Человек, сидевший рядом с Лексом, посмотрел ему в глаза.
Хотя очнувшись в нынешнем плачевном положении, он поддался панике и страху, но сейчас уже достаточно успокоился, чтобы начать соображать.
Ему, как и всем остальным, было ясно: Лекс что-то замышляет.
Скорее всего, он пытался сбежать, что было вполне логично.
Но, честно говоря, мужчина не видел ни единого способа выбраться из этой передряги.
В таком случае ему оставалось лишь одно — сделать всё, чтобы его не втянули в лишние неприятности.
— Думаю, чем больше, тем веселее, — сумел выговорить мужчина, не заикаясь.
— Один человек, осознавший ценность жизни с целью, — это всего лишь один человек. Как он может соперничать с толпой?
Мужчина не знал, какая цель у Лекса, но ему казалось, что тот хочет обеспечить собственное выживание ценой остальных, поэтому он не мог согласиться с его словами.
Он и не подозревал, что среагировал именно так, как и рассчитывал Лекс.
— Знаешь, а ты прав. Я ошибся. Слишком зациклился на выборе между качеством и количеством, но ведь нет причин, почему нельзя получить и то, и другое.
Каким бы слабым и поспешным ни был этот довод, Лекс хотел создать прецедент: показать, как кто-то меняет свои взгляды, столкнувшись с лучшей альтернативой.
Он не надеялся взывать к благоразумию Мастера Игры, чтобы тот изменил свои планы.
Нет, этим поступком Лекс заронил зерно в подсознание Мастера Игры, давая ему понять, что смена убеждений — это вполне допустимый вариант.
Он не знал, насколько это поможет, но ему нужна была любая поддержка, ведь его настоящий план был куда более агрессивным и мог с той же легкостью обернуться против него самого.
Разумеется, знание эмоций Мастера Игры благодаря данным испытания значительно облегчало задачу.
До конца раунда Лекс больше не проронил ни слова, сохраняя на лице небрежную, но уверенную улыбку.
Остальные игроки представились и обменялись картами, не говоря ничего лишнего.
Когда очередь снова дошла до Мастера Игры, он повернулся к Лексу, словно проверяя, не хочет ли тот что-то добавить.
Не отводя взгляда, мужчина взял колоду и привычным плавным движением сдал каждому еще по одной карте.
— Вы чувствуете, как бьется ваше сердце? — спросил Мастер Игры.
Вероятно, он обращался ко всем, но его глаза были прикованы к Лексу.
— Преследует ли вас тяжесть принятого решения в каждой мысли? Чувствуете ли вы себя… живыми? Но действительно ли вы живете с целью и принимаете решения ради этой цели, или вы все еще просто… существуете? Достаточно ли просто брать карты и надеяться на лучшую руку? А как насчет того, чтобы… мешать другим, влиять на их действия? Например, что бы вы подумали, если бы я сказал, что мне нужен всего один Король, и я буду практически уверен в прохождении раунда?
Выражения лиц многих за столом внезапно изменились, а один из участников даже поспешно прижал свои карты друг к другу.
Но это резкое и очевидное движение привлекло всеобщее внимание, и он вдруг осознал, что выдал группе как минимум одну из своих карт.
Видимость спокойствия, которую Лексу удалось создать ранее, мгновенно испарилась.
— И зачем же ты это сделал, интересно мне знать? — вслух размышлял Лекс, даже не потрудившись взглянуть на свою новую карту.
— Какая цель стоит за твоим поступком? Сделать игру более похожей на непредсказуемую природу мира или просто доставить крупицу удовольствия мелкому человечку с уязвленным эго и комплексом неполноценности?
Все присутствующие повернулись к Лексу с ужасом в глазах.
Он и раньше был словоохотлив, но еще никогда не оскорблял Мастера Игры так открыто.
Он просто напрашивался на смерть!
— А как насчет тебя? — спросил Мастер Игры, чей голос оставался идеально спокойным.
— Какая цель направляет твои действия? Ты хочешь спровоцировать меня? Думаешь, сможешь как-то избежать неизбежного вскрытия карт в конце, если найдешь другой выход?
Мастер Игры взял новую карту, которую сдал сам себе, кивнул и добавил ее к остальным в руке.
— А мне вообще нужно тебя провоцировать? — спросил Лекс, покачав головой.
— А мне вообще нужно тебя провоцировать? — спросил Лекс, покачав головой.
— Это не имеет значения. Для того, кто так много рассуждает о жизни с целью, а не простом существовании, совершенно очевидно, что ты и сам лишь существуешь в своей собственной тюрьме.
— Существую? Я не существую! — воскликнул Мастер Игры с энтузиазмом, граничащим с агрессией.
Это был первый раз, когда он проявил какую-либо эмоцию, отличную от абсолютного хладнокровия.
— Я нарушаю каждую норму, каждое удобство, каждое правило только ради того, чтобы следовать своей цели! Само мое существование пропитано целью.
— Ну конечно, — саркастично бросил Лекс.
— Это я живу с целью, а не ты. Ты можешь воображать обратное из-за того, насколько необычными кажутся твои поступки, но я вижу тебя насквозь. Ты не веришь в «цель». Ты просто потакаешь своему психическому расстройству.
— И нет, я не имею в виду похищение и угрозы людям.
— Нет, я говорю о той части твоего мозга, которая выстроила эти «идеальные» правила, по которым ты обязан жить.
— О той части, что дала четкое определение тому, что такое «цель».
— О той части твоего разума, которая твердит тебе, что делать вещи определенным образом — это «жизнь с осознанным намерением», а не болезнь. О той части мозга, которая тщательно спроектировала каждый этап этой игры, в которую мы играем.
— Бьюсь об заклад, у тебя уже запланировано несколько способов сделать «игру» поинтереснее.
— В нужный раунд ты начнешь постепенно вводить все новые и новые сложности, при этом убеждая себя, что просто добавляешь игре глубины, чтобы побудить игроков жить с «целью».
— Готов поспорить, это даже не ограничивается игрой, верно? Твоя «цель» просочилась во все сферы твоей жизни.
Лекс усмехнулся, заметив, как Мастер Игры мелко дрожит под маской, хотя цифры над его головой и так ясно давали понять, что тот чувствует.
Он продолжал давить.
http://tl.rulate.ru/book/148202/9511062
Готово:
