Глава 108. Бесстыжий Локонс
Стараниями Тома Риддла, после того как Дамблдор забрал тот грязный клочок бумаги, факультет Гриффиндор пополнил свою копилку ещё на тридцать очков.
Что же до угроз Снейпа, который вчера грозился снять с него сто очков и назначить отработку, то Директор в одностороннем порядке счёл их пустыми словами, сказанными в сердцах, и отменил наказание. Решение это, разумеется, вновь привело Снейпа в ярость.
Сайрен поначалу даже обрадовался и был готов простить Снейпу даже то, что тот тайком умыкнул у него полфлакона сока Мандрагоры.
Однако когда уже третий человек подошёл к нему с расспросами о вчерашнем происшествии, он начал понимать чувства Снейпа.
Неведомо как, но слухи о событиях минувшей ночи разнеслись по всей школе. Теперь каждый знал, что Сайрен подвергся нападению таинственного существа и едва не лишился жизни.
Даже сам процесс его окаменения описывался в мельчайших подробностях: мол, сидел он, бедняжка, в углу коридора, с застывшим в глазах ужасом, словно в ожидании могущественного волшебника, что спасёт его от смертельной угрозы.
Сайрен, слыша эти пересказы из уст Гарри, чувствовал, как всё внутри него сжимается, а по коже от неловкости бегут мурашки.
Неужели он и вправду так выглядел?
Кажется, нет. Он считал, что среагировал довольно быстро: сначала использовал душу Единорога, чтобы избежать взгляда Василиска, а затем окаменение помогло ему скрыться от чутья чудовища.
К тому же он намеренно оставил сок Мандрагоры, чтобы в школе смогли быстрее приготовить зелье для снятия окаменения…
Впрочем, из-за Единорога этот шаг оказался излишним. Сайрен впервые узнал, что душу Единорога можно использовать и так. Передвижной талисман против Чёрной Магии?
Вот уж чего Сайрен никак не ожидал. Но в остальном, даже вспоминая всё произошедшее, он не считал, что совершил хоть одну ошибку.
— Меня чуть не убили, и я действительно окаменел, но никакой паники не было, — произнёс Сайрен уже в который раз.
— Да откуда вы вообще всё это слышите?
— Вся школа гудит, — ответил Рон.
— Мне кажется, ты и сам мог бы догадаться, — Гарри вдруг взглянул на Гермиону и понизил голос. — Этот преувеличенный стиль, словно все ждут явления героя… Тебе это ничего не напоминает?
Хм?
После слов Гарри Сайрен и впрямь ощутил нечто знакомое, словно он уже читал нечто подобное совсем недавно.
«Измученные нападениями Оборотня, жители деревни денно и нощно молились о явлении могущественного волшебника, что прогонит зверя…» — да ведь это же сюжет из книги Локонса «Скитания с Оборотнями»!
…
И действительно, на следующий день слухи вновь преобразились.
Первая часть осталась прежней: Сайрен подвергся нападению, не смог сопротивляться и лишь беспомощно наблюдал, как превращается в камень.
В этот раз, однако, у истории появилось продолжение: праведный Локонс вовремя подоспел на место происшествия, и нападавший, объятый ужасом, в панике бежал. Так Сайрен был спасён.
— Тебя и правда спас Локонс? — на уроке Травологии, пока Профессор Спраут показывала, как утеплять Сморщенный Инжир на зиму, Рон и Гарри неотрывно смотрели на Сайрена.
Гермиона сперва делала вид, что ей всё равно, но потом тоже невзначай придвинулась поближе.
— А вы как думаете? — Сайрен обрезал лишнюю ветку и с досадой произнёс: — Эта тварь осмелилась напасть на меня на восьмом этаже, а это значит, что она даже Дамблдора не боится. Вы и вправду считаете, что её могло напугать имя Локонса?
— Нет! — выпалил Гарри.
— Н-не обязательно… — возразила Гермиона. — Профессор Локонс, он более… активен. Да, он совершил столько поразительных подвигов, он самый популярный волшебник магического мира, а Директор Дамблдор уже давно не появлялся на публике.
— Гермиона, Дамблдору и не нужно появляться, — взглянул на неё Рон. — А Локонс ни разу не применил при нас ни одного заклинания. Ни единого.
Мелкие уловки Локонса поначалу помогали ему выкручиваться, но с начала учебного года прошло уже два месяца, и всё больше учеников замечали, что на уроках он не сотворил даже простейшего Освещающего Заклятия — всё делали студенты.
— Но… — Гермиона растерянно замолчала, но, взглянув на Профессора Спраут, вдруг что-то вспомнила.
— Но другие профессора ничего не сказали! Не забывайте, там были многие, включая Директора, — убедив в первую очередь себя, Гермиона говорила всё увереннее.
— Если бы Профессор Локонс солгал, то по крайней мере Профессор МакГонагалл уж точно бы его разоблачила.
— В этом-то и вся его хитрость, — развёл руками Сайрен.
Василиск и вправду скрылся до прихода профессоров. Неважно, по какой причине, но он исчез.
И хотя Сайрен знал, что профессора тут ни при чём, остальные-то этого не ведали.
Поэтому, когда Локонс бесстыдно присвоил все заслуги себе, никто из преподавателей не стал ему прямо возражать, ведь никто не знал наверняка, не был ли Василиск и впрямь напуган.
То же самое и с исцелением Сайрена. Никто из профессоров не успел ничего предпринять — он сам необъяснимым образом вышел из состояния окаменения.
Позднее Дамблдор предположил, что это как-то связано с таинственным призраком Единорога.
Но Локонс на одном из уроков по Защите от Тёмных Искусств «невзначай» обмолвился: «Я лишь тайком применил Заклинание Возвращения Человеческого Облика и не ожидал, что оно сработает… Я имею в виду, до этого даже у Директора ничего не вышло, и я думал, что и это заклинание будет бесполезно».
В тот момент Локонс стоял в стороне, и никто не видел, применял он какие-либо чары или нет. Так что, хоть все и догадывались, что он, скорее всего, хвастается, никто не стал утруждать себя спором.
Даже Сайрен молчал, лишь изредка возражая, когда его спрашивали напрямую.
История с душой Единорога была слишком невероятной, и, расскажи он её, ему бы поверили ещё меньше.
К тому же найденная в туалете книга «Я — волшебник» вновь заставила Сайрена усомниться в Локонсе.
Неужели дневника у него и вправду нет? Тогда почему в туалете нашлась именно его автобиография?
Кто, кроме самого Локонса, стал бы повсюду таскать с собой такую толстую книгу?
Хотя Сайрен и рассказал обо всём Дамблдору, ему и самому не терпелось отыскать того, кто завладел его будущей Сердцевиной для палочки.
Лучше бы, конечно, найти дневник раньше Дамблдора, иначе придётся искать другие Крестражи.
Кстати…
Сайрен вдруг вспомнил, что в Хогвартсе, кажется, есть ещё один Крестраж — Диадема Когтевран. Она спрятана в Выручай-комнате.
От волнения он чуть было не срезал плод Сморщенного Инжира. Он вовремя отдёрнул руку, но острые ножницы всё же задели кожицу.
От этого сочный плод мгновенно съёжился, уменьшившись до десятой части своего прежнего размера.
— Сосредоточьтесь, Мистер Олливандер! — Профессор Спраут выглядела недовольной.
Но она знала, что Сайрен вчера едва не погиб от клыков Василиска, и, решив, что он ещё не оправился от потрясения, не стала ничего говорить и даже не сняла очки. Она лишь дала ему новый Сморщенный Инжир.
На этот раз Сайрен больше не отвлекался и в два счёта обрезал лишние ветви.
Когда почти все закончили, Профессор Спраут начала раздавать свёртки фланели, попутно спрашивая:
— Кто-нибудь знает, почему Сморщенный Инжир нужно утеплять перед зимой?
Гермиона инстинктивно вскинула руку.
— Отлично, Мисс Грейнджер.
— Потому что из-за холодной погоды его плоды сжимаются и перестают расти, — ответила Гермиона.
— Совершенно верно. Пять очков Гриффиндору, — удовлетворённо кивнула Профессор Спраут.
— А кто знает, почему бы не перенести его в более тёплую теплицу?
— Слишком тёплая среда также заставляет плоды прекращать рост, — Гермиона даже не села и тут же ответила. — То же самое происходит и при опасности.
— Превосходно. Ещё пять очков Гриффиндору.
Неизвестно, было ли это связано с тем, что Сайрен только что принёс факультету сто тридцать очков, но награды от Профессора Спраут тоже как-то «усохли»: с десяти очков за вопрос до пяти.
— Пожалуйста, будьте осторожны. Эти плоды Сморщенного Инжира ещё не до конца созрели, — Профессор Спраут ещё раз взглянула на Сайрена и только потом разрешила всем приступить к работе — обматывать ветви фланелью.
Это был довольно скучный и незамысловатый процесс, поэтому, как только Профессор Спраут отошла в другой конец теплицы, троица вновь вернулась к обсуждению Локонса.
Узнав от Сайрена правду о вчерашней ночи, Гарри и Рон гневно заявили, что разоблачат обманщика.
— Я подозреваю, что все его подвиги тоже выдумка, — сказал Рон. После того как ему пришлось изображать Оборотня на уроке, его симпатия к Локонсу упала до нуля.
Это было так унизительно, что он потом два дня не решался заговорить с одноклассниками.
«Ты-то всего раз», — невозмутимо поправив очки, подумал Гарри.
Как штатный исполнитель ролей чудовищ на уроках Локонса, Гарри уже давно ко всему привык. Теперь он мог без тени смущения издавать самые разные вопли.
Вой Оборотня — самый протяжный, рык Йети — более низкий и густой, крик Банши — короткий и пронзительный… Всё это были плоды горького опыта.
— Ты просто предвзято относишься к Профессору Локонсу, — возразила Гермиона. — Его книги школа утвердила в качестве учебников. Как они могут быть фальшивыми?
— Кто знает, может, Директора Дамблдора просто обманули.
— Только ты мог такое подумать.
Казалось, всё вернулось к началу учебного года, когда Рон и Гермиона без конца спорили из-за Локонса.
Сайрен же продолжил расспрашивать Гарри.
— В Локонсе есть что-нибудь странное?
Гарри задумался и покачал головой:
— Не думаю. Он ведь каждый день такой, разве нет? Постоянно раздаёт автографы, пытается красоваться перед другими профессорами.
— Хагрид говорил, Локонс пытался научить его, как не дать Водяным забраться в колодец. Но в Хогвартсе вообще нет Водяных.
Говоря о Локонсе, Гарри, казалось, мог жаловаться бесконечно.
Сайрен слушал, обматывая последним куском фланели ветку Сморщенного Инжира.
Судя по всему, в поведении Локонса ничего не изменилось. Не похоже, чтобы на него повлиял дневник.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/148783/8765791
