Так вот — в итоге я оказался в гуще сумеречного леса, пробираясь сквозь заросли бок о бок с Ай-Фа.
Похоже, ночь действительно близко: вокруг уже заметно стемнело.
— Из-за тебя я потеряла уйму времени. Если в такой темноте на нас нападёт гиба — нам конец.
Я, прихрамывая и опираясь на левое плечо Ай-Фа, переспросил:
— Гиба? Это ради неё ты устроила ту ловушку? Это же, случайно, не то кабанообразное чудовище, на которое я нарвался?
— …Кабанообразное?
— Ну да. Такое чёрное, округлое, и с рогами вот тут, на голове…
— Это и есть гиба. Ты её видел?
— Видел? Да она меня до полусмерти гоняла! В итоге я и угодил в ту яму.
— Глупец. Когда за тобой гонится гиба, самое разумное — лезть на дерево.
— Вот видишь, ты говоришь «самое разумное», а я-то этих ваших правил не знаю!
Сказав это, я глянул на плечо, за которое держался.
— Слушай… а этот меховой плащ, случайно, не из шкуры гибы?
— Разумеется. Я — из народа, что живёт у края леса. Мы, жители Морихена, охотники на гиб. Мы убиваем их, едим их мясо, а клыки, рога и шкуры продаём.
Ай-Фа осторожно раздвинула ветви и бросила на меня раздражённый взгляд.
— …А жители Каменного города зовут нас «пожирателями гиб» и презирают.
— Хм? А за что, интересно? Мясо-то кабана, поди, вкусное.
Не то чтобы я хвастаюсь, но однажды — на зимних каникулах в средней школе — я участвовал в охотничьем лагере, где мы разделывали кабанов и оленей. Так вот, приготовленное тогда кабанье рагу было просто божественным.
— …Это не «кабан», а гиба. Мясо гибы жёсткое и вонючее. Поэтому и нас, кто ест гибу, считают вонючими.
— Вонючие? Да ну, ты сама-то пахнешь просто восхитительно!
Глаза Ай-Фа — глубокие, синие — стали ещё холоднее.
Эх… с девушками её возраста всегда трудно.
И, надо сказать в её защиту, вовсе не мясом от неё пахнет. Скорее, чем-то сладким, вроде спелых фруктов, перемешанных с лёгким ароматом трав — и всё это с тёплой, еле уловимой нотой жареного мяса, которая сводит меня с ума и раззадоривает аппетит.
— Нет, правда. У меня нюх хороший. Уверен, эта гиба вкусная — если знать, как готовить.
— …Пища не бывает «вкусной» или «невкусной». Это пища.
Вот это уже кощунство.
Такое высказывание — плевок в душу любому, кто хоть раз стоял у плиты!
Но спорить сейчас смысла не было, и я решил заткнуться и сосредоточиться на ходьбе.
Минут через пятнадцать пути лес вдруг закончился — перед нами открылось пространство.
Мы вышли к поселению.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и в его оранжевом свете мерцала тихая горная деревушка.
(…Так вот оно какое — настоящее человеческое жилище.)
Меня вдруг охватило странное, тёплое чувство.
На склонах, будто высеченных из скал, стояли деревянные домики, кое-где мерцал свет, а в небе поднимался белый дым вечерних очагов.
(…Вот видишь. Всё-таки пахнет вкусно.)
Запах белка дичи и, вероятно, пряных трав и специй растворялся в воздухе.
Было непросто усмирить урчание собственного живота, чтобы не рассердить Ай-Фа.
— За пределами леса всё спокойно и даже ничего. Сколько, кстати, людей живёт в этом поселении?
— Не знаю. Наверное, не более пятисот.
— Пятьсот? Неплохо для такой большой группы. По виду домов их не так уж много, правда.
— Люди Морихена разбили свои поселения вдоль от севера до юга, так что они как бы разделяют гору Морга и владения Дженоса. Добраться от края одного поселения до другого займёт больше полудня.
Хм. Значит, их территория очень вытянутая, а жилища расположены разрозненно. Низкая плотность населения даёт простор, но назвать такое «поселением» как-то странно.
Я хотел было ещё собрать информации, но тут появился неожиданный нарушитель.
— Эй, Ай-Фа! Кто этот тощий голодранец? — раздался снизу грубый мужской голос.
Я отпрянул, Ай-Фа тихо цыкнула.
— Пустяки. Тебе не твоё дело, Дига-Сун.
— Да не может быть! Дом Сунов отвечает за людей Морихена, знаешь ли.
К нам подошёл высокий, крепкого телосложения юноша, одетый почти так же, как Ай-Фа.
Он высокий — по моим меркам, около 180 см. Костяк и мускулатура крепкие, видно, что весит почти восемьдесят килограммов.
Коротко стриженные тёмно-каштановые волосы, смуглая кожа, синие глаза — по цвету такие же, как у Ай-Фа. На нём также меховой плащ и тканая кираса, а на шее — куда больше ожерелий из клыков, чем у Ай-Фа. У пояса — такой же тяжёлый широколезвийный нож и малый кинжал.
Он встал поперёк нашего пути и без стеснения уставился на нас.
— Хм. Какой странный прикид. Какой ты народ? — протянул он.
Голос его был низкий и грубый, но в нём чувствовалась какая-то затянутость речи, неприятная на слух. И хотя глаза у него синего цвета, они были мутные и тусклые.
Это был второй встретившийся мне человек в этом мире, но первое впечатление было далеко не дружелюбным.
Я же вырос в торговле и знал, что надо держать лицо, поэтому решил улыбаться и быть приветливым, но Ай-Фа перегрозила раньше меня:
— Не твоё дело. У меня нет долга перед домом Сунов, и больше того — этот мужчина доставил мне только неприятности. Мне лень с ним разговаривать, так что пропади и ты, Дига-Сун.
— Что ты сказала, мерзавка…
Цвет лица молодого человека изменился, но Ай-Фа не смутилась:
— Если есть жалобы — вызывай на поединок. Если нет — не показывайся мне больше. Ты мне противен, Дига-Сун.
Сказав это, Ай-Фа быстро пошла вперёд.
Я, опираясь на её плечо, не мог ничего поделать, кроме как прихрамывая следовать за ней. Когда мы проходили мимо разъярённого юноши, я вежливо ему кивнул.
— Эта странная сварливая стерва! Следи, чтобы тебя не перепутали с гибой и не раскололи череп сзади!
Голос мужчины, утратившего самообладание, эхом разнёсся у подножия горы. Идиллию был нанесён ущерб.
— Слушай, может, чужому мне не стоит вмешиваться, но не лучше ли поддерживать соседские отношения получше?
— …Тот, кого ты называешь Дига-Суном, в ту ночь, когда умер мой отец, пробрался в мою постель, чтобы надругаться надо мной. Я избила его так, что он не мог встать, и столкнула в реку.
— ………
— С тех пор меня лишили места в этом поселении за то, что я опозорила сына семейства Сун. …И ты предлагаешь мне теперь заботиться о таких людях?
— Ладно, беру свои слова обратно. Видимо, вежливость тут зря. Может, я тоже дам ему пощёчину?
Как только я отпустил её плечо и остановился, Ай-Фа резко схватила меня за запястье. Тонкие, но мощные пальцы вонзились в кожу.
— Что ты говоришь? Дига-Сун не заслуживает даже удара.
— Но ведь несправедливо, что из-за него тебе приходится страдать.
— Я вовсе не страдаю. Связи с теми, кто мне не родня, только раздражают; мне даже полегчало.
Её синие глаза, испустившие свет не в пример более решительный и сильный, уставились на меня с гневом.
— Если ты покалечишь кого-нибудь из дома Сун, наказание ляжет на меня, поскольку я приняла тебя в своё поселение. В таком случае меня действительно изгнали бы. Ты хочешь, чтобы я жила как дикарь?
— Ага… да, ты права. Прости. Я не подумал о твоём положении. Наверное, я стал раздражителен от голода.
В тот момент мой желудок, будто соглашаясь, заурчал: «гугюру».
Ай-Фа по-прежнему держала моё запястье и снова начала дрожать плечами.
— Ты это нарочно? Ты хочешь, чтобы тебя тоже толкнули в реку?
— Н-нет, я не могу так искусно управлять своим животом. И вообще — если хочется смеяться, то смейся.
— Заткнись!
Ай-Фа оттолкнула мою руку и снова двинулась быстрым уверенным шагом.
Я поспешил ухватиться за её левое плечо.
Наблюдая её покрасневшие уши и затылок, я невольно подумал: «Всё же люди этого мира, когда их трогаешь, тоже тёплые».
http://tl.rulate.ru/book/149243/8443497
Готово:
