Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли еще будет!
Так завершился наш ужин — тихий, спокойный, даже умиротворяющий.
Я, как обычно, убрал посуду, закрыл крышку одного из подсвечников — и всё, настало время разобраться с тем, от чего никуда не денешься.
— Сразу скажу, Асута, — спокойно произнесла Ай Фа, освобождая свои золотисто-каштановые волосы и встряхивая их обеими руками. — Слова, что мы слышали от Газрана Лутим и остальных, были обращены к тебе. Разумеется, я выскажу своё мнение и дам совет как глава дома, но решать в итоге — тебе.
— Ага, понял.
— И ещё одно, — добавила она после короткой паузы. — В этом деле тебе не нужно учитывать положение дома Фа.
— Э?
— Это всего лишь честная сделка. Даже если ты потерпишь неудачу, никто не понесёт за это наказания. А если добьёшься успеха — от этого связь между Фа и Лутим не станет крепче. Ни выгоды, ни убытка. Всё просто.
Её распущенные волосы мягко колыхнулись в полумраке. У незамужних женщин волосы не стригут, и у Ай Фа они были очень длинные.
— …Тогда что будет с ними? — спросил я. — Если я провалюсь — что станет с теми двоими?
— Ничего. Они лишь потеряют доверие рода и станут посмешищем. Скажут: «Наследник Лутим испортил собственную свадьбу, поставив на кон гордость охотника ради какой-то нелепой забавы».
— Вот что мне всегда в тебе нравится — прямота, без лишних реверансов. …Ааа! Ну и что же мне теперь делать?!
— Не кричи, — спокойно заметила она. — О чём ты, собственно, переживаешь? Это ведь совершенно безопасное дело. Мне кажется, ты просто не можешь проиграть.
Ай Фа, опершись спиной о стену, чуть склонила голову.
— Газран Лутим хочет, чтобы ты приготовил то, что уже умеешь. Ничего особого не требуется. Стейк, котлеты, суп и жареный пойтан — уже этого достаточно, чтобы удивить гостей.
— Может, и так, — вздохнул я. — Но на празднествах, говорят, принято варить в котле всевозможные овощи, чтобы показать богатство. Вчера мать Миа Рей сама это сказала. Вот я и решился впервые использовать тино и пра — чтобы придать пышности.
Ай Фа снова качнула головой, и её волосы блеснули в неустойчивом свете свечи. Из-за плохого пламени я едва различал выражение её лица.
— Так вот, — продолжил я. — Каким бы необычным ни показалось людям моё блюдо, если там не будет привычных ярких овощей, некоторые могут почувствовать, что чего-то не хватает. Или даже рассердиться. А если к тому же им не понравится вкус — для них праздник окажется испорчен.
— ………
— А ведь это свадьба. Настоящая. Там будут упрямые старики, может, кто-то ещё более своенравный, чем Донда Ву. И такие люди предпочтут старый добрый суп с пойтаном. Сто людей — сто вкусов. Из-за того, что я однажды забыл об этом простом факте, Донда Ву разнёс моё блюдо в пух и прах, и мне было больно как повару. С тех пор я больше не верю в сказку, будто все безоговорочно примут мою еду.
— Асута, — негромко сказала Ай Фа. — Чего ты так боишься? Я не понимаю.
В её голосе прозвучала лёгкая растерянность.
— Но ведь Газран Лутим сам пожелал, чтобы ты стал поваром на их пире. Он доверил тебе самый важный вечер своей жизни, еду, которой будет угощать самых дорогих людей. Разве это не великая честь?
— Это и есть честь, — кивнул я. — Именно потому, что она слишком велика для меня, я и боюсь. Газран и Ама Мин так искренне верят в меня, что готовы поручить такое важное дело. И, чувствуя это, я просто не могу не бояться.
— …Всё равно не понимаю, — произнесла она.
Ай Фа чуть пожала плечами. Её силуэт колыхнулся в свете свечи.
Я поднялся, подошёл ближе и сел прямо перед ней.
— Что такое? — недоумённо посмотрела она, чуть нахмурив брови. Глаза у неё были спокойные, мягче, чем я ожидал.
— Прости. Просто не вижу твоего лица, а это тревожит. Если тебе не по душе такая близость, я зажгу ещё одну свечу.
Ай Фа медленно покачала головой.
— Асута. Ты даже после того, как справился с испытанием Донды Ву, всё ещё полон сомнений? Я впервые вижу, чтобы ты так терял уверенность в своём собственном кулинарном искусстве.
— …До сих пор у меня всегда были личные причины, — сказал я. — Хотел помочь Рими Ву и Джибе Ву, хотел убедить Донду Ву… Наверное, именно поэтому у меня хватало смелости ввязываться даже в безрассудные дела. Но — сейчас всё не так.
Я посмотрел в прекрасные голубые глаза Ай Фа.
— У меня нет с Газраном Лутим никакой особой связи. Я им ничем не обязан. Даже не знаю, правы они или нет. И уж тем более не знаю, правильно ли будет вмешиваться. Потому что я…
— …Потому что ты не из этого мира? — тихо закончила за меня Ай Фа.
В её взгляде мелькнуло раздражение.
— Похоже, твой взгляд всё ещё затуманен, Асута. Когда ты столкнулся с Дондой Ву, ты сумел увидеть верный путь. А сейчас — ничего не видишь.
— Чего ты хочешь сказать?
— Неужели непонятно? Ни благодарность, ни связи, ни правота — ничего этого не нужно. И решать, правильно это или нет, тоже не тебе — это говорил и Газран Лутим. Они просто хотят твоей силы.
Она вдруг схватила меня за руку. Её лицо оказалось совсем близко — дыхание, запах костра, аромат её волос.
— Твою ценность определяешь не ты. Её определяют Газран Лутим и Ама Мин. Им не нужны ни добрые намерения, ни чувства, ни благородство. Они просто признали твою силу и сказали: “Продай нам её на одну ночь”. Это и есть уплата вознаграждения.
— Но…
— Добьются ли они желаемого результата — это уже их ответственность. А тот, кто продал, не должен переживать об этом. Асута, ты ведь… —
Ай Фа на миг задумалась, а потом спросила:
— Сегодня в постоялом городе ты купил еду из столицы, верно?
— Ага. Не сказать, чтобы вкусно, но и не отвратительно.
— Почему ты купил её, отдав медь?
— Ну… просто запах был неплохой и выглядело аппетитно.
— И вкус был достоин этой цены?
— Нет. Думаю, цена была завышена — как за бутылку фруктового вина.
— Тогда ты собираешься требовать деньги обратно?
И тут… мне будто что-то открылось.
— Ты заплатил за еду, потому что сам нашёл в ней ценность, — продолжала Ай Фа. — Так же и Газран Лутим с Ама Мин нашли ценность в твоей готовке и хотят заплатить тебе. Что будет после покупки — уже их дело. Даже если окажутся недовольны, жаловаться им не на что.
— Ай Фа…
— К тому же они уже пробовали твою пищу. Они знают её вкус и всё равно готовы платить, чтобы снова его испытать. Ты ведь говорил, что на родине продавал еду. Почему же теперь отказываешься? Я этого не понимаю.
— Понял… — сказал я наконец. — Понял, чего именно я боялся.
Газран Лутим и его спутники — просто клиенты.
У нас нет связей. Нет долгов, нет обязательств. Даже если я откажусь — никто не имеет права упрекнуть меня. Если кому-то не понравится моя еда, я не обязан чувствовать себя виноватым.
И именно поэтому… мне было страшно.
Потому что никто не потребует с меня ответственности — именно это и пугало больше всего.
Меня ужасала сама мысль, что моим блюдам назначат цену,
что моя готовка станет товаром.
— Я ведь… никогда не держал свой ресторан. Это был отцовский бизнес, — выдавил я наконец, — а я всего лишь помогал ему.
Чтобы понять, что за чувства ворочались у меня внутри, я произносил их вслух.
Ай Фа слушала молча, не перебивая.
— Платили не мне, а отцу — за его труд, — продолжал я. — Да, я варил рис, жарил мясо, шинковал овощи… но это всё равно была не моя еда. Это была его еда. Так я всегда думал.
— Понимаю, — тихо сказала Ай Фа.
— Потом я попал в этот мир. Встретил тебя — и начал готовить ради тебя и ради себя. Потом появились Рими Ву, Джиба Ву, Донда Ву… И я стал кормить людей. Но это ведь не было делом, не было торговлей. Я просто хотел, чтобы они попробовали мою еду.
— Понимаю, — снова кивнула она.
— Вот почему я не стал вмешиваться вчера, когда речь шла о Донде Ву. Там не было места для меня как повара. Семейная еда, приготовленная всеми вместе, — вот что должно было согреть сердце того человека.
— Верно.
— А теперь всё наоборот. Теперь именно повар нужен им. Я.
По спине пробежал холодок. Несмотря на мягкую ночную прохладу, меня трясло, будто от озноба.
— И это… пугает меня.
— …
— Когда люди из рода Ву хвалили мою еду, это было совсем другое. А теперь — решать будут чужие, незнакомые люди. Стоит ли полблюда моей работы их монет — вот что они оценят хладнокровно, без симпатии, без связи. Наверное, именно этого я и боюсь.
— Ты так говоришь… — Ай Фа чуть отстранилась, а потом вновь наклонилась ближе.
— Но теперь в твоих глазах снова появился свет.
— Да… — я невольно улыбнулся. — Ведь впервые в жизни кто-то признал во мне повара. Это безумно страшно… и чертовски приятно.
— Значит, ты примешь их предложение?
— …Хочу принять, — выдавил я с трудом.
Желудок болезненно сжался, будто пытаясь вытолкнуть всё, что я недавно съел.
— Если эти люди так высоко меня оценили… я хочу оправдать их ожидания. Хочу, чтобы мне не было стыдно называться поваром.
Дрожь не проходила.
Казалось, вот-вот вырвет.
Я сам удивился, какой я, оказывается, слабак.
И вдруг — ладонь Ай Фа коснулась моей щеки.
Едва-едва, почти невесомо.
Её глаза были совсем близко — голубые, спокойные, светлые.
— …Я тоже горжусь тобой, — сказала она тихо.
И под этим взглядом —
дрожь ушла.
http://tl.rulate.ru/book/149243/8592953
Готово:
