Юань Тао не ожидала такой грубости, сразу же закашлялась. Ли Линь запаниковал, повернулся и налил ей воды. Поднес к губам, но пролил половину на ее грудь.
— Ладно, ладно, — Юань Тао кашляла, ее лицо покраснело. — Не надо, не стоит вам, Юн-ван, ухаживать за служанкой.
Ли Линь недовольно сказал:
— Тебе просто не повезло.
Затем, поняв, что сейчас не время для шутки, откинул полог палатки:
— Ладно, пойду посмотрю, есть ли что-то горячее.
Юань Тао с трудом сдерживала сонливость:
— Ладно, я не голодна, просто хочу поспать.
Ли Линь ответил:
— Лекарь велел сначала выпить лекарство, потом спать. Подожди немного, — он снова уселся на маленькую скамеечку.
Юань Тао из последних сил пыталась сохранить бодрость, отвлекая себя разговорами:
— А что будет с тем белым оленем?
Ли Линь задумался и серьезно ответил:
— Белый олень — символ благословения. Третий брат не стал его убивать, и это добрый знак. Когда вернемся, Шэнжэнь, конечно, оставит его у себя.
Юань Тао не понимала:
— Но если он символ благословения, зачем тогда Шэнжэнь приказал принцам охотиться на него?
Этот вопрос поставил Ли Линя в тупик, и он на мгновение замолчал.
Юань Тао вдруг оживилась:
— Кажется, я поняла!
— Ты поняла?
Она кивнула, глаза ее сверкали, как звезды:
— Шэнжэнь вовсе не хотел, чтобы принцы охотились на белого оленя. Убить его — дурное предзнаменование. Настоящее испытание заключалось в том, чтобы вывести оленя живым!
Ли Линь скептически хмыкнул:
— А если бы кто-то случайно подстрелил его?
Юань Тао улыбнулась, демонстрируя свою проницательность:
— Разве это не было бы частью испытания?
Ли Линь нахмурился, обдумывая ее слова, и вдруг осознал:
— Белый олень — благословение, значит, тот, кто его убьет...
Юань Тао закончила за него:
— ...Тот потеряет благосклонность Шэнжэня.
Ли Линь воскликнул:
— Вот оно что! — затем с восхищением добавил: — Юань Тао, больше не буду называть тебя глупой. Ты настоящая умница!
Юань Тао покачала головой:
— Это не я умная.
— Тогда что?
— Это... — она вспомнила темные, невозмутимые глаза Ли Шао. Не ее заслуга, что она догадалась. Именно взгляд Чжун-вана подсказал ей, что охота на белого оленя — не просто забава.
Кроме того, один вопрос все еще не давал ей покоя, и ответить на него мог только Ли Шао.
— Почему ты замолчала? — допытывался Ли Линь.
Юань Тао смущенно покачала головой:
— Ничего. Это всего лишь догадки...
Ли Линь сказал:
— Мне кажется, ты права, — наклонился ближе и понизил голос: — Кстати, ты так и не ответила на один вопрос.
— На какой?
— Кто приказал тебе отнести ладанку Чжун-вану?
Юань Тао с досадой ответила:
— Честно, не могу вспомнить. Разве что увижу ее снова.
Ли Линь вздохнул:
— Ладно...
...
— Ладно, — сквозь зубы процедил Ли Ин, ломая под ногой ветку. За ним, дрожа от страха, следовал Ли Яо.
— Ладно! — Ли Ин повторил, сжимая кулаки.
Ли Яо облизнул губы и робко позвал:
— Второй брат...
Ли Ин холодно взглянул на него:
— Не зови меня братом.
Он уже добыл немало дичи на охоте, но мысль о предстоящем пиру вселяла в него тревогу. Взглянув на луну и услышав бой часов, возвещающий глубокую ночь, он понял, что дальше откладывать нельзя. Он гневно бросил Ли Яо:
— Надеюсь, Шэнжэнь не станет разбираться. Иначе выпутывайся сам, — сделал несколько шагов к загородному дворцу Лишань, где должен был состояться пир, затем снова обернулся: — Белого оленя не добыли, зато Ли Шао получил все лавры. Проклятие! Всё пропало!
Ли Яо испытывал не столько обиду, сколько раскаяние. Он корил себя за то, что не довел дело до конца, и сожалел, что план с волками провалился.
Нехотя явившись во дворец, он робко занял свое место.
Остальные принцы тоже постепенно собрались. Вскоре Ли Ин увидел Ли Шао — тот уже сменил охотничий наряд, волосы были аккуратно уложены.
Ли Ин почувствовал стыд, но внешне сохранял безмятежность. Громко и сердечно он воскликнул:
— Третий брат, я только что слышал, какое испытание тебе выпало! — заботливо осмотрел Ли Шао с ног до головы: — Ты не пострадал?
Ли Шао оставался спокоен, лишь слегка улыбнулся:
— Благодарю за заботу. К счастью, все обошлось. А вот моя служанка серьезно ранена, едва не погибла.
— Служанка? — Ли Ин нахмурился, будто что-то вспоминая. — Та красивая девушка из твоего дома?
— Именно.
— Как она оказалась на охоте?..
Ли Шао ответил:
— К счастью, она заметила запах оленьей поджелудочной в ладанке и, опасаясь за меня, принесла огненные абрикосы. В критический момент она убила вожака стаи, и мы с Жэнь-ваном спаслись.
Ли Ин искренне восхитился:
— Не думал, что у нее такой характер. Мне действительно завидно, — затем добавил: — Говорят, ты вернулся с белым оленем, не причинив ему вреда. Это благоприятное знамение.
Ли Шао улыбнулся:
— Мне самому это кажется удивительным.
У дверей показалась тень Фэн Юаньи. Ли Ин жестом пригласил Ли Шао занять место:
— Шэнжэнь скоро будет. Давай садиться.
— Шэнжэнь прибывает! — провозгласил Фэн Юаньи, и все принцы склонились в поклоне.
Вскоре в зал вошли Шэнжэнь и его любимая наложница Хуй-фэй.
Шэнжэнь сказал:
— Это семейный пир. Поднимайтесь.
— Благодарим за милость Шэнжэня, — принцы заняли свои места.
Шэнжэнь продолжил:
— Сегодня добыча богатая. Я уже осмотрел ее.
Фэн Юаньи подхватил:
— Докладываю, Шэнжэнь, дичь уже отправили на кухню. Скоро подадут, а излишки раздадут воинам в честь праздника.
Шэнжэнь одобрил:
— Хорошо.
— Хорошо, — повторил он многозначительно, окидывая взглядом собравшихся. Взгляд остановился на Ли Шао: — А, Чжун-ван.
Прямо при всех Шэнжэнь назвал его:
— Чжун-ван.
Ли Шао немедленно встал и почтительно ответил:
— Ваш сын здесь.
— Я же сказал, это семейный пир. Зачем так напрягаться? Садись, — в голосе Шэнжэня звучала теплота.
— Слушаюсь, — Ли Шао медленно опустился на подушку.
Голос Шэнжэня был ровным и властным, одно его звучание внушало трепет:
— Помните, что я сказал перед охотой?
Фэн Юаньи улыбнулся:
— Шэнжэнь сказал, что добывший белого оленя получит особую награду.
Шэнжэнь кивнул:
— Так и было. Но Чжун-ван вернул мне оленя невредимым, — взгляд устремился на Ли Шао: — Расскажи, как так вышло?
Ли Шао уклонился от прямого ответа, просто сказав:
— Белый олень — священное животное. Ваш сын не осмелился причинить ему вред.
— Не осмелился? — Шэнжэнь усмехнулся. Его могучая фигура в свете факелов казалась позолоченной. — А знаешь, что теперь говорят? — голос его был полон власти. Служить императору — все равно что жить рядом с тигром. Даже между отцом и сыном не было истинной близости.
http://tl.rulate.ru/book/148513/8317604
Готово:
