— Лесные жители ненавидят жителей Дженоса! Не пускайте в город этих опасных дикарей!
— Не неси чушь! Они же ничего плохого не сделали!
— Верно! Очернять невинных людей — это и есть западный стиль?!
— Заткнись! Чужаки, не открывайте рты!
— Не нравится — сами валите из Дженоса!
— Ха! Хотите запретить нам вход? А для чего тогда нужен постоялый двор?! Если вам не нравятся чужаки, стройте каменную стену и сидите за ней!
Мы остановились метрах в семи-восьми от толпы.
Ярость буквально кипятила прохладный утренний воздух.
— Все лесные жители — враги!
— Ты идиот? Тогда сам иди охоться на гибу!
— Ты, житель Дженоса, смеешь защищать лесных?!
— Лесные жители — тоже жители Дженоса! Дети одного бога Запада, Сельвы! Тот, кто клевещет на лесных, и есть непростительный предатель!
— Тихо! А ну расходитесь! Или всех повяжем!
— Попробуй, если сможешь!
Уже не было нужды спрашивать, что происходит.
Толпа разделилась на тех, кто защищал лесных жителей, и тех, кто их обвинял, и теперь они грызлись друг с другом.
Южане все как один встали на нашу защиту.
Большинство западников требовали изгнать нас.
Но были и те немногие, кто выступал против этого.
И казалось, что число людей растет с каждой секундой.
Люди, услышав шум с главной улицы, стекались сюда из переулков.
Ситуация вышла из-под контроля.
Я стоял в оцепенении, а Ай Фа скривилась, словно съела что-то горькое.
Должны ли мы заявить о своей невиновности?
Или молча повернуть назад?
Но я легко мог представить, что любой из этих вариантов только подольет масла в огонь.
— …Асута и остальные ничего плохого не сделали! Почему их нужно выгонять из города?!
Сквозь рев и ругань пробился знакомый девичий голос.
Это точно Юми.
Но где она — я не мог разглядеть.
— Да хватит уже, дайте пожрать! Я голодный!
А это, кажется, орет дядюшка Балан.
Шумирал, наверное, надвинув капюшон, с грустью наблюдает за этим хаосом.
(…Что же делать?)
Если рассуждать здраво, нужно отступить.
Мы продолжили торговлю под давлением людей из замка, но если будем тупо следовать этому приказу в такой ситуации, то трещина между нами и горожанами может стать непреодолимой.
Нужно вернуться и заново обсудить всё с людьми из замка.
Но… если мы просто сбежим без объяснений, люди, которые нас защищают, могут разозлиться еще больше.
Что же нам делать?..
— Хватит!! Какое вы имеете право мешать чужой торговле?!
Громовой голос перекрыл все остальные крики.
Конечно, все сразу не замолчали, но те, кто стоял в первых рядах и напирал на стражу, притихли и обернулись.
— Что вам сделали лесные жители?! Пусть говорят только те, кто реально пострадал! Остальные — заткнитесь!
— Чего ты несешь! Вчера же они напали на караван!
— Они ни на кого не нападали! Нападавшего поймали! Чем вы недовольны?!
Это был Милано Мас.
Выскочив из бурлящей толпы, он встал спиной к нам, обвел людей яростным взглядом и заорал еще громче:
— Если один человек совершил преступление, значит, все люди его страны — преступники?! Хотите сказать, в Дженосе нет ни одного преступника?! Вы готовы подставить шею под топор за чужие грехи?!
— Предатель! Тот, кто защищает лесных, пусть валит из Дженоса!
— Я никого не защищаю! Я просто учу уму-разуму идиотов, которые требуют судить невиновных!
— …Пойдем, Ай Фа, — я схватил Ай Фа за руку.
— Нельзя позволять Милано Масу принимать удар на себя. Мы должны убедить их.
— У меня нет слов, чтобы убедить горожан.
— Тогда защищай меня. Вдруг кто-то набросится с кулаками.
— …Договорились, — Ай Фа дерзко усмехнулась.
И в тот момент, когда мы уже собирались сбежать вниз по склону…
— МОЛЧАТЬ!
Голос, подобный удару молнии, разрубил накаленный воздух надвое.
Более ста человек одновременно ахнули — настолько мощным был этот рык.
Возможно, Донда Ву или Дан Лутим способны на такое.
Но человек, который появился на сцене, был, без сомнения, жителем столицы.
Гул толпы изменился, и плотная людская масса расступилась надвое, словно море перед Моисеем.
По образовавшемуся проходу к нам медленно приближались около десяти солдат.
Они разительно отличались от городской стражи.
Одетые в красивые кожаные доспехи молочно-белого цвета, с мечами в кожаных ножнах на поясе и длинными копьями в руках.
Я никогда не видел в городе людей в столь внушительном и роскошном облачении.
Металлические шлемы с наносниками и нащечниками, нагрудники с гербом западного королевства, короткие церемониальные плащи, наручи, закрывающие руки от кисти до локтя. В основном доспехи были кожаными, но на стыках использовался металл. Ножны мечей и кожаные сапоги были украшены тонкой резьбой — настоящий образ доблестного и прекрасного воина.
Человек, возглавлявший отряд, медленно вышел вперед.
Среди рослых солдат в белом он выделялся особенно высоким ростом и мощным телосложением.
Наверняка он командир. На его железном шлеме развевался гребень, похожий на петушиный, плащ был длинным, в отличие от остальных, а вместо копья на поясе висели два меча. Застежку плаща украшал сверкающий желтый камень, похожий на янтарь, а белые доспехи были отделаны еще богаче.
— Начальник стражи. Что здесь происходит?
Мужчина задал вопрос холодным и тяжелым голосом.
Несомненно, тот самый голос, что прозвучал ранее.
Один из стражников, блокировавших дорогу в лес, поспешно выбежал вперед.
— Э-это же господин Мельфрид… Командир королевской гвардии, почему вы здесь?
— …Вопросы задаю я, начальник стражи.
От одной этой фразы пухлый начальник задрожал.
— В-вчерашний инцидент с преступником сильно напугал горожан. И когда лесные торговцы спустились в город, начались беспорядки.
Пока они говорили, толпа затихла.
Странная «ничейная земля» между шумным городом и диким лесом. Этот белый отряд выглядел здесь чужеродно.
Им бы больше подошла каменная столица.
Понятие «королевская гвардия» мне ни о чем не говорило, но, похоже, они были жителями замка — той самой цитадели за каменными стенами, что возвышалась над Дженосом.
— …Указ о том, что лесным жителям не запрещено торговать в городе, был издан два дня назад и не отменялся, верно? — Мельфрид повернул голову в нашу с Ай Фа сторону.
Из-за глубокого шлема его лицо было плохо видно.
Но мне и этого хватило.
Я скосил глаза на Ай Фа — она тоже недовольно нахмурилась.
Значит, всё-таки… так и есть.
Я невольно сжал кулаки.
Мельфрид, не удостоив нас особого внимания, снова повернулся к начальнику стражи.
— Или эти люди совершили какое-то преступление?
— Н-нет. Они только что спустились и еще рта не раскрыли.
— В таком случае преступники — это горожане, устроившие беспорядки. Почему ты, отвечающий за порядок в городе, позволяешь преступникам разгуливать на свободе?
— Н-но их же так много, и мы…
— Количество не имеет значения. Преступление есть преступление.
С этими словами белый рыцарь обнажил один из мечей.
Горожане с криками попятились.
— Преступники, угрожающие спокойствию Дженоса, сдавайтесь по-хорошему. В противном случае я, командир королевской гвардии Мельфрид, казню вас на месте.
Это уже перебор.
Я, всё еще держа Ай Фа за руку, рванул вниз, преодолевая оставшиеся метры.
— Постойте! Разве эти люди совершили такое тяжкое преступление? Насколько я видел, никто из них не применял насилия!
— М-молчи, лесной дикарь! Перед тобой Мельфрид, старший сын маркиза Дженоса Марлстайна и командир королевской гвардии! — завопил побелевший начальник стражи.
Старший сын маркиза Марлстайна — значит, старший брат правителя Дженоса.
Но я не мог молчать.
Прямо рядом с этим человеком, обнажившим меч, стоял Милано Мас, в чьих глазах горел бунтарский огонь, готовый взорваться криком.
— Этот шум поднялся из-за того, что мы неосмотрительно появились здесь! Нам следовало подождать, пока люди успокоятся! У горожан есть причины для таких чувств, поэтому прошу вас, проявите снисхождение!
— …Какими бы ни были обстоятельства, преступление есть преступление. А вам спускаться в город никто не запрещал.
Мельфрид бросил это холодно, даже не глядя на нас.
Глядя на его ледяной профиль, я отчаянно продолжил:
— Значит, преступление — это нарушение спокойствия в городе. Я понимаю. Но в таком случае, разве не следует судить того, кто стал первопричиной этого хаоса?
— …Первопричиной?
— Да. Людей из торгового каравана во главе с купцом Зашшмой, которые с гордостью выставляли напоказ страшного преступника. Если бы они не тащили полубезумного старика через весь город как трофей, спокойствию горожан ничто бы не угрожало, не так ли?
Возможно, для других это звучало как придирка.
Но мне было всё равно.
Главное, чтобы мои чувства дошли до виновника.
«Это из-за вашей неосмотрительности всё это случилось» — вот что я хотел сказать.
— …Дерзкий язык, — сказал Мельфрид и убрал меч в ножны.
Начальник стражи, полумертвый от страха, начал орать на горожан:
— Расходитесь! Расходитесь, или вас правда арестуют!
Люди, с явным недовольством на лицах, начали медленно расходиться в сторону города.
Мельфрид повернулся к нам всем корпусом.
— Лесные жители. Преступление есть преступление, а преступник есть преступник. Лесные вы или городские — пока вы живете в Дженосе, вы будете подчиняться законам Дженоса.
— …Я считаю, что сама эта мысль — очень правильная.
Лицо Мельфрида оказалось неожиданно молодым. Ему было не больше двадцати пяти.
Крепкий подбородок, прямой нос, правильные черты — истинный аристократ.
Кожа цвета слоновой кости, волосы светло-каштановые, выбивающиеся из-под шлема.
А в серых глазах застыл холодный, как у рептилии, блеск.
http://tl.rulate.ru/book/149243/9844287
Готово:
