Когда Харви очнулся и, шатаясь, выбрался из погреба, он обнаружил, что лаборатория была в полном беспорядке.
Охотник Пирс лежал на полу без сознания, истекая кровью из раны в груди, и был бледен, как полотно.
Астарон, заточённый в янтарном кристалле, был весь в крови, его глаза были закрыты, и он не реагировал.
Лайнер лежал лицом вниз, уткнувшись в кровавый, совершенно неузнаваемый труп. Казалось, у него закончилась энергия, и он отключился из-за перегрева.
— Я использовал... магический артефакт, чтобы поделиться жизнью с Пирсом... Он ещё может быть спасён...
Астарон внезапно открыл глаза и издал слабый голос.
Харви кивнул и поспешно схватил зарядный кабель, воткнув его в гнездо на поясе Лайнера.
Пока Лайнер перезагружался, он немедленно вернулся в главный дом поместья, достал из кабинета алхимическое кровоостанавливающее зелье. Половину он влил в рот Пирса, который был в глубокой коме, а другую половину вылил на колотую рану в его груди.
Сейчас он совершенно не осмеливался передвигать тело Пирса и не мог найти ни одного священника, который мог бы применить целительное Божественное заклинание, поскольку все жители Вороньего Ущелья давно переехали в Гризлибург.
Раньше, чтобы обработать несмертельные раны, он мог с трудом использовать свои собственные лечебные зелья, которые давали определённый лечебный эффект.
Но перед лицом такого очевидно угрожающего жизни тяжёлого ранения, кроме высокоуровневых целительных Божественных заклинаний, он был совершенно бессилен.
— Астарон, как долго твоё разделение жизни может продержаться?
Бледное лицо вампира-полукровки теперь выглядело пепельным.
Он с трудом пошевелил губами и тихо ответил:
— Магический артефакт использует мою ментальную силу для поддержания эффекта разделения жизни. Я могу продержаться максимум два часа.
Лайнер к этому времени уже очнулся и растерянно вытирал кровь и куски плоти, которыми он был забрызган. Казалось, он ещё не оправился от своего эмоционального срыва.
— Старший маг, я.… я только что, только что убил кого-то? — дрожащим голосом спросил он то, ответ на что уже знал, в его голосе слышались нотки плача.
Харви вздохнул, чувствуя, как голова раскалывается, и мог только утешать:
— Лайнер, ты сделал это, чтобы спасти Пирса и Астарона. Не вини себя слишком сильно.
В конце концов, это была первая алхимическая форма жизни, обладающая человеческим разумом и нормальными эмоциями, и она сильно отличалась от тех холодных, безжизненных существ, которые действовали исключительно по магическим инструкциям.
Харви понимал его страх и растерянность после первого убийства.
Он просто беспокоился, не является ли этот внезапный срыв следствием некоторой мутации, вызванной слиянием алхимического тела и души.
Но сейчас не было времени вдаваться в подробности. Жизнь Пирса висела на волоске, а без готового алхимического тела у Харви не было даже шанса спасти его с помощью переноса души.
Астарон задумался на мгновение и медленно сказал:
— Есть ещё один способ, которым можно попробовать спасти господина Пирса.
Он повернул глаза и тихо посмотрел на кладовую у стены мастерской:
— Но сначала нужно разобраться с другой проблемой. В той кладовой прячется ещё один человек. Я чувствую его запах, пахнет рыбой...
Пять чувств вампиров намного превосходят человеческие. Астарон почуял запах другого скрытого врага сразу же, как только обнаружил нападавшего.
Его просто смущало, почему, когда ситуация была такой критической, противник всё ещё прятался там и не вышел, чтобы помочь своему товарищу, безучастно наблюдая, как Лайнер забивает его до смерти кулаками.
Лицо Харви стало серьёзным. Хотя он верил в интуицию вампира-полукровки Астарона, он не осмеливался недооценивать его.
У него не было под рукой готовых магических материалов, поэтому он не мог применить ни "Кислотный Всплеск", ни "Ядовитый Туман", ни "Коррозию".
В его рунах не было гравировки для мгновенного заклинания.
Как заклинатель-исследователь, единственное агрессивное заклинание, которое он мог активировать с помощью заклинания, было недавно выученное им заклинание, называемое «Эфирный Удар».
Это было заклинание ментальной атаки второго круга. Строго говоря, оно не относилось к некромантии, но его можно было с трудом активировать энергией смерти.
Эффект заключался в том, чтобы ввести противника в кратковременное состояние психического оцепенения и вызвать определённое нарушение разума и мышления.
Учитывая, что это заклинание не могло напрямую причинить вред врагу, прячущемуся в кладовой, Харви не забыл поднять монтировку, которую Пирс уронил на пол, и, приглушая шаги, подошёл к двери.
Он открыл дверь с помощью "Руки Мага" и встал сбоку от двери, напевая заклинание, готовый применить магию в любой момент.
— У-у-у-у... не убивайте меня! Не убивайте меня! Я ничего не делал...
— У-у-у-у... это о-о-он заставил меня, заставил меня показать дорогу...
Из тёмной комнаты выполз на четвереньках человек. Он был одет в потрёпанную простонародную одежду, брюки были покрыты грязью, а по бледному лицу текли слёзы и сопли, сливаясь в отвратительное месиво.
http://tl.rulate.ru/book/148995/8345894
Готово:
