Ай Фа смотрела прямо во тьму, и в ее голосе звучала решимость.
— Это испытание для нас, которые до сих пор не смогли наладить правильные отношения с горожанами… и которые позволили дому Сун погрязнуть в грехе. Испытание, которое мы должны преодолеть.
— Да. Думаю, ты права.
Пока мы шли, перебрасываясь короткими фразами, страх перед ночной тьмой понемногу отступал.
Впрочем, Ай Фа не теряла бдительности.
Минут за тридцать до дома Фа она вдруг резко остановилась и сунула мне в руки свой подсвечник.
Затем положила ладонь на рукоять меча и развернулась влево.
— Кто там? Выходи.
Не гиза и не мунто, а человек?
Я мгновенно напрягся и направил свет в ту сторону.
Вряд ли найдется безумец, который решит устроить нам засаду здесь и сейчас.
Поэтому, когда из темноты, словно призрак, выплыла фигура мужчины с седыми волосами, это все равно стало шоком.
— Тей Сун…
Резкий запах крови и приторный аромат «плодов, приманивающих гибу» ударили мне в нос.
Тей Сун стоял среди деревьев.
Значит, он все-таки выжил.
Но вот ран, о которых говорили, я разглядеть не мог.
Почему-то вместо охотничьей одежды на нем был длинный кожаный плащ городского покроя, полностью скрывающий фигуру.
Может, он стянул его с того забинтованного типа из Дабагга, Хаана? Газран Лутим вроде говорил, что Тей перед падением вцепился в чей-то плащ.
Как бы то ни было, Тей Сун стоял перед нами, закутанный в кожу.
Седые волосы, седая борода. Черно-синие глаза мутные, как у дохлой рыбы, на старом лице ни следа эмоций.
А в правой руке, высунутой из-под плаща, он сжимал стальной нож.
— Хм… Старый глава Затц Сун пожелал голову не кого-то из Ву, а именно из дома Фа? Что ж, так даже проще, не придется тащиться в город.
Ай Фа, напротив него, сверкала глазами, полными огня, но лицо ее оставалось пугающе спокойным.
— Но раз ты охотник, ты и сам понимаешь: в твоем нынешнем состоянии тебе с нами не сладить. Если в тебе осталась хоть капля гордости лесного жителя, брось нож и сдайся.
— Нож я брошу. …Но не сейчас.
Голос, лишенный эмоций, звучал точно так же, как и раньше.
Правда ли этот человек получил смертельную рану и упал с обрыва?
Всё в нем казалось прежним.
Но… на кожаном плаще Тея Сун не было видно пятен крови.
И при этом от него несло кровью так, что хоть нос зажимай.
Возможно, под этим плащом его тело — сплошное кровавое месиво.
— Глава дома Фа, Ай Фа, и член семьи Фа, Асута. Я показался вам не для того, чтобы причинить вред. Я хочу вас кое о чем попросить.
— Попросить?
— Да. Ради этого я и ждал вас здесь. В доме Фа были только мужчины из рода Дом, поэтому я уже собирался идти к поселению Ву. Подобраться к вам там было бы сложно, так что встреча здесь для меня — большая удача.
— Ты, я погляжу, разговорился. Сил у тебя, видать, побольше осталось, чем кажется.
— Вовсе нет. Я скоро умру. Но перед этим я хочу выполнить свою последнюю работу.
— Стой. Сначала ответь: ты знаешь о смерти старого главы Затца Суна?
Тей Сун кивнул, как механическая кукла.
— Знаю. Мужчины из дома Дом громко обсуждали это. Поэтому я тем более должен был встретиться с вами.
— Хм. Допустим. И что же это за просьба?
Слова, которые произнес Тей Сун, превзошли все мои самые дикие ожидания.
— Я хочу, чтобы ты накормил меня своей стряпней, Асута.
Он сказал это ровным, безжизненным голосом, словно зачитал список покупок.
— Моей… стряпней? …П-почему вдруг вы хотите именно этого?
— Я слышал, что с помощью этой еды ты хочешь принести процветание Моррихену и направить отношения с Дженосом в правильное русло. Я хочу убедиться в этом лично, прежде чем умру.
— Но зачем…
— Если вы исполните эту просьбу, я брошу нож и подчинюсь вам. И поклянусь посвятить последние крохи своего времени на благо сородичей.
Смысл слов, может, и подходил жителю леса.
Но в голосе по-прежнему не было ни капли человечности.
Мутные глаза, бледное маскообразное лицо.
Даже его родственники из побочных семей, пусть и слабые духом, вернули себе человеческий облик и чувства. А Тей Сун так и остался Теем Суном — пустой оболочкой.
— В ночь совета глав мне довелось попробовать твою еду. Но тогда я ел бездумно и не смог ощутить твою силу. …Я хочу познать ее и умереть с уверенностью, что все мои поступки были ошибкой.
— …В таком случае тебе следует вернуться в поселение Ву. С Ву договориться будет проще, чем с Домом.
Ай Фа ответила спокойно, но Тей Сун покачал головой:
— Нет.
— Глава Ву меня не простит. Если я буду настаивать, это может разрушить союз Фа и Ву. …К тому же, местом своей смерти я выбрал город Дженос.
— Что? — Ай Фа опасно прищурилась.
Тей Сун продолжал всё тем же монотонным голосом:
— Завтра в полдень я приду к твоему лотку. Накорми меня там, Асута из дома Фа.
— Не говори глупостей! С такими ранами ты до города не дойдешь! Тебя поймают наши или стражники еще до того, как ты доберешься до Асуты!
— Я справлюсь. В этом наряде я смогу пройти по городу, не вызывая подозрений у стражи.
Тей Сун натянул капюшон плаща поглубже.
Действительно, представить гордого лесного жителя, маскирующегося под горожанина, было сложно.
Но проблема была не в этом.
— Что ты задумал? Я не собираюсь потакать твоим странным желаниям.
Ай Фа крепче сжала рукоять меча и чуть присела, готовясь к рывку.
Тей Сун даже не шелохнулся.
— Тогда убейте меня здесь. Я умру, как и жил — верным слугой дома Сун, назначенным Затцем, буду сопротивляться жалко и убого, пока не испущу дух.
— Зачем тебе спускаться в город?! Там тоже будут мужчины из Ву, это то же самое, что вернуться в их поселение!
— Нет. Я хочу, чтобы меня схватили вы, на глазах у горожан. Я хочу показать жителям каменного города, как лесной житель судит лесного жителя. Пожалуй, это единственный способ искупить мои грехи.
— …Бред. Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Горожане ненавидят нас. Потому что люди Сун совершили множество преступлений. Затц Сун мертв, и теперь искупить эту вину могу только я. …Я — последний из тех, кто по приказу Затца вредил Дженосу.
Тей Сун говорил без всякого пафоса, сухо констатируя факты.
— После того как я поем и брошу нож, делайте со мной что хотите. Можете зарубить на месте, можете сдать страже. Если бы мужчины Саутия прикончили нас там, в лесу, это было бы неплохо, но они быстро выдохлись. Затца Суна, видимо, убили люди из замка. Так нельзя. Лесной народ должен сам осудить преступника из лесного народа перед лицом горожан. Это самое важное. …Поэтому мне нельзя просто так умереть от меча городского жителя.
— Ты вообще в своем уме? Я не могу тебе верить.
— Понимаю. Именно потому, что я хочу вернуть себе рассудок, я и предлагаю это.
Острый взгляд Ай Фа скрестился с пустым взглядом Тея Суна в темноте.
Боясь, что Ай Фа сейчас просто снесет ему голову, я вмешался:
— П-постойте. Выполнить вашу просьбу очень сложно. Мы даже не знаем, сможем ли завтра открыть лавку. А если и откроем, рядом будут мужчины Ву. Мы ценим наши узы с Ву и не станем их обманывать. Да и они вас сразу узнают, даже в плаще.
— Если меня зарубят мужчины Ву — пускай. Главное, чтобы были свидетели-горожане. Это всё равно поможет спасти честь леса больше, чем если глава Фа убьет меня здесь, в глуши. …Но пока я не увижу твою силу, я буду сопротивляться до последнего, как и положено человеку Сун.
— Нет, послушайте, если на глазах у покупателей начнется резня, то, чего бы вы ни хотели, это только напугает людей еще больше!
— Да. Поэтому в идеале я хочу, чтобы меня схватили лесные жители и передали страже. Этого будет достаточно, чтобы успокоить сердца горожан.
Всё это звучало как какая-то театральная постановка.
Неудивительно, что Ай Фа не могла в это поверить.
— …Я сказал всё, что должен был. Решение за вами.
— Вот как. …Тогда у меня нет выбора, кроме как схватить тебя здесь и сейчас.
Ай Фа приготовилась к атаке.
Тей Сун кивнул без тени эмоций.
— Тогда я буду жалко сопротивляться. …Но победить вас я не смогу, поэтому я убегу.
— Ты думаешь, в твоем состоянии сможешь уйти от меня?
— Может, и нет. Но только если вы оставите своего спутника здесь одного и погонитесь за мной.
Фигура Тея Суна начала медленно отступать во тьму.
— Стой! Ни с места!
— Нет, я ухожу. Если мне удастся сбежать, завтра в полдень я спущусь в город. Там и убейте меня.
Тей Сун растворился за границей света от наших свечей.
Ай Фа топнула ногой, готовая броситься в погоню, но тут же замерла и с досадой в глазах зыркнула на меня.
— Проклятье! Да что с этим мужиком не так?!
В итоге Ай Фа не могла оставить меня одного, и Тей Сун снова благополучно исчез.
Второй период (Синяя луна, 8–17 дни)
День восьмой (Синяя луна, 15 день)
① Расходы на продукты
«Гиба-бургер» — 60 порций …… 31,55a
«Мяаму-жаркое» — 90 порций …… 41,55a
«Тушёная гиба» — 40 порций …… 22a
Итого за 3 блюда:
31,55 + 41,55 + 22 = 95,1a
② Прочие расходы
Оплата труда …… 39a
Аренда места и лотка (посуточно) …… 4a
Мясо гибы …… 12a (покупка у дома Ву)
Итого: 55a
Общие расходы:
95,1 + 55 = 150,1a
Выручка:
252a (126 порций с лотка) + 80a (постоялый двор) = 332a
Чистая прибыль:
332 − 150,1 = 181,9a
Суммарная чистая прибыль:
1200,3 + 181,9 = 1382,2a
(эквивалентно примерно 115 комплектам рогов и клыков гибы)
Примечание: Вяленое мясо: 800 г, выручка 12a. Будет учтено суммарно на 10-й день.
http://tl.rulate.ru/book/149243/9844108
Готово:
