путь был явно не для всех.

С каждым днём холод ощущался всё сильнее. На шестые сутки пути изо рта уже валил пар. Я как раз куталась в меховую накидку, которую дала мне Сера, когда меня весело окликнул Процион.

— Вон там, Ваше Высочество, видите изумрудные врата? Стоит их миновать — и мы на Севере! В Эсмеральде! — с восторгом добавил он, упомянув второе название северных земель.

— Вот как.

— Разве не удивительно? Камень в самом центре врат — настоящий изумруд!

Врата, сложенные из камня светлее бирюзы и украшенные настенной росписью с огромным изумрудом в центре, были воплощением роскоши. Расходы на их установку, не говоря уже об обслуживании и ремонте, должно быть, были астрономическими. А ведь на Севере стояло ещё трое таких врат: рубиновые на северо-западе, янтарные на северо-востоке и хрустальные на самой северной границе. Эти четыре сооружения, возведённые первым Великим герцогом Каллакис, стали визитной карточкой Севера. Однако никто не знал, зачем он решил украсить их драгоценными камнями.

Я мельком взглянула на изумрудные врата. Камень, искусно огранённый в форме солнца, был размером с мою голову. «Такой не достать, даже если у тебя куры денег не клюют».

— Да уж, любопытно.

Мой сдержанный ответ, похоже, слегка обидел Проциона.

— Да что вы, это не просто любопытно! Они стоят на главном пути к центру Севера! В таком людном месте! И камень прямо на виду! Но его ни разу не пытались украсть. Разве это не потрясающе?!

Вместе с его возбуждённым голосом в карету ворвался порыв ледяного ветра.

«Бр-р, холодно. Может, накинуть ещё одно пальто?»

Тут мой взгляд упал на одежду Проциона, почти не отличавшуюся от той, что он носил в тёплой столице. Он умудрился где-то раздобыть соломенную шляпу, уместную разве что на курорте. Стало даже немного досадно.

— Рыцарь Процион, закройте, пожалуйста, окно.

— Ох, но с кем же мне тогда разговаривать?..

— Холодно, — отрезала я и с хлопком закрыла окно. Снаружи донеслись всхлипывания Проциона.

Я взяла руку Эдиса и обвила её вокруг шеи, словно шарф. Он ничего не сказал. Чем ближе мы подъезжали к замку, тем молчаливее он становился. Он отвечал на вопросы, но сам разговор начинал всё реже. Я то ли понимала причину, то ли нет.

Вскоре карета, не сбавляя скорости, проехала через изумрудные врата. Я мельком увидела рыцарей, что застыли с мечами наголо и даже не шелохнулись, пока мы не проехали.

Владения Каллакисов, охватывавшие весь Север, носили красивое имя Эсмеральда, но это название совсем не вязалось с реальностью: больше половины земель было покрыто нетающими ледниками. Говорили, что за хрустальными вратами можно увидеть самых диковинных рыб и диких медведей размером с дом. Но попасть туда мог далеко не каждый, ведь там находилось крупнейшее на континенте средоточие магических тварей.

Здешние магические твари были немногочисленны, но огромны и сильны. Нередко встречались и те, что обладали весьма неприятными способностями. К счастью, будучи сравнимы по мощи со стихийным бедствием, они были настолько тяжелы, что редко покидали свою территорию. Главное было — не трогать их первыми.

За пределами их владений, в землях, где жили люди, условия были куда лучше. Здесь был пусть один, но большой лес, а также обширные пастбища и плодородные поля, которых, хоть и без излишеств, хватало для ведения хозяйства. Хотя во второй половине романа всё это превратится в руины.

Вдалеке показался замок. Старинная крепость, названная в честь прекрасного цветка, что распускался зимой, — Цикламен, была ещё одной гордостью Эсмеральды.

Сгорая от нетерпения, я ждала, когда же замок предстанет во всей красе. «Мой будущий дом, такой величественный, прекрасный, старин... стоп, нет».

— Я что, сплю?.. — растерянно пробормотала я.

Нет, серьёзно, Цикламен? Если уж назвали замок в честь цветка, то он должен хоть немного его напоминать!

Я слышала, что когда-то, сразу после постройки, крыша замка Цикламен была алой, словно усыпанная цветочной пыльцой. Говорили, он был прекрасен, как нарисованный, и сверкал драгоценными камнями. Но сейчас... сейчас его можно было назвать разве что обителью демонов.

Крыша — чёрная, стены — чёрные, крепостные стены — тоже чёрные. Замок Цикламен совершенно не оправдывал своего названия. Даже с большой натяжкой его нельзя было назвать ни красивым, ни величественным. Я не могла смириться с реальностью и обернулась, посмотрев на изумрудные врата, оставшиеся далеко позади.

«...Если бы хоть половину усердия, вложенного в эти врата, потратили на замок, он бы так не выглядел».

Похоже, все драгоценности, что некогда украшали Цикламен, давно отвалились. А его внешний вид был не просто потемневшим от времени — замок был черен, словно его облили тушью.

«Они что, за пятьсот лет ни разу стены не мыли? Как замок с цветочным названием мог превратиться в это?»

Казалось, проведи по стене ладонью — и на ней останется чёрное пятно. Пусть владения магических тварей и были совсем рядом, но как можно было жить в таком месте и не растерять остатки эстетического вкуса и чувства прекрасного?

«Эй, да вы должны извиниться перед цветком цикламена! Теперь я понимаю, почему Ризен ходил в синей блузке, жёлтом жилете и зелёных штанах. Ни одно живое существо не подвержено влиянию среды так, как человек, но это уже слишком».

При мысли, что мне, как Великой герцогине, придётся всё это разгребать, у меня вырвался стон, полный ужаса и отчаяния.

— Ох, нет, ну надо же...

Окон было так мало, что я усомнилась, проветривается ли замок вообще. Будь моя воля, я бы к чёрту и уборку, и ремонт — просто вытащила бы всех магических тварей из-под ледников за хрустальными вратами и сравняла это место с землёй.

От вида мрачного, чёрного как смоль замка настроение само по себе упало.

«Да, это безнадёжно. Абсолютно безнадёжно...»

Я с тоской вспомнила сияющее коралловыми и солнечно-жёлтыми красками поместье Моргана.

«Так, Мэвия, соберись. Ты справишься».

Я быстро окинула замок взглядом, прикидывая смету. Окон определённо нужно больше, шпили, само собой, перестроить, крышу — полностью заменить, а покраска — это вообще первоочередная задача. И ещё...

«...Ладно, пойдём на уступки. Проще построить новый. Тут же полно пустой земли, верно?»

— Эдис.

— ...

— Эдис?

— ...

— Послушай.

Только тогда Эдис обернулся ко мне.

— ...А, вы меня звали?

Я помахала пальцами перед его затуманенными глазами.

«Сколько пальцев? Ты вообще меня слушаешь?»

— О чём вы так задумались?

После долгой паузы Эдис медленно произнёс:

— Просто...

— Просто?

— Сомневаюсь, правильным ли было привозить вас сюда.

«Что?»

Я не могу сказать, что хорошо знаю Эдиса, но даже на мой взгляд, он вёл себя странно. Я на миг отбросила мысли о чернильной тюрьме — то есть о замке — и сосредоточилась на нём.

— Что заставило вас так думать?

Эдис кивнул в сторону приближающегося замка.

— Не кажется ли вам, что вы вступаете на путь страданий?

«Так он и сам всё понимает».

— Никогда не видела столь удручающего строения. Может, здесь побывал гигантский осьминог и обрызгал замок чернилами?

От потрясения я ляпнула первое, что пришло в голову, но Эдис вдруг задумчиво потёр подбородок.

— Что такое?

— Сложно сказать, что внутри лучше, так что я даже не знаю, как вас утешить.

— ...Постойте, врата так блестят, а замок в таком состоянии? Почему?

— Действительно, — ответил он.

«Эй, твой ответ звучит как-то слишком безразлично».

Пока я теряла дар речи, ворота открылись, и карета остановилась. Впрочем, мне уже было всё равно — мои ожидания упали ниже плинтуса.

От сурового холода заломило зубы. Я неуклюже выбралась из кареты, опираясь на руку Эдиса, как вдруг услышала кошачье мяуканье.

— Мяу.

— Ми-я-яу.

— Мяу-мяу.

«А?»

Я рефлекторно опустила голову. У моих ног топтались три кошки, одетые в костюмчики с бубенчиками и даже в шапочках. Шерсть у всех троих была разного цвета, но лоснилась и блестела, а сами они были упитанными и пухлыми. Видно было, что о них отлично заботятся.

— Эдис, второй молодой господин любит кошек?

— Вряд ли.

— Тогда это ваши фамильяры?

— Таких неуклюжих я бы и даром не взял.

«Кто же их держит? Уверена, что не Гилберт».

Кошки, с опаской поглядывая на Эдиса, кружили вокруг меня. Рыжий полосатый кот, который потягивался, как тёплое тесто, взглянул на меня, и его зрачки сузились от ужаса. «Что это с ним?»

К нам подошёл Процион и радостно поприветствовал кота в смокинге.

— Максимус! Как поживаешь?

На мгновение я попыталась вспомнить имя нынешнего императора.

Кот в смокинге, носивший имя, достойное члена императорской семьи, лишь мельком взглянул на Проциона. Словно приветствия было мало, рыцарь протянул руки и наклонился. В ответ Максимус выгнул спину и зашипел, недвусмысленно давая понять, чтобы его не трогали.

— ...Я в порядке. Ничего страшного, во-все, нет, хнык.

Решив, что в моём утешении он не нуждается, я оставила убитого горем Проциона и вошла в замок. Первое, что меня встретило, — ковёр сырного цвета.

Нет, ну... эм.

— Вам не кажется, что он того же цвета, что и кот снаружи?

Я в полном шоке, с губами, сжавшимися в треугольник, начала осматриваться. Снаружи — чернильная тюрьма, атакованная гигантским осьминогом, а внутри — царство сырного цвета. По крайней мере, об интерьере, казалось, заботились. Старой мебели не было, и, судя по отсутствию пыли, уборку здесь проводили ежедневно.

Но это был перебор. «Где управляющий? Первым делом нужно найти того, кто отвечает за это безобразие».

Моя первая задача в качестве Великой герцогини была определена.

В этот момент ко мне подошли пожилой мужчина и хорошенький мальчик. Мальчик с бледными серебристыми волосами и блестящими вишнёвыми глазами низко поклонился.

— С возвращением, отец.

Ризен был одет в строгий, застёгнутый на все пуговицы костюм. Новая, идеально отглаженная одежда придавала ему взрослый и опрятный вид. Хотя какой там взрослый — всего лишь восьмилетний ребёнок. Но очень милый.

Вскоре Ризен обратился ко мне.

— Рад нашей первой встрече, Ваше Высочество. Я Ризен Каллакис. Я с нетерпением ждал дня, когда смогу познакомиться с вами. Я... У меня много недостатков, но я буду очень стараться, так что, пожалуйста, будьте ко мне снисходительны.

«Странно. Он ведь совсем не такой».

Насколько я помнила, Ризен в этом возрасте был шалуном и непоседой, который после очередной пробежки вечно обнаруживал у себя новые синяки. Конечно, через месяц, если события пойдут по канону романа, его характер кардинально изменится. Но пока что он был всего лишь ребёнком, которого не интересовали дела взрослых, а больше всего на свете он любил играть.

Я тепло улыбнулась Ризену, который так старательно пытался казаться паинькой.

— Рада знакомству, молодой господин. Надеюсь, мы поладим.

Вслед за ней поочерёдно представились главная горничная, дворецкий и остальные слуги. Я как раз внимательно присматривалась к управляющему, когда позади раздались шаги — это был Гилберт. Те же серебряные волосы и красноватые глаза, что и у Ризена, но лицо осунувшееся, а взгляд, которым он впился в меня, — всё такой же острый.

Ага. Похоже, он твёрдо решил во всём винить только меня. На Эдиса он даже не взглянул. Широко шагнув вперёд, Гилберт заговорил:

— Ризен.

Глаза мальчика изумлённо расширились.

— Б-брат?

В дрожащем голосе Ризена смешались растерянность и радость. Я уже предчувствовала, как сильно меня доконают эти братские отношения в будущем.

— Вы сейчас ко мне обратились?

— Великая герцогиня — враг нашей семьи. Никогда не доверяй ей, по крайней мере, ты.

Вы только посмотрите, что творит этот гадёныш. Он же сейчас произнёс «Великая герцогиня» с таким лицом, будто его вот-вот стошнит, верно?

Мелкая и донельзя инфантильная месть. А я-то думала, чего это он такой тихий. Даже странно, что до сих пор молчал.

От неожиданной грубости Гилберта вся прислуга застыла на месте, испуганно косясь то на меня, то на Эдиса. Я же постаралась ободрить Ризена самой любезной улыбкой.

— Вовсе нет, господин Ризен. Если бы я и впрямь была врагом дома Каллакис, разве не притащила бы я Гилберта, скрутив его в бараний рог?

Моё убедительное объяснение заставило Ризена сглотнуть. Он даже начал потихоньку отступать.

«В чём дело? Почему ты так себя ведёшь? Я ведь и правда хочу с тобой поладить»

Я бросила на Эдиса умоляющий взгляд, но он лишь рассмеялся в ответ.

— Эви, детишки тебя не очень-то жалуют, да?

Я уже хотела съязвить: «А тебя, значит, жалуют?», как Ризен проворно спрятался за его спину.

«Вот же предатель...»

К слову, ни в прошлой, ни в этой жизни я ни разу не смогла подружиться с детьми.

Обычно детьми считают тех, кому ещё не исполнилось тринадцати. В этом возрасте всё любопытно и всё страшно, и я рисковала пополнить список того самого «страшного». Разумеется, такой расклад меня не устраивал.

Моей главной целью в жизни было тратить деньги направо и налево, наслаждаясь комфортом и счастьем. Хотя, конечно, перспектива устроить безумную вечеринку на трупе Гилберта тоже выглядела заманчиво.

Как бы то ни было, мне хотелось, чтобы Ризену, главному герою романа, досталось поменьше страданий. В книге он с ранних лет хлебнул горя, а поскольку я не дочитала до конца, то даже не знала, ждёт ли его счастливый финал.

От воды в ванне поднимался лёгкий пар. Погрузившись в горячую воду, я позвала Серу.

— Сера, ты подарок приготовила? — мой голос гулко разнёсся по огромной ванной комнате.

Чтобы снять усталость, я оставила мысли о Ризене и пришла сюда. Ванная была поистине гигантской: вместо светильников сияли драгоценные камни, а горячая вода лилась из пасти каменной кошки. Опять кошки...

Мой прежний образ «великого дома Каллакис, что правит суровыми землями и сражается с магическими зверями» давно рассыпался в прах. Эдис отстранился от дел, а тот, кому он поручил управление замком, похоже, решил украсить кошачьей символикой весь интерьер.

«Надеюсь, слухи об этом ещё не расползлись среди местной знати»

Конечно, одного взгляда на Эдиса хватило бы, чтобы отбить у кого угодно желание лезть на рожон, но... Было немного грустно от мысли, что строгий и непоколебимый авторитет Великого герцога Каллакиса, может, и забытый в столице, но всё ещё незыблемый на Севере, рухнет из-за каких-то кошек. Я почувствовала, как начинает болеть голова. Сера тем временем осторожно ответила:

— Вы про взятку, то есть... про подарок для юного господина?

— Да, про него. Я отдам его за ужином.

— Вы уверены, что стоит дарить именно это?..

Реакция Серы показалась мне странной.

— Но ведь такое всем нравится, разве нет?

— Это так, но... Впрочем, главное ведь внимание!

— Сера, у тебя очень подозрительное лицо.

— Ха-ха-ха... В любом случае, ваше высочество так старательно готовили этот подарок, так что, в любом случае, ему не может не понравиться. В любом случае, вы ведь даже написали письмо от руки, чтобы показать, как сильно хотите с ним подружиться. Юный господин непременно оценит вашу искренность.

Сера повторила слово «в любом случае» столько раз, что, не дожидаясь моего ответа, поспешно протянула руки.

— Я вымою вам волосы. Какое счастье, что они совсем не повредились.

— Это потому, что кое-кто постоянно их расчёсывал.

Я вспомнила, как Эдис с довольным видом закручивал мои волосы в пучок.

«И как только Ризен так к нему привязался? Надо бы спросить у него секрет»

В романе детство Ризена упоминалось лишь во флешбэках, когда это было необходимо по сюжету, так что я понятия не имела о его детских вкусах. Да и о событии, которое должно было произойти через месяц, хоть оно и было довольно масштабным, подробностей я не знала. Отправной точкой этого инцидента стал побег Ризена из дома.

В книге «Полумесяц Эсмеральды», когда Мэвия только прибыла на Север, Ризен как раз сбежал. Они столкнулись на рынке, но Мэвия и подумать не могла, что мальчик, намеренно скрывающий свою личность, — это Ризен Каллакис. Она просто отпустила его, о чём позже горько жалела.

Время шло, и на рассвете следующего дня грянула беда. Пока рыцари Великого герцога всю ночь искали Ризена, в лесу пробудился магический зверь. В романе было лишь сказано, что «его разбудил Ризен». Рыцарям удалось одолеть чудовище, но большинство из них получили тяжёлые ранения. Жителей деревни пришлось эвакуировать, а единственный лес в округе сгорел дотла и долго не мог восстановиться.

После этого случая Ризен на долгое время замкнулся в себе. Он страдал от ночных кошмаров, и его характер резко изменился. Увидеть его улыбку было так сложно, что впору было шутить, будто он носит маску. Позже его состояние улучшилось, но лишь благодаря Мэвии, которая каждый день пыталась разговорить его и утешала.

«Но ведь сюжет уже изменился, так?»

Я вышла замуж на месяц раньше, чем Мэвия из романа, так что времени в запасе было предостаточно. Раз уж я хотя бы в общих чертах знала, что должно случиться, зачем Ризену проходить через всё это? Он был не просто главным героем, а восьмилетним ребёнком. Да и Эдис, похоже, больше не собирался вести затворнический образ жизни, как в книге.

— Настанет день, когда и Гилберт, и Ризен будут мне глубоко благодарны уже за то, что я сохранил им жизнь.

Вот только слова Эдиса не давали мне покоя...

— Ваше высочество, я вытру вас, — сказала Сера, когда я наконец очнулась от своих мыслей. Она отошла на шаг назад и обиженно надула губы.

Я уставилась на полотенце, которое принесла главная горничная. На нём был вышит крошечный милый котёнок. Кажется, в этом замке кошек было больше, чем людей.

— А другие полотенца есть?

Горничная принесла ещё несколько. Они отличались только цветом — котята были на всех.

«Так, всё, с меня хватит»

— Кто преступник?

Главная горничная поняла, о чём я, и почтительно ответила:

— За управление замком отвечает граф Эллиот.

«Так это ты, тот самый парень, что решил обустроить дом начальника по своему вкусу»

Я одарила её дьявольской улыбкой.

— Передай ему, что у меня есть к нему срочный разговор. Пусть явится ко мне завтра, как только рассветёт.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Высушив волосы, я переоделась в домашнее платье. Главная горничная посоветовала накинуть лёгкую накидку. Хоть снаружи и дул холодный ветер, внутри замка, благодаря силе капитала, всегда было тепло. Величественный образ дома Каллакис, может, и был разрушен, но их несметные богатства, похоже, никуда не делись.

Закончив сборы, я взяла подарочную коробку для Ризена и спустилась в обеденный зал. После того как главная горничная помогла мне собраться, а дворецкий принёс клятву верности и пообещал в любой момент показать все тайные ходы замка, вопросов у меня стало только больше.

«Почему в романе Ризен сбежал из дома? И как он умудрился разбудить магического зверя?»

Дворецкий, няня и слуги, которых лично отбирал Эдис, были добры к Ризену — так же, как сейчас они были добры ко мне. Сколько я ни вспоминала сюжет, среди них не было никого, кто получал бы удовольствие от издевательств над детьми или был одержим жаждой власти.

«Стоит только разобраться с этим типом, который, похоже, затеял кошачий мятеж, и наступит мир»

Первое впечатление было вполне сносным, если не считать кошек. Если не считать кошек.

В обеденном зале, на дверной ручке которого красовалось украшение в виде кота, Ризен уже сидел за столом.

Наши взгляды встретились. Я тут же ослепительно улыбнулась ему, всем своим видом показывая: «Я тебя вижу!». Это была моя фирменная улыбка для публики, безотказно действовавшая на людей, но лицо Ризена почему-то побледнело.

— М-м-мне... что-то... нехорошо, — ложка в руке мальчика задрожала вместе с ним. — Я... я х-хочу д-домой... то есть, это и есть мой дом, я имею в виду...

«Простите? Я же сейчас улыбнулась как ангел, разве нет?»

Вернёмся немного назад, в то утро. Ризен Каллакис был в крайнем возбуждении.

— Не верится, что отец и брат вернутся вместе. А какая она, Её высочество? Наверное, очень хорошая? Надеюсь, я ей понравлюсь.

Он так торопил няню, что был готов ещё до полудня, и теперь нетерпеливо поглядывал на часы. Даже застёгнутый на все пуговицы воротник не мешал ему нетерпеливо переступать с ноги на ногу, как он делал это обычно.

— Когда они приедут?

— Они прибудут до заката, господин Ризен, — с доброй улыбкой ответил дворецкий.

Прошло пять секунд.

— Ещё не скоро?

— Наберитесь терпения, юный господин.

Прошло ещё пять секунд.

— Уже приехали?

— ...Господин Ризен, успокойтесь.

Взгляд дворецкого стал пустым. Он отчаянно молился, чтобы карета прибыла как можно скорее.

— Рада знакомству, господин Ризен. Надеюсь, мы поладим.

Великая герцогиня ответила на его приветствие звонким голосом. Лицо Ризена залилось румянцем.

«Неужели на свете бывают такие красивые люди?»

Её волосы цвета весенних цветов даже после долгой дороги выглядели роскошно. Розовые пряди струились по плечам, словно лепестки, падающие на гладь озера, а глаза сияли сладким блеском. Великая герцогиня была похожа на сказочную принцессу из замка, построенного из солнечных лучей и сахарного печенья.

Мэвия Каллакис дарила Ризену свою благосклонность и улыбалась ему — глазами, губами. Её улыбка была нежной и тёплой, она развеивала всякое напряжение. Ризен почувствовал, как что-то щекочет в груди, и расслабился.

«Ой, но нельзя терять бдительность. Нужно показать себя с лучшей стороны до самого конца»

Подумав, что у него, должно быть, глупое выражение лица, Ризен быстро тряхнул головой. В этот момент вошедший Гилберт вернул его к реальности.

— Ризен.

Мальчик вздрогнул от неожиданности. Гилберт обращался к нему по имени всего несколько раз в жизни. Обычно он делал вид, что младшего брата не существует, а в разговорах с другими называл его «оно», «этот», «тот» или «этот ублюдок».

— Б-брат?

Поэтому Ризен одновременно обрадовался и растерялся.

— Вы сейчас ко мне обратились?

Но его радость была недолгой.

— Великая герцогиня — враг нашей семьи. Никогда не доверяй ей, по крайней мере, ты.

Взгляд Гилберта, полный гнева и отвращения, был направлен точно на Мэвию.

Небольшой переполох закончился, когда Процион уволок Гилберта прочь. Ризен, покосившись на Мэвию, поспешил за братом. Он не заметил, что Процион ведёт Гилберта, словно преступника под конвоем. Мальчик был уверен — его брат совершает какую-то ужасную ошибку.

— Брат, что это значит? Ответь мне! Почему Её высочество — враг? — задыхаясь, спросил Ризен, пытаясь догнать широко шагавшего Гилберта.

Поднявшись на несколько ступеней, Гилберт остановился и обернулся.

— Ты сомневаешься в моих словах?

— Но...

От холодного ответа Ризен сжался. Молчавший до этого Процион заговорил с таким видом, будто ему нестерпимо хочется дать Гилберту подзатыльник:

— Слушайте, это уже переходит все границы! Нечего нашему второму юному господину всякую чушь в уши вливать! Господин Ризен, это всё бред. Её высочество такая добрая... ну, не совсем. И нежная... тоже не то. Э-э...

— Сэр Процион?.. — Ризен был на грани слёз.

Процион лихорадочно соображал. Характер Мэвии похвалить было сложно, зато у неё имелось множество других достоинств.

— Н-но вы же видели, господин Ризен, какая она красивая! Говорят, даже в столице, если спросить у самых высокомерных аристократов, кто первая красавица, все в один голос назовут её имя. А ещё ходят слухи, что если посчитать деньги, добытые неофициальными путями, то Её высочество окажется невероятно богатой...

— Неофициальными путями?

— Ой.

— ...

— Э-это всего лишь слухи, слухи! Это же значит, что Её высочество очень способная, так ведь? Ха-ха-ха! Ха... ха...

Процеон, издав лишь сдавленный смешок, поспешно увёл Гилберта. Ризен ещё долго стоял на месте, словно сломавшись, пока его не обнаружил дворецкий и не проводил в банкетный зал.

Ризен всё это время ждал семью, поэтому почти не притронулся к еде, и повар поспешил подать ему закуску. Густой суп с яблоками, луком и щедрой порцией сливочного масла был любимым блюдом Ризена. Он с мрачным лицом зачерпнул ложку.

Вскоре в зале появился Эдис.

В тот же миг все слуги затаили дыхание. Несколько секунд тишины красноречивее всяких слов передавали их чувства.

Ризен, погружённый в свои печальные мысли, заметил отца с опозданием и широко распахнул глаза.

— Отец?

Великий герцог Каллакис спускался в банкетный зал в лучшем случае раз в год. Да и то лишь потому, что Ризен, прикрываясь днём рождения, долго и слёзно его упрашивал.

Обычно дворецкий лично приносил еду в покои герцога, и со временем это вошло в привычку. Но даже тогда герцог клевал как птичка или и вовсе не притрагивался к еде.

Он всегда был ленив, апатичен и ко всему равнодушен. Слуги втайне радовались, что этот нестареющий, не похожий на человека герцог предпочитает не покидать своих комнат.

«Чудовище».

«Демон».

«Наверняка он проклят за какой-то страшный грех, совершённый в прошлом».

Слуги, в отличие от рыцарей, что боготворили Великого герцога Каллакиса, смертельно его боялись. Хотя насилие по отношению к прислуге регулярно совершал Гилберт, подавляющее большинство из них предпочли бы получить удар от него, чем прислуживать его отцу.

Они даже покрывали проступки Гилберта из страха, что Эдис может его прогнать. В глубине души они лелеяли слабую надежду, что если однажды Великий герцог явит свою истинную сущность, то Гилберт — превосходный мечник и «такой же человек, как они» — непременно их защитит.

Слуги с замиранием сердца ждали распоряжений Эдиса. Ризен же, напротив, едва сдерживался, чтобы не запрыгать от радости.

— Это правда отец? Ты спустился поужинать?!

Эдис небрежно кивнул Ризену, затем взглянул на закуску и вскинул бровь.

— Одну порцию консоме. Без лука.

— Да, Ваше Высочество.

Повар, не смея поднять взгляд даже на носки сапог Эдиса, поспешил обратно на кухню. Ризен, который до этого восхищённо ахал, удивлённо моргнул.

— Отец, ты разлюбил лук?

Он был озадачен, ведь знал, что у приёмного отца нет особых предпочтений в еде. Эдис, которого знал Ризен, был просто равнодушен к пище как таковой.

— Нет.

«Тогда в чём дело?» — Ризен склонил голову набок. Эдис усмехнулся и спросил:

— За это время ничего не случилось?

— Конечно, нет. Ах, няня немного простудилась, но быстро поправилась. Я сам отнёс ей лекарство, и она была так рада...

Взволнованный Ризен тараторил без умолку. Ему было приятно, что Эдис спрашивает его лично, хотя наверняка уже получил отчёт от своих вассалов.

На взгляд Ризена, Эдис был на удивление чутким и отзывчивым человеком. Проблема была лишь в его апатии — настолько сильной, что он мог просидеть в кресле трое суток, не шелохнувшись.

— А ещё я вырос, и одеяло стало мне коротко. Граф Эллиот обещал подарить новое, из очень хорошей ткани, но я, если честно, многого не жду. Лишь бы пальцы ног не торчали. Ой, конечно, торчащие пальцы тоже чистые! Я очень хорошо моюсь.

Эдис молча слушал сумбурный рассказ Ризена. От него по-прежнему исходило давление, невыносимое для обычного человека, но сейчас оно было значительно слабее обычного. Ободрённый этим, Ризен осмелился спросить:

— Э-э... отец, а брат не придёт на ужин?

На столе было три комплекта приборов. Один для Мэвии был, а для Гилберта — нет.

— Он знает, как дорога ему жизнь, так что не придёт. Эви не из тех, кто бывает великодушен.

Ризен вздрогнул.

— Это значит...

В горле вдруг пересохло, и Ризен попытался собраться с мыслями. В его сознании образ Мэвии уже успел закрепиться: она была сильнее его брата — гения меча — и баснословно богата, держала в кулаке весь преступный мир и гребла лопатой какие-то тёмные деньги.

Пока кровь стыла в жилах Ризена, в зал вошла Мэвия. Она широко улыбнулась ему. Красивая, как богиня весны, но отчего-то вызывающая зловещее чувство.

«Жу... жутко!»

Ризен оцепенел от ужаса.

— Я... я... я, мне, не, нездоровится.

Для Ризена Гилберт был единственным и драгоценным братом, самым сильным человеком на свете.

Он ни разу не видел, как Эдис применяет силу, зато много раз наблюдал, как Гилберт владеет мечом. Он прекрасно помнил, каких огромных масу тот одолевал на охоте.

Ризен сглотнул. Он хотел познакомиться с Великой герцогиней, что станет его мачехой, но не был готов встретиться с кем-то настолько сильным, чтобы причинить вред Гилберту.

— Я, хочу, домой, ой, то есть, это и есть мой дом, так что...

Мысли в голове Ризена окончательно перепутались. Мэвия с недоумённым видом села рядом с Эдисом. Перед ней поставили заказанный им консоме, но всё её внимание было приковано к Ризену.

— У вас нездоровый вид, юный господин. Вы больны? — спросила она таким тоном, будто была абсолютно уверена, что причина его состояния точно не в ней.

Ризен слабо кивнул.

— Я в порядке...

— Не стоит перенапрягаться из-за меня. Если устали, обязательно скажите. Хорошо? Я хочу с вами поладить. Поэтому даже приготовила подарок.

Мэвия с гордостью показала подарочную коробку, а на лице Эдиса промелькнуло подобие улыбки.

— Подарок, значит.

— Держите. Можете открыть прямо сейчас.

Мэвия уверенно протянула коробку. Ризен, отчаянно сдерживая слёзы, взял её.

«Страшно, очень страшно, но это же подарок от самой Её Высочества...!»

Глубоко вздохнув, Ризен осторожно открыл коробку. Из неё тут же заклубились клубы чёрного дыма.

«...Что это?»

Пока Ризен застыл на месте, его окликнул Эдис:

— В чём дело, Ризен?

Деревянными движениями Ризен полностью открыл коробку, чтобы Эдис и Мэвия, сидевшие напротив, тоже могли заглянуть внутрь. Эдис с недоумением уставился на камень.

— Бриллиант?

— Это не просто бриллиант. Это чёрный бриллиант в сорок четыре и четыре десятых карата.

Голос Мэвии доносился будто издалека. Ризену казалось, что к этому чёрному бриллианту ни в коем случае нельзя прикасаться.

Когда он полностью открыл коробку, таинственный чёрный дым понемногу рассеялся, но зловещая аура никуда не делась. Казалось, если по незнанию завладеть этой вещью, проклятие постигнет твой род до третьего колена.

— Тебе нравится? — осторожно спросил Эдис, видя, как Ризен, подавленный этой аурой, обливается холодным потом. — ...Эви, когда ты в последний раз общалась с детьми?

— Что такое? Прошу не сомневаться в моём вкусе. Этот камень не только обладает огромной ценностью как драгоценность, но и непременно пригодится юному господину в будущем, пусть и не сейчас.

Ризен с трудом поднял голову. Мэвия, словно читая его мысли, лучезарно улыбнулась и махнула рукой.

— Ой, благодарности ни к чему. Просто знайте, как сильно я хочу с вами подружиться. Ну как, юный господин? Чувствуете мою искренность? Я даже написала письмо от руки, чтобы не показалось, будто я просто пытаюсь откупиться деньгами.

Ризену хотелось спросить, чем он так провинился перед Мэвией. Нет, даже спрашивать — слишком большая честь. Если бы только можно было вымолить прощение...

Чувствуя, что земля уходит из-под ног, Ризен закрыл коробку.

— С-спасибо... Я буду бережно хранить его.

Ризен принял решение. Отныне он будет жить тихо и стараться как можно реже попадаться Мэвии на глаза.

После вручения подарка ужин протекал гладко. Правда, Ризен уронил столовые приборы, когда Мэвия спросила, не пахнет ли где-то луком, но в целом атмосфера оставалась внешней дружелюбной.

И вот Ризен достиг своего предела. От страха перед Мэвией он уже не понимал, куда проваливается еда.

— Простите... можно я пойду? М-мне, что-то, нехорошо.

Когда Ризен наконец попросил разрешения уйти, Мэвия тут же вскинула голову.

— Я вас провожу.

— ...Что?

— У вас с самого начала был плохой цвет лица. И вы почти ничего не ели. Я не могу отпустить вас одного.

— Н-не стоит, правда! Я в полном порядке! Сам дойду! Пожалуйста!

Ризен чуть ли не взмолился, но Мэвия его не слушала.

— Сера, принеси, пожалуйста, лекарство для пищеварения. И ещё, юный господин так вспотел, на всякий случай спроси у няни, нет ли у него каких-нибудь хронических болезней...

Ризен бросил на Эдиса отчаянный, умоляющий взгляд. Теперь только он мог его спасти. Эдис криво усмехнулся и сказал Ризену:

— Она делает это из самых чистых побуждений.

«И где тут, скажите на милость, чистые побуждения?»

Пока Ризен всхлипывал, Мэвия вытерла губы и встала из-за стола.

— Идёмте, юный господин.

Права на отказ у него не было. С лицом, с которого сошли все краски, Ризен поплёлся из банкетного зала, на полпути к обмороку, но всё же крепко прижимая к груди подарок Мэвии.

Поднимаясь по лестнице, он шёл предельно осторожно, боясь оступиться. Мэвия с довольным видом наблюдала за ним.

— Во-вот моя спальня.

Ризен, первым добравшись до двери, с опаской посмотрел на Мэвию и открыл её.

— Я могу войти?

Мэвия спросила из вежливости, и Ризен, дрожа всем телом, кивнул.

Его спальня была одной из самых светлых в замке Цикламен — в ней было больше всего окон. Ему выделили комнату с хорошим освещением, чтобы он мог вдоволь наслаждаться солнечным и лунным светом, которые на Севере ценились не меньше изумрудов.

Шторы, наполовину закрывавшие окна, были украшены кошачьим узором. Мэвия на мгновение скривилась, но затем, не давая Ризену времени на раздумья, прошла внутрь.

От неё исходил лёгкий сладкий аромат малины, маршмэллоу и ванильного пудинга.

Ризен невольно подумал, что Её Высочество, должно быть, любит кисло-сладкие десерты, как вдруг раздалось кошачье мяуканье, словно кот уловил совершенно другой запах.

— Мр-мяу.

Белоснежная кошка, лежавшая на кровати, потянулась, выпрямляя лапы, и поднялась. Ризен тут же отреагировал:

— Изабель, тебе здесь нельзя. Иди в свою комнату.

Мэвия, коснувшись кончика своего носа, нахмурилась.

— Какие у кошек старомодные имена. Полосатый кот — Максимус, эта — Изабель. А как зовут третьего?

— К-Каролина.

— Кто дал им имена?

— Граф Эллиот...

— Ясно.

Ризен переминался с ноги на ногу.

— Можно я отнесу Изабель в её комнату?

— У кошек есть отдельные комнаты? — с каждым вопросом выражение лица Мэвии становилось всё более странным, и Ризену становилось всё страшнее.

— Да. У Максимуса самая маленькая комната, а у Изабель — самая большая.

— Мяу.

Изабель коротко мяукнула, словно подтверждая его слова. Мэвия протянула к ней руку. Глаза Ризена расширились.

— Ох! Ваше Высочество, Изабель...

Изабель была известна как самая своенравная из всех кошек замка Цикламен. Даже Ризену пришлось получить несколько царапин на руке, прежде чем он смог с ней подружиться. Однако, вопреки его опасениям, Изабель не выпустила когти. Она даже не дёрнулась.

— О-о...

Ризен, пытавшийся остановить Мэвию, изумлённо моргнул.

— Территориальные животные, а появляетесь по всему замку. Неужели весь замок — ваша территория? — пробормотала Мэвия недовольным тоном и взяла Изабель на руки.

Держала она её неуклюже, словно впервые в жизни, но Изабель сама устроилась поудобнее и даже довольно заурчала.

Мэвия обернулась к Ризену. Изабель бросила на него взгляд, который ясно говорил: «Не мешай нам».

— Юному господину нужно отдохнуть, так что попросите кого-нибудь другого отнести кошку. Которой из служанок её отдать?

Ризен уже начал сомневаться, в своей ли спальне он находится. Оправившись от шока, он ответил с запозданием:

— Э-э, за кошками ухаживает Дейзи.

— Спасибо, что сказали. Я запомню.

Мэвия безжалостно ссадила с колен не желавшего уходить кота и приняла из рук служанки лекарство — средство для пищеварения для Ризена. Едва мальчик проглотил его, она тут же спросила:

— Ну как вы сейчас?

«Я же десять секунд назад проглотил лекарство...» — смущённо улыбнулся Ризен. Похоже, у будущей Великой герцогини был весьма нетерпеливый характер.

— Вс... всё в порядке.

— Я ещё немного побуду с вами.

— Правда, не стоит... — пробормотал Ризен.

Мэвия же, чьи глаза, казалось, вобрали в себя всю прелесть весны и сияние звёзд, неотрывно и с тревогой вглядывалась в лицо мальчика, пытаясь понять, действительно ли ему лучше.

— Послушайте, юный господин, я не очень-то умею обращаться с детьми. У меня почти не было возможности с ними сблизиться. Так что вряд ли я смогу чем-то помочь, но я бы хотела остаться с вами, хотя бы до прихода госпожи Терезы. Это вас смущает?

Её голос звучал тихо и спокойно. Лицо Ризена вспыхнуло. Да, Мэвия его пугала, он чувствовал себя рядом с ней странно, неловко и неуютно, но от такой искренней заботы у него почему-то сладко защекотало в груди. Это было совсем не то же самое, что беспокойство няни или слуг. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы Мэвия не расстраивалась из-за него.

— Н-нет! Совсем не смущает! Просто мне показалось, что я вас слишком утруждаю, вот и всё! — поспешно заверил её Ризен.

С этими словами он неуклюже забрался на кровать. Он решил, что если будет послушно лежать, то Мэвия станет меньше волноваться. Укрывшись одеялом, Ризен высунул только глаза и уставился на неё. В этот миг он показался Мэвии похожим на бельчонка, ожидающего похвалы. Она присела на краешек кровати, и мальчик робко заговорил:

— Эм, Ваше высочество...

— Да, юный господин.

— А... ничего.

Мэвия мягко улыбнулась.

— Вы хотите что-то у меня спросить?

Ризен помедлил, но она терпеливо ждала. Сглотнув несколько раз, восьмилетний мальчик наконец произнёс:

— А... как вы познакомились с отцом? Просто... он так редко куда-то выходит...

— Хм-м, сперва мы знали друг о друге лишь то, что было написано в документах. А лично встретились уже в императорском дворце. Честно говоря, я и сама не ожидала, что Эдис приедет в столицу.

Ризену было трудно понять её слова. Его поразило лишь то, с какой лёгкостью Мэвия произнесла имя его отца. Люди Севера делились на две категории в своём отношении к Великому герцогу Каллакису: одни поклонялись ему как божеству, другие — до смерти боялись. Для всех он был недосягаемой, далёкой фигурой.

—...Как думаете, отец и завтра придёт?

— Я позабочусь о том, чтобы вы встретились. Но чтобы хорошо провести время с отцом, вам нужно набраться сил, договорились?

— Да, да! Я в полном порядке!

После этого короткого разговора повисла неловкая тишина, словно только и ждавшая своего часа. Мэвия даже неловко поджала губы. Ризен подумал, что, возможно, ей эта ситуация так же неловка, как и ему. Ведь она сама сказала, что плохо знает детей и у неё не было шанса с ними сблизиться. И всё же Мэвия очень старалась. Она, казалось, собрала воедино все обрывочные знания о детях, какие только смогла вспомнить, и отчаянно пыталась завоевать его расположение. Ризен это видел, но...

«Когда же придёт няня...»

Как раз в тот момент, когда взгляд его вишнёвых глаз начал расплываться, Мэвия внезапно спросила:

— Юный господин, вы любите сказки? Хотите, я почитаю вам?

В ту ночь Ризену приснился кошмар.

Поручив Ризена заботам его няни, госпожи Терезы, я в одиночестве отправилась к Эдису. Он был в той комнате, которую всегда занимал и которая отныне должна была стать нашей общей спальней. Конечно, у меня были и свои апартаменты — Эдис отдал в моё распоряжение целый этаж замка, так что даже Сера получила отдельную комнату.

Для главной резиденции правящей семьи в замке Цикламен было на удивление мало слуг. Возможно, дело было в его огромных размерах, но, проходя по коридорам, я постоянно ощущала какую-то пустоту. Кроме служанок, приставленных лично ко мне, в замке находился лишь самый необходимый персонал. Теперь я понимала, почему рыцари, сопровождавшие нас из столицы, так непринуждённо выполняли работу прислуги. Казалось, здесь все привыкли делать разную работу по хозяйству.

Я отворила дверь, больше похожую на произведение искусства, и вошла в спальню, где находился Эдис. Остановившись у порога, я внимательно осмотрелась. Потолки были невероятно высокими. В инкрустированном драгоценными камнями камине весело потрескивали дрова. Толстый изумрудный ковёр, устилавший пол, надёжно удерживал исходящее от огня тепло.

Спальня была обставлена с изысканной сдержанностью. Золото использовалось по минимуму, зато повсюду встречались изумруды — символ вечной жизни. Широкую кровать мягко скрывал старинный полог. Письменный стол из дерева с ярко выраженной текстурой был завален картами, на которых виднелись сплошь незнакомые мне названия и очертания земель.

И... диван. Обычный диван. Хотя, по правде говоря, его дизайн меня совершенно не волновал, потому что на нём сидел Эдис. Его синие глаза, глубокие, как бездонное море, всё это время не отрываясь следили за мной. Классический красавец с удлинённым разрезом глаз походил одновременно и на бога подземного мира, и на земного дьявола. Когда я, казалось, закончила свой осмотр, Эдис заговорил:

— Осмотр окончен?

— На данный момент — да.

— И каков вердикт? Прошла комната проверку? — уголок его губ слегка приподнялся, словно он прекрасно понимал, что именно меня настораживало.

Моё впечатление было таким: спальня Великого герцога, роскошная и элегантная. Но почему-то мне казалось, что она не полностью отражает вкус самого Эдиса. «Что ж, по крайней мере, здесь нет ни одного кошачьего украшения. Уже хорошо».

— Да, прошла, — легкомысленно ответила я, расслабляясь.

Стоило мне сделать шаг, как Рейвен закаркал, требуя к себе внимания.

— Кар! Кар!

Я вдруг задумалась о своём таланте давать имена. Максимус, Изабель, Каролина... Имена кошек в замке Цикламен были одно другого величественнее, а Рейвен был просто Рейвеном, что в переводе означало «ворон». Поразмыслив мгновение, я объявила:

— Отныне твоё имя — Рейвен Луи Бонапарт Цезарь Хи...

Я пыталась присобачить к его имени всё, что звучало внушительно, но Эдис лишь тихо рассмеялся. «Что смешного? Я абсолютно серьёзна».

— Я тоже умею придумывать красивые имена.

— Не сомневаюсь.

— ...Кар? — Рейвен, собиравшийся было взлететь ко мне, удивлённо склонил голову.

Я могла бы сесть рядом с Эдисом, но вместо этого откинула полог, скрывавший кровать, и устроилась на её мягком краю. В тот же миг меня накрыла усталость, которую я до этого игнорировала. День определённо выдался утомительным. Хоть каждую ночь я и спала в роскошных отелях, но целые дни, проведённые в карете, дали о себе знать — казалось, все мышцы затекли. «Завтра нужно будет выделить побольше времени на ванну и заказать массаж всего тела».

— Вот мы и снова вместе, спустя целую неделю. Эдис, вы по мне не скучали?

Вместо ответа Эдис лишь усмехнулся. Было очевидно, что он по-прежнему не собирался проводить со мной первую брачную ночь. Я устремила взгляд на определённую часть его тела и спросила:

— Вы как-то сказали, что вам по состоянию здоровья трудно иметь детей. Это совсем невозможно?

«Может, стоило всё-таки посмотреть, когда он собирался снять штаны? Хотя я не врач, так что вряд ли бы что-то поняла».

— Всё именно так, как я сказал.

— То есть не совсем невозможно?

— ...Вы понимаете, что направление вашего взгляда сейчас весьма двусмысленно?

Ради своего стыдливого мужа я послушно переместила взгляд выше. С нижней части его тела на верхнюю.

— Я просто думаю, как нам быть дальше. Может, мне не стоит даже доставать шёлковые пеньюары, что я привезла из столицы? Сера, конечно, немного расстроится, но я её как-нибудь утешу.

— Никогда не думал, что скажу подобное, но, пожалуйста, смотрите на моё лицо, а не на грудь, миледи.

Какой же у меня стыдливый и в то же время требовательный муж. Укрывшись одеялом, я легла на бок и уставилась на «лицо» Эдиса.

— Вы ведь не собираетесь ночевать на диване?

— Вероятно.

— Тогда я лягу спать первой, очень устала.

Едва я это произнесла, как веки налились свинцом. Кажется, я отключилась, едва успев закрыть глаза. Спустя какое-то время, смутно приходя в себя, я обнаружила, что Эдис, успевший переместиться, лежит рядом со мной.

Ну и внешность у него, точь-в-точь владыка демонов. Шокирующе красив, просто до неприличия, но его порочные глаза и губы так и кричали: «Я злодей!». Если бы какой-нибудь герой, случайно проезжавший через Эсмеральду, увидел его и воскликнул: «А ну стоять! Да у тебя же лицо негодяя!», — ему и возразить было бы нечего. «Что ж, придётся мне о нём позаботиться...» — пробормотала я что-то невнятное, похожее на сонное бормотание, и снова провалилась в сон. В густом мраке спальни царил покой.

— ...Ваше высочество, вас опять выгнали? — спросила Сера, встречая меня ранним утром, после того как Эдис вынес меня из спальни на руках.

Подумать только, жену выставляют из опочивальни за то, что она во сне посмела обнять мужа! Я не могла не возмущаться. Впрочем, он хотя бы аккуратно донёс меня до Серы. Так и быть, я, великодушная, его прощу.

Я как раз разомлела после массажа всего тела. За окном валил густой снег, но, похоже, это волновало только меня. Например, виновник кошачьего нашествия в замке Цикламен явился как ни в чём не бывало, словно метель была для него обычным делом, и через дворецкого попросил об аудиенции.

Я без промедления переоделась и направилась в комнату, где находился Эдис. Я собиралась спросить, могу ли я как Великая герцогиня отчитать его за самовольное изменение интерьера замка, но Эдис выступил с неожиданным предложением:

— Я встречусь с ним вместе с вами.

Что ж, для меня так даже лучше. По крайней мере, не придётся вступать в бессмысленную перепалку.

— Вы сегодня слишком активны, вам не кажется?

— Если моя жена лично обо мне заботится, я должен быть в состоянии хотя бы принять эту заботу.

«Ах, так он вчера всё слышал. Значит, не спал».

— К тому же, вам ведь нужно выпустить пар. Можете побить меня, если это поможет.

— Что?

Меня охватило дурное предчувствие. Пока я размышляла о моральных качествах графа, дворецкий уже ввёл его в комнату. Глава графского дома Эллиот, Толлиман Эллиот, производил впечатление человека, которому больше подошли бы пальмы и пляж. Намеренно загорелая бронзовая кожа, широкие плечи, рыжевато-каштановые волосы — всё в нём выдавало уроженца юга. К тому же он был очень молод.

— Ох! Ваша светлость!

Увидев Эдиса, граф пришёл в неописуемый восторг и, закатив глаза, затараторил:

— Сколько лет, сколько зим! Вы живы! Плесенью ещё не покрылись? Я твёрдо верил, что однажды вы выйдете из своего затворничества! Хотя, признаться, не ожидал, что вы отправитесь в столицу на встречу с его величеством императором!

«...Что это за тон, будто уличённый в казнокрадстве подхалим?»

Реакция Эдиса была не лучше.

— И кто это у нас тут заказывал для меня гроб по моим меркам?

— Ну что вы. Это всё от сыновней любви и желания почитать вас как родного отца.

Граф был весьма странной личностью. Начать хотя бы с того, что он ни капли не боялся Эдиса. Не обращая больше внимания на уличившего его в грехах герцога, граф повернулся ко мне и почтительно поклонился.

— Приветствую свет и сокровище рода Каллакис, Великую герцогиню, чьё благородство не уступит даже небесам, под которыми ходит наш господин! Я, ваш покорный слуга, поклялся посвятить всю свою жизнь служению Великому дому Каллакис. Прошу, повелевайте мной, как вам будет угодно. Хе-хе...

«Зачем он смеётся этим своим „хе-хе“? С виду вроде приличный человек, а с головой, похоже, не всё в порядке».

Граф смотрел на меня сияющими глазами, готовый, казалось, в любую секунду пасть ниц. Но оставим в стороне его безумный вид — стать «светом и сокровищем рода Каллакис» лишь за то, что я вытащила Эдиса в столицу, было слишком уж незаслуженной похвалой. Как бы то ни было, я сказала то, что должна была:

— Рада знакомству, граф. Надеюсь на наше сотрудничество в будущем, а теперь, пожалуйста, заберите своих кошек и покиньте замок.

Граф изумлённо открыл рот.

— Ваше высочество, как вы можете быть так жестоки!

Ну, я и не думала, что он так просто согласится. Человек, способный по своему усмотрению переделать дом начальника, — определённо не из простых сумасбродов.

— Вы уже считаете меня жестокой? Но я ведь ещё даже не начинала.

С Эдисом под боком мне было нечего бояться. А вот графу, похоже, пришлось совсем несладко.

Он рухнул на пол и разрыдался. Видеть, как мужчина с холёными усами и бородой распускает нюни, было, откровенно говоря, весьма жалко.

— Эти феи — всё равно что часть меня! Если хотите изгнать их, то изгоняйте меня!

«Ф-феи...»

— Разумеется, так я и поступлю, — ответила я как можно более непринуждённо. «Едва не заикнулась».

— Что?.. — пролепетал граф и повернулся к Эдису, но тот лишь бросил в ответ на молящий взгляд:

— Глаза опустил.

Хотя граф и страдал недугом, из-за которого не мог отличить кошек от фей, ситуацию он оценил мгновенно.

— ...Я могу уповать лишь на вас, Ваша Светлость! Вы — свет дома Каллакис! Его сокровище! Его соль! Мечта и надежда подрастающего поколения!..

— Хватит.

«Да заткнись ты уже, псих».

Голова начинала болеть, но кое-какая польза от этого спектакля всё же была. Граф, казалось, искренне заботился о кошках.

Но вот что интересно...

— Почему кошки живут в замке Великого герцога, а не в вашем поместье?

Граф, распластавшись на полу, ответил:

— Феям здесь удобнее.

— Они вам сами об этом сказали?

— Это можно понять и без слов... Спасите меня!

Моё терпение было на исходе, и я уже собиралась выставить его вон, когда граф отчаянно выкрикнул:

— Феи приносят замку удачу!

— Дом Каллакис велик и без подобной удачи.

— Д-да, это так, но...

Растеряв все аргументы, граф на мгновение сник. Он украдкой взглянул на меня и спросил тихим голосом:

— Возможно, у Вашей Светлости есть какая-то особая причина, по которой вы не можете держать кошек рядом?

— ...

В прошлой жизни у меня была аллергия на кошек. Не то чтобы сильная, но стоило оказаться с ними в одном помещении, как из носа начинало течь.

Граф истолковал моё молчание по-своему и поспешил извиниться:

— Я позволил себе задать неуместный вопрос. Прошу прощения. Однако не могли бы вы пересмотреть своё решение, приняв во внимание мою преданность?

Он, похоже, и впрямь свято верил, что кошки — это приносящие удачу феи. Я откинулась на спинку стула.

— Тогда давайте договоримся.

— Я буду жить в замке Великого герцога!

На эту нелепицу я лишь мило улыбнулась и позвала своих временных рыцарей-телохранителей.

— Сэр Вега, сэр Процио́н, проводите графа. Чтобы голова у него прояснилась, снимите с него обувь и пусть пройдётся босиком. А нет, просто разорвите на нём всю одежду.

— Простите! Я был неправ! — взмолился граф, едва ли не стирая ладони в кровь.

«Эдис, неужели на всём Севере не нашлось никого получше?»

Подавив стон, я потёрла виски. Выгонять кошек я на самом деле не собиралась: Ризен, кажется, их тоже полюбил, да и в замке Цикламен они уже вполне освоились. К тому же аллергия осталась в прошлой жизни, сейчас меня это не беспокоило. А граф, скорее всего, был человеком способным.

«Да, не справляйся он с управлением уделом, давно бы уже отправился на тот свет. Раз он до сих пор жив, значит, от него есть польза».

— Ваша Светлость, молю, проявите милосердие. Я сделаю всё, чтобы заслужить ваше доверие.

— Даже если у меня будет много требований?

— Лишь отдайте приказ.

— Что ж, первое, — не стала медлить я. — Убрать из замка все предметы интерьера с кошачьим дизайном. Дверные ручки в форме кошек, статуэтки, ковры сырного цвета и тому подобное. Но кошачьи принадлежности можете оставить.

— Да-а...

— Второе... Эдис, может, и у тебя есть какие-то пожелания?

— Кроме желания его убить — никаких.

От ледяного ответа по спине графа пробежал холодок, и он со слезами на глазах воззвал ко мне:

— Ваша Светлость! Клянусь, я, Толлиман Эллиот, всю жизнь прожил честно и праведно. Я служил господину Сонджу ещё до того, как унаследовал титул. Разве мог бы я удостоиться такой чести, если бы за мной водились грехи?

Так вот почему он не упал в обморок при виде Эдиса — они, оказывается, давно знакомы. Впрочем, в его кристальную честность верилось с трудом.

«Для начала хоть бы скрыл свой загар, будто он каждое лето на курортах прохлаждается». Его равномерно загорелая кожа лоснилась, словно смазанная маслом. Такого загара не получишь, если не проводишь всё время в праздности.

«Постойте, неужели граф — приближённый Эдиса? Н-нет. Быть не может».

Я гнала от себя эту мысль. Мне ни капельки не хотелось часто видеться с этим человеком. С трудом сохраняя невозмутимое выражение лица, я задала вопрос, прежде чем озвучить второе требование:

— Я слышала, вы исполняли обязанности управляющего уделом. Как обстоят дела?

— Всё идёт своим чередом. Есть, конечно, в меру алчные личности. Но тех, кто переходит черту, я безжалостно убираю.

«Безжалостно убирает?» Я посмотрела на Эдиса в поисках подтверждения. Он коротко пояснил:

— Не смотри на его вид. Он и родителей своих убил.

«Погодите, разве он только что не говорил, что хочет почитать Эдиса как отца?»

Словно прочитав мои мысли, Эдис добавил:

— И скоро умрёт от моей руки.

«Значит, всё-таки не приближённый. Хм-м, что ж, это радует».

Я вернулась к основной теме.

— Полагаю, изгнанные вассалы теперь точат на вас зуб.

Граф, который слушал наш с Эдисом разговор так, будто его это не касалось, сощурился и усмехнулся.

— Хе-хе-хе. Ну, вслух жаловаться никто не смеет. Когда Ваша Светлость вернётся после традиционного ритуала, я представлю вам бухгалтерские книги, отчёты по управлению уделом и жалобы жителей.

«Традиционный ритуал? Надо будет потом спросить у Эдиса».

— Если позволите, я бы хотел и впредь докладывать обо всём непосредственно вам, Ваша Светлость. Вы ведь не такая, как господин Сонджу, верно? Если я проведу ночи напролёт, усердно подготавливая документы, вы ведь взглянете на них? Ох, нет, я ни в коем случае не хочу вас обременять! Я не прошу о многом! Взгляните хотя бы на десять секунд! Или хотя бы просто посчитайте, сколько там страниц!

Графа, похоже, внезапно захлестнули былые обиды, и он перешёл на повышенный тон. Он выглядел так, будто был безмерно счастлив, что наконец-то появился вышестоящий, которому можно нормально доложить о делах. Однако...

Я склонила голову набок.

— Просмотреть документы нетрудно, но вы уверены, что можете мне доверять?

Толлиман Эллиот ответил с пафосом:

— Ваша Светлость, вы — героиня, уже спасшая Север.

Когда граф, избитый Эдисом до полусмерти, наконец убрался, в комнате остались только мы вдвоём.

«Уф, как же я вымоталась».

Этот Толлиман Эллиот казался человеком непростым. И дело было не только в его психическом состоянии — он смог уйти на своих ногах даже после пинка Эдиса. А звук был такой, будто что-то треснуло. Да и тот факт, что он убил собственных родителей, нельзя было просто так проигнорировать.

Но несмотря на свою неординарность, в романе имя Толлиман Эллиот не упоминалось ни прямо, ни косвенно. Единственное, что я могла предположить, — он мог быть одним из тех «приближённых Эдиса», что появлялись в сюжете крайне редко. И если это было так — печально, а если нет — тоже ничего хорошего.

В итоге я так и не озвучила своё второе требование. Впрочем, главная цель — избавиться от кошачьих украшений — была достигнута.

«У-у-у, голова раскалывается».

Граф Эллиот обладал удивительной способностью вызывать головную боль одним лишь воспоминанием о себе. Я вздыхала так часто, что, казалось, вот-вот испущу дух.

«Всё, хватит о нём думать. Сейчас и других проблем хватает».

— Эдис, что за традиционный ритуал? — спросила я, постукивая пальцами по столу.

— Мне жаль, я должен был объяснить тебе раньше, — с ноткой вины в голосе произнёс он. — В доме Каллакис так давно не было Великой герцогини, что я совсем об этом забыл.

Он указал на окно, за которым бушевала метель.

— Сам по себе ритуал прост. В ночь, когда луна скрыта облаками, Великая герцогиня должна пойти в ныне неиспользуемую Первую колокольню и попросить благословения у духа. Можно и желание загадать.

Я удивлённо склонила голову.

— Духа?

Духи казались таким же вымыслом, как и феи, о которых твердил граф. Говорили, в далёком прошлом существовали заклинатели, которые заключали с духами контракты и обретали особые, не магические способности. Однако около пятисот лет назад их численность резко сократилась, и с тех пор они стали существами из легенд.

— Говорят, он обитает там с тех пор, как была построена башня, — ответил Эдис с таким видом, будто ему было всё равно, поверю я или нет. — Но вживую его никто не видел.

— Тогда зачем проводить этот ритуал?

— Это своего рода утешение для Великой герцогини, которой предстоит провести всю жизнь на суровом Севере, — в форме благословения духа. Ну и, как-никак, это «традиция».

— Хм.

— Ни одна из Великих герцогинь не видела духа, но все как одна говорили, что после посещения башни на душе становится на удивление спокойно.

— Мне такое утешение не нужно, — равнодушно отозвалась я. — Да и доверия это не внушает. Станет ли дух, который даже не показывается, даровать благословение? Как бы он, наоборот, пакостей не натворил.

Эдис уже открыл было рот, чтобы рассказать о ритуале подробнее, как вдруг мне в голову пришла блестящая идея.

— Нет, подожди. Не отвечай.

Я прикрыла его губы ладонью и озорно улыбнулась.

— Я лучше пойду и расспрошу обо всём второго молодого господина.

Это ведь древняя традиция дома Каллакис. Ризен не мог о ней не знать. А даже если и не знал — не беда. Тогда мы бы вместе выслушали рассказ Эдиса. Если же он был в курсе, то я бы внимательно слушала его объяснения. В любом случае, проводя время вместе, мы бы постепенно сблизились. Главное — чаще видеться и больше разговаривать.

— Тогда я пойду! Ах да, можно мне потом привести Ризена сюда? Если тебе будет некомфортно, мы можем просто заглянуть на минутку.

— На этот вопрос мне можно ответить? — с изумлением в голосе спросил Эдис.

Я улыбнулась ему одними глазами.

— Конечно, Эдис.

— ...

— Что такое?

— Поступай как знаешь, жена.

Эдис отвернулся, давая понять, что если у меня больше нет вопросов, я могу идти. Не похоже, чтобы он всерьёз обиделся. Я взяла плед и вышла из комнаты.

— Сера, где сейчас Ризен?

Сера, которая заранее получила от госпожи Терезы расписание Ризена, тут же ответила:

— Обычно после обеда он немного гуляет, но сегодня из-за плохой погоды он, скорее всего, у себя в комнате. Через два часа у него урок истории.

Этого времени было более чем достаточно. Я поспешила к комнате Ризена.

— Молодой господин, это Мэвия. У вас найдётся минутка?

Я сама постучала в дверь. Из комнаты донёсся какой-то грохот, а затем дверь приоткрылась, и в щели показалась голова восьмилетнего мальчика с глазами цвета спелых ягод. Его белые пухлые щёчки тут же залились румянцем.

— Ваша Светлость?

За моей спиной Сера ахнула. Что и говорить, Ризен был очарователен. Он хорошо ел, крепко спал и много играл, поэтому просто пылал энергией.

— П-проходите.

Ризен распахнул дверь и бросился поправлять стул у письменного стола. Судя по всему, шум возник из-за того, что он упал. На столе лежал раскрытый толстый учебник истории, доказывая, что мальчик занимался, но, видимо, это занятие было не слишком увлекательным — на страницах виднелись наспех нарисованные каракули, чернила на которых ещё даже не успели высохнуть.

Да, в таком возрасте уже похвально просто сидеть за столом. Аристократы в столице и не ждут многого от детей младше десяти лет. Счастье, если они случайно или в шутку не разобьют семейную реликвию.

В детстве Шарль во время ссоры со своей сестрой, которая была младше всего на год, умудрился порвать картину, купленную маркизом Моргозом за сто миллионов марок. Точнее, он ударил сестру рамой от этой картины, а та в ответ запустила в него бутылкой вина стоимостью шестьсот миллионов марок. Я помню, как удивилась, услышав, что Шарль, который никогда не повышал голоса даже на Монику, подрался с сестрой до крови. Маркиз Моргоз, в одночасье потерявший семьсот миллионов марок, жаловался моему отцу, проливая кровавые слёзы.

Ризен отодвинул стул и посмотрел на меня своими огромными глазами.

— Садитесь сюда, Ваше Высочество.

Этот жест растрогал Серу даже больше, чем меня.

— Ох, боже мой...

Сера всегда проникалась симпатией к тем, кто был добр ко мне. К тому же она обожала всё милое и очаровательное, словно маленькие зверьки. Ризен подходил под оба описания, так что её восторженная реакция была вполне понятна.

Служанка, присматривающая за Ризеном, накрыла на стол, расставив чайные приборы и простые десерты. Я лишь попросила Серу и остальных служанок отойти назад. Конечно, я могла бы и выпроводить их, но пока не хотела смущать мальчика. Разговор наедине мы отложим до тех пор, пока не сблизимся. Сделав глоток чая, я начала.

— Вы, должно быть, удивлены моему внезапному визиту? На самом деле, мне нужна ваша помощь, юный господин.

— Моя помощь?..

— Да, именно ваша. Мне предстоит пройти традиционный обряд в Первой башне, а я ничего об этом не знаю.

— В таких делах лучше разбираются мой отец или брат...

— Возможно, вы и правы, но мне будет гораздо спокойнее, если именно вы замолвите за меня хоть словечко.

О том, что я отказалась от помощи Эдиса, лишь бы найти предлог прийти сюда, я, конечно, умолчала.

Ризен замолчал, погрузившись в раздумья. Опасаясь отказа, я постаралась смотреть на него как можно более сияющими глазами, не забывая мысленно посылать ему телепатические сигналы.

«Я на вашей стороне, юный господин. Так что, пожалуйста, не сбегайте из дома, не становитесь ни холодным главным героем, ни персонажем с тяжёлым прошлым. Просто растите таким, какой вы есть, хорошо? Здоровые дух и тело — вот самое ценное достояние».

Кажется, моя атака взглядом сработала — Ризен поднялся со стула. Оглянувшись на служанок, он робко подошёл ко мне и, словно делясь великой тайной, прошептал на ухо:

— Ходят слухи, что духа в башне запечатал самый первый Великий герцог.

«Идея шептать на ухо хороша, вот только громкость голоса ничем не отличается от обычной».

Но ни я, ни служанки не стали указывать ему на это.

Я нахмурилась, сосредотачиваясь на теме разговора. Как бы то ни было, этого было более чем достаточно, чтобы разжечь моё любопытство.

— Запечатал?

«И зачем? На свете не сыскать существ безобиднее духов».

— Духи, обитающие в природе, по большей части смирные, но те, что жили на Севере, постоянно вредили людям. Говорят, первый Великий герцог заточил одного из них в статую и унёс в башню. Он сделал так, чтобы печать спала через тысячу лет, если дух всё это время будет даровать благословение роду Каллакис.

«Ты очень милый, и я отчаянно хочу тебе понравиться, но не мог бы ты либо отодвинуться от моего уха, либо говорить потише?»

Барабанные перепонки уже начинало покалывать. Делая вид, что поправляю осанку, я слегка откинулась назад и спросила:

— Но почему о благословении просит Великая герцогиня, а не глава рода?

Ризен, не поняв моего намёка, упрямо придвинулся ближе и вновь заговорил мне прямо в ухо, подвергнув мои барабанные перепонки третьему испытанию.

— Няня мне этого не рассказывала... Н-но я слышал что-то о крови рода!

Ох! Мои уши!

Ризен выпалил это так громко, будто его внезапно осенило. На лице дёрнулся мускул, но мне всё же удалось изобразить некое подобие улыбки.

— Вы мне... очень помогли. А теперь не могли бы вы сесть на своё место? Я бы хотела видеть ваше лицо во время разговора.

— А, да!

Пока Ризен возвращался на свой стул, я быстро потёрла ухо. Сера бросила на меня взгляд, который ясно говорил: «Чувствую, это не в последний раз, так что я закажу вам отвар для укрепления барабанных перепонок». Служанка Ризена от смущения не смела поднять головы.

«Так значит, дух распознаёт кровь рода Каллакис?»

Тысяча лет — огромный срок даже для духа, обитающего в природе или предметах. Не было бы ничего удивительного, если бы он вместо благословения решил наслать проклятие. Почему же тогда Эдис сказал, что я могу загадать желание?

Впрочем, не стоило слишком об этом беспокоиться.

«Эдис ведь не прямой наследник первого Великого герцога Каллакис, так что, может, нам можно пойти вместе? Если дух нашлёт проклятие, мы разделим его пополам, и оно ослабнет, верно? А может, сила Эдиса подействует и на духа. Самое время воспользоваться мужем».

Пока я предавалась беззаботным размышлениям, Ризен добавил:

— Говорят, в ночь, когда луна была скрыта, одна из прежних Великих герцогинь желала благополучия роду Каллакис, а самая первая — мира на Севере.

Что одно, что другое — желания довольно расплывчатые. Сейчас уже невозможно было точно сказать, процветал ли род и царил ли мир на Севере благодаря благословению духа, или же это была исключительно заслуга самих Каллакис.

— Спасибо за объяснение. Я рада, что спросила именно вас.

От моей сияющей улыбки щёки Ризена залились румянцем.

— Я... я рад, что смог помочь.

Ему, видимо, стало неловко под моим пристальным взглядом, и он принялся грызть печенье, стараясь смотреть в сторону. Любой бы понял, что так он пытался справиться с неловкостью повисшей в комнате тишины.

...

...

«Плохо дело. Надо срочно нарушить эту тишину».

Сжав губы, чтобы они не скривились в унылой гримасе, я предприняла ещё одну попытку завязать разговор.

— Юный господин, а вы и вправду верите, что в башне живёт дух?

Ризен, дожевав печенье, ответил на мой первый пришедший в голову вопрос:

— ...Я хочу верить, что он там есть.

— Тогда я тоже буду верить.

«Кажется, у меня получается? Если я продолжу в том же духе и мы подружимся, может, Ризен передумает сбегать из дома? Или хотя бы предупредит меня, если что-то случится?.. Наверное?»

— Эм...

К этому дню я готовилась. Это была не первая моя попытка наладить контакт с детьми. Сестра Шарля полюбила меня с первого взгляда, а дети из дальних боковых ветвей моей семьи, осознавая своё более низкое положение, вели себя предельно вежливо, но близко к себе не подпускали. Я даже посещала приют, которому покровительствовал дом Морган... но лучше бы я этого не делала. Семь из десяти детей меня боялись, двое убежали, едва завидев, и лишь один проявил ко мне симпатию.

— Ваше Высочество.

«Этот ребёнок был на редкость прагматичным».

Уже одно то, что он присылал письма раз в месяц в одно и то же время, говорило о его неординарности. Каждое письмо начиналось с обращения «Моей состоятельной покровительнице», затем следовал краткий отчёт о делах и просьба о том, какие вещи было бы желательно получить в качестве пожертвования в этом месяце. Сначала я думала, что письма от имени мальчика пишет директор приюта, но расследование показало, что ребёнок был известен под прозвищем «Скряга». Заслужить такое прозвище в его возрасте — это уже достижение. В общем, было ясно, что его ждёт большое будущее.

«Интересно, что подумает моя мать, когда начнёт получать эти письма? Велика вероятность, что она приметит многообещающий росток и возьмёт его на заметку...»

— Эм, Ваше Высочество?

Ой.

— Да? — поспешно вернувшись в реальность, отозвалась я.

Ризен пристально смотрел на меня, словно пытаясь понять, на месте ли моя душа.

— Вы хотели что-то сказать?

— Ну... это...

«Что?»

Я посмотрела на Ризена с таким видом, будто и не думала витать в облаках. Он сглотнул и дрожащим голосом спросил:

— Что такого сделал мой брат?

«А я-то думала, почему он до сих пор не спросил».

Приставленная к Ризену служанка с тревогой посмотрела на меня. Гилберт, даже прибыв во владения Великого герцога, находился под посменной охраной рыцарей. Кажется, сейчас была очередь Азены.

— В-все только уходят от ответа и ничего толком не говорят.

Я оперлась локтями о стол и немного наклонилась к Ризену.

— А вы спрашивали у Эдиса... то есть у Его Высочества Великого герцога?

— Нет...

Ризен съёжился, словно провинившись, но я спросила не для того, чтобы его упрекнуть.

«Так, посмотрим. На вопрос ответить нужно. Но я же не могу сказать ему, что его брат избил человека до смерти и собирался сделать то же самое со мной...»

Требовалось подобрать правильные, смягчённые формулировки. Мой взгляд упал на книги Ризена. Я быстро пробежалась глазами по полкам, соединённым с его письменным столом. Книг было не так много, как в библиотеке, но всё же достаточно. Среди них выделялся один особенно яркий, пёстрый корешок. Я указала на книгу с обнадёживающим названием «Сборник северных сказок», которая, судя по всему, должна была быть милой, в меру цензурированной и подходящей для детской психики. Наверняка она была полна историй о том, как злодеи, досаждавшие принцессам и принцам, в итоге попадались в собственные ловушки.

— Он совершил нечто похожее на то, что творят злодеи в этой книге. Поэтому его и наказывают.

Лицо Ризена смертельно побледнело.

— Э-этого не может быть...

Столь бурная реакция меня немного смутила.

«Разве это не сборник сказок?»

Я бросила быстрый взгляд на служанку, чтобы понять, не допустила ли я ошибки. Но та, встретившись со мной глазами, лишь едва заметно кивнула, давая понять, что я не переборщила.

«И всё-таки хорошо, что я смягчила правду».

В этом возрасте Ризен был гораздо более ранимым, чем я думала. Если он был так потрясён, услышав, что его брат поступил как злодей из детской сказки, страшно было представить, что с ним станет, узнай он всю правду.

Ризен крепко сжал губы.

Я накрыла своей ладонью его дрожащую руку, лежавшую на столе. Ризен вздрогнул, но руку не отнял.

— Могу я тоже задать вам один вопрос? Почему вы спросили меня, а не Эдиса?

...

Эдис не был похож на других. Он бы не стал увиливать и рассказал бы всё как есть. И мы оба это знали.

— Вы боитесь?

Ризен понуро опустил голову.

— Боюсь, что отец... совсем от него отвернётся...

В новелле Ризен тоже отчаянно скрывал свои раны. Когда Гилберт бил его, он молча терпел, виня во всём себя — якобы брат злится из-за его недостатков. В его кроличьих глазах заблестели слёзы. Крупные, прозрачные капли, готовые хлынуть водопадом, стоило мне сказать хоть одно дурное слово о Гилберте.

Стараясь не вздыхать, я попыталась утешить его, предложив пряник вместо кнута.

— Не переживайте. Я придерживаюсь принципа, что горбатого могила исправит, но ради вас я постараюсь его... перевоспитать.

«Лет тридцать покатать его по навозной яме, и, может, станет похож на человека...»

— Спасибо!

«А? Что?»

— Большое спасибо, Ваше Высочество!

Ризен просиял и широко улыбнулся. Он схватил мою руку обеими ладонями и принялся трясти её, словно при рукопожатии. Поразительный оптимизм.

«И этот чистый, светлый ребёнок всего через месяц превратится в свою полную противоположность».

Нужно было во что бы то ни стало подарить ему как можно больше счастливых воспоминаний, чтобы он на собственном опыте понял: сбежав из дома, он лишь наживёт себе проблем. И пробуждение масу тоже нельзя было допустить ни в коем случае.

Я осторожно высвободила свою руку.

— Надеюсь, я не отняла у вас слишком много времени.

— Что вы! Ради вас я готов уделить сколько угодно времени! Могу даже провести для вас экскурсию по замку!

Какая разительная перемена по сравнению с тем, каким он был, когда я только вошла. С довольным видом глядя на воодушевлённого Ризена, я подбросила ему ещё один пряник.

— Экскурсию вы проведёте мне в другой раз. А сейчас я собираюсь вернуться к Эдису и выпить с ним чаю. Не хотите присоединиться? Я знаю, что у вас ещё остались послеобеденные занятия, но...

Лицо Ризена, который так серьёзно меня слушал, вдруг залилось румянцем. Уж не слишком ли часто у него меняется цвет лица? С ним точно всё в порядке?

Я нарочно затянула паузу и снова покосилась на служанку. Девушка лет двадцати с небольшим жестом показала, что всё в порядке. Я недоумённо склонила голову набок и всё же закончила фразу.

— ...если будет время.

Пока я обменивалась взглядами со служанкой, Ризен, раскрасневшись, чуть ли не подпрыгивал на месте. Наконец он взволнованно спросил:

— Я... я правда могу пойти с вами?!

— Конечно. Я отпущу вас до начала занятий.

— Тогда я переоденусь и вернусь!

«А?»

— Но ваша одежда и так совершенно чистая.

На его костюме не было ни пятнышка, но Ризен был непреклонен, как никогда.

— Нет! Я должен надеть новый!

Он был похож на младшеклассника, который от волнения не может уснуть в ночь перед долгожданной школьной экскурсией, бывающей лишь раз в году.

«Эдис, до чего же ты довёл ребёнка...»

— Тогда я подожду снаружи.

Выйдя из комнаты, я первым делом отправила наверх Серу, чтобы она успела подготовиться к чаепитию. Однако Ризен появился на удивление быстро.

Я молча разглядывала восьмилетнего мальчика, который аккуратно причесал волосы и теперь источал тонкий аромат духов. Его лицо, приведённое в порядок со скоростью света, просто сияло.

— Эм, юный господин?

— Да!

— Вы надели галстук?

— Я готов!

— Золотой эполет на плече не тяжёлый?

— Н-ничего страшного! — стойко ответил Ризен, разодетый так, будто собрался в императорский дворец.

Мне стало даже немного обидно, что он нарядился куда усерднее, чем для нашей первой встречи, но я же взрослая — стерплю. И я бросила ему третью приманку:

— Я сделаю так, чтобы вы встречались с Эдисом достаточно часто и вам больше не приходилось так наряжаться.

Ресницы Ризена восторженно затрепетали.

— Ваше высочество... Ой, только бы нос не потёк.

Сохраняя самообладание, он проследовал за мной в комнату Эдиса. Мужчина, в чьём дьявольском обличии сквозило божественное благородство, встретил нас с лёгким недовольством на лице.

— Я так рад, что вы снова меня навестили, просто вне себя от счастья, супруга.

Похоже, он всё ещё дулся из-за того, что я сбежала, пообещав дослушать Ризена.

— Вы ведь не обиделись?

— Я ранимее, чем кажусь.

Произнеся эту откровенную ложь с невозмутимым видом, Эдис сделал приглашающий жест.

— Ризен, входи.

Стоявший за моей спиной мальчик с раскрасневшимся лицом шагнул вперёд. Он робко подошёл к столу, но сесть рядом с Эдисом, очевидно, не решался. Хотя он и так уже выглядел счастливым, но всё же...

Я села на другой свободный стул, не оставив Ризену иного выбора, кроме как занять место рядом с отцом. Только тогда он опустился на стул, о котором раньше не смел и мечтать, считая его недосягаемой роскошью.

Старший дворецкий подал Ризену заварной пудинг, клубничное желе, белый хлеб без корочки, несколько видов джема и тёплое молоко. В основном всё было сладким. Передо мной же поставили чашку кофе.

Ризен приходил в восторг всякий раз, когда дворецкий ставил на стол новое блюдо.

— Джем, отец!

— ...

— А это желе!

Он волновался, как и положено восьмилетнему ребёнку.

«Неплохо».

Настроение моё улучшилось — план по предотвращению побега главного героя, похоже, работал. Я завоюю его расположение как приёмная мать, пресеку насилие со стороны Гилберта и обеспечу ему частые встречи с Эдисом. В таких условиях он ведь не сбежит, чтобы пробудить магического зверя?

Воодушевлённый мальчик без умолку тараторил, рассказывая Эдису всё, что не успел раньше. В основном это были незначительные мелочи: как усердно он занимается, до какой темы дошёл на уроках, что ночью обещают снегопад, и он из-за этого переживает. Он даже упомянул, что Максимус отлично ловит мышей, за что его очень ценит старшая горничная.

Отвечал ему Эдис или нет, Ризена, казалось, не волновало — он был на седьмом небе от счастья просто оттого, что отец на него смотрит. Но полчаса спустя дворецкий осторожно обратился к нему:

— Юный господин, вам пора готовиться к следующему занятию.

Ризен кивнул и встал. К моему удивлению, сначала он попрощался со мной.

— Ваше высочество, большое спасибо, что позвали меня сегодня.

— Это вам спасибо, что составили мне компанию.

Мальчик посмотрел на меня своими ясными глазами, затем попрощался и с Эдисом, после чего вышел. Дворецкий последовал за ним.

Теперь в комнате остались только мы с Эдисом. Я повернулась к нему — он даже не притронулся к еде.

— Кажется, юный господин ко мне привязался.

Внезапно Эдис закашлялся.

— Что вы сейчас сказали?

— Почему у вас такой вид, будто я сказала глупость? Разве вы не видели, как он ко мне открылся?

«В конце он смотрел на меня такими сияющими глазами. На меня, а не на Эдиса».

— У меня, должно быть, плохое зрение. — Но Эдис упорно отрицал реальность и тут же сменил тему. — Вы выслушали объяснения Ризена?

Раз Ризена больше не было, я щедро плеснула молока в свой кофе, аромат которого до этого лишь вдыхала.

— Если вы о том, что дух, запечатанный первым Великим герцогом, поневоле служит дому Каллакис, то да, я всё слышала. Он сказал, что это возможно лишь в ночь, когда луна скрыта. Думаю отправиться сегодня вечером. Вы пойдёте со мной?

Следующим в чашку отправилось шоколадное печенье. Эдис наблюдал, как я усердно добавляю в кофе топпинги. Его глаза, наполненные синевой, лениво полуприкрылись.

— Должен ли я быть безмерно благодарен за то, что вы не забываете брать меня с собой каждый раз, когда выходите?

Его положительный ответ вызвал у меня странное чувство.

— Эдис.

— Да, Эви.

— А если я скажу, что хочу осмотреть владения, вы тоже так же охотно меня сопроводите?

Осмотр владений был делом необходимым, рано или поздно им пришлось бы заняться. Это место станет моим новым домом, и будет обидно, если я не изучу его как следует, пока есть возможность. Владения Эсмеральда были весьма обширны, и даже на посещение одних только главных городов ушло бы не меньше двух недель. Кроме того, следовало учесть и климатические особенности, и принять меры, чтобы Гилберт не распоясался в моё отсутствие.

— Сопроводить вас нетрудно. Однако мне любопытно, какую роль вы отводите мне в этой поездке, супруга.

— Телохранитель.

— ...

— Покровитель.

— ...

— Парикмахер?

Я подперла подбородок ладонями, изобразив цветок, и бросала первое, что приходило в голову. Эдис помрачнел.

— Полагаю, вам тоже пора вернуться в свои покои, супруга. У меня есть дела.

Вместо того чтобы встать, я состроила жалобное лицо.

— Это такое дело, которому я могу помешать?

— ...

Он не ответил сразу. Это было доказательством того, что он не пытался избавиться от меня из-за реальных дел, а просто вредничал.

— В этих чужих землях единственный человек, с которым я могу поиграть... то есть, на которого я могу положиться, — это вы, Эдис...

— Супруга, вам скучно?

«Да. Мне ужасно скучно».

Я энергично закивала.

Хоть и не всё здесь было гладко, но в замке Цикламен царил хотя бы минимальный порядок. Не было нужды сломя голову бросаться что-то менять, не разобравшись в ситуации. К тому же, усталость от долгого путешествия ещё давала о себе знать. Хотелось бы прогуляться, но за окном валил снег. Вечерний поход к колокольне и так был рискованным предприятием, а прогулка в такую погоду — настоящая роскошь.

Я прищурилась, слушая, как потрескивают дрова в камине.

— Мне скучно. Поиграйте со мной.

Симпатию пасынка я завоевала. Теперь очередь мужа.

Эдис молча наблюдал за Великой герцогиней. Она без малейшего напряжения потягивалась, и её волосы, словно сотканные из лунного света и цветочного нектара, переливались в свете огня.

Её взгляд остановился на вазе с цветами, что росли только на Севере.

Он слышал её ровное сердцебиение и спокойное дыхание. Она, казалось, совершенно не возражала против того, чтобы находиться с ним в замкнутом пространстве.

Было ли это из-за крови магического зверя? Или же она действительно была уверена, что он не причинит ей вреда?

Давным-давно магических зверей называли демонами. Кровь, которую они добровольно отдавали, обладала особой силой. Звери прекрасно это знали, а потому ни один заключённый на крови контракт не заканчивался гладко.

Однако зверь, заключивший контракт с Мэвией, предложил ей исключительно выгодные условия. Даже в случае нарушения договора её ждала не смерть, а лишь временная боль. Конечно, и это было ужасно, но разве можно сравнить такое с участью тех, чьи тела разрывали на куски, а души похищали?

Сколько в мире существовало магических зверей, способных сохранять рассудок в процессе извлечения крови и испытывать сострадание к людям?

— Эдис, что это за цветок?

Она так ласково произносила его имя, совершенно не подозревая, что на нём лежит запрет — одновременно и слабый, и сильный.

Впрочем, даже если бы и узнала, вряд ли бы как-то особенно отреагировала. Мэвия была из тех, кого новость о том, что шеф-повар виртуозно готовит блюда с луком, шокировала бы куда больше.

— Он сине-белый, совсем как вы.

Теперь она сравнивала его с цветком. Любой, кто знал его давно, услышав такое, упал бы в обморок, пуская пену изо рта, а она говорила это как ни в чём не бывало.

— ...Я не знаю его названия.

— Вот как?

На её лице не отразилось ни ожидания, ни разочарования, когда она склонилась, чтобы вдохнуть аромат цветка.

Эдиса охватило странное чувство, и он отвёл взгляд.

Ему было любопытно, какие мысли наполняют её голову, но в то же время он чувствовал отторжение, не желая вторгаться в её мир, пока не решится по-настоящему нырнуть в эту глубину.

Брак с Великим герцогом Каллакис не был для неё лучшим выбором. Мэвия получила бесчисленное множество предложений руки и сердца в столице. Даже в досье, что доставили ему, список женихов был огромен. Её дьявольской красотой, о которой ходили слухи, пленился даже один из имперских принцев. Он клялся, что наймёт великого мудреца из Башни Магии и уничтожит брачный договор, составленный их предками. Этот способ потребовал бы огромных денег и времени, но, скорее всего, сработал бы.

Однако она выбрала именно его.

— Я узнаю.

Этот вопрос можно было решить, просто спросив у служанки, ждущей за дверью, но Эдис почему-то ответил, что узнает сам.

Мэвия улыбнулась — легко и свежо, словно весеннее солнце.

— Только не переусердствуйте.

Он как раз собирался в ближайшее время переусердствовать. Хотя бы для того, чтобы убедиться, действительно ли она — та, кого он так долго ждал.

Небо было чёрным, а земля — белоснежной. Этот бесцветный мир казался чужим.

«Опоздай я на день с приездом на Север, меня бы похоронило под этим снегом. Уверена на все сто процентов».

«Фух, надеюсь, я выживу?»

Я плотнее закуталась в пальто, надела сапоги и обернулась на Эдиса. Я всё ещё колебалась, а метель за окном, казалось, и не думала утихать.

— Давайте покончим с этим поскорее.

Стоило мне храбро произнести эти слова и кивнуть, как дверь отворилась. Она не успела даже толком приоткрыться, а внутрь уже ворвался ледяной порыв ветра со снегом, пробирающий до самых костей.

«Хо-холодно!»

Меня тут же прошибло холодом. Дрожащими от внезапного мороза губами я проговорила:

— Я выбрала не тот день. Давайте пойдём, когда... потеплеет. Лет эдак через сто.

В этот миг я по-новому осознала всё величие магии. Заклинание поддержания тепла, наложенное на весь замок, позволяло безмятежно созерцать буйство стихии за окном. Словно предвидя мою реакцию, Эдис невозмутимо заговорил. А ведь я даже в замке, который по сравнению с улицей казался сущим раем, не расставалась с пледом.

— Отсюда до первой колокольни всего пять минут ходьбы. Не рановато ли вам сдаваться, госпожа? Ведь вам ещё предстоит осматривать владения.

За приоткрытой дверью простирался сущий ад, и теперь меня уже трясло всем телом.

— Ка-карету... позовите карету. А, нет. Вы же владеете магией перемещения?

— В таком случае, я отправлюсь первым, госпожа.

С этими ехидными словами Эдис и впрямь мгновенно исчез у меня на глазах.

«Предатель!»

http://tl.rulate.ru/book/150179/8601476