Конечно, такой момент — когда девушка разрыдалась, а он начал представляться — просто напрашивался на остроту, но никому не хотелось поддерживать глупые шутки.
Да и любые шутки вообще.
Лексу это было предельно ясно — даже без учёта той информации, что каждый из них невольно выдал в ответ на его слова.
Но это не имело значения.
Важно было разрушить атмосферу, которую пытался создать мужчина во главе стола, и перехватить инициативу в ситуации.
Заставив его участвовать в игре, Лекс понизил его статус в сложившейся ситуации. И хотя они не стали равными — ведь Лекс был связан, а у того был пистолет, — это всё же сократило дистанцию между ними.
— Весело? — спросил мужчина, беря свои карты и изучая их.
— Что ж, полагаю, это тоже важно. Пусть это и не сравнится с жизнью, полной цели, но причин отказывать себе в умении наслаждаться трудными моментами нет. Так их даже легче переносить.
Медленно и расчётливо мужчина вытянул одну карту из руки и заменил её той, что лежала в центре стола.
Несмотря на то что Лекс пристально следил за взглядом мужчины, он не уловил никаких эмоций в ответ на вытянутую карту.
— Можете звать меня… Мастером Игры.
Мастер Игры сделал паузу и повернулся к девушке слева от себя.
— Твоя очередь. Раунд пойдёт по часовой стрелке.
Девушка была бледна от страха и мелко дрожала на своём стуле.
Должно быть, когда она осознала своё положение, произошёл выброс адреналина, но его действие уже проходило, оставляя её в состоянии полного истощения.
Было очевидно, что она не отличается крепким здоровьем — ни физическим, ни, скорее всего, душевным.
— Расслабься, просто посмотри на свои карты и представься, — подбодрил её Лекс.
— Не думаю, что ты сможешь сделать ситуацию ещё хуже.
Женщина с опухшими от слёз глазами посмотрела на Лекса, затем на свои карты.
Ей удалось мельком взглянуть на них, прежде чем она снова положила их на стол и прошептала: «Паула».
Похоже, это было всё, на что она была способна, и менять карты она не собиралась.
Как только установился некоторый порядок, следующие двое тоже сумели представиться: оба обменяли карты и наконец обратили внимание на Лекса, который был следующим.
Все взгляды за столом были прикованы к нему, пока Лекс делал вид, что выбирает, какую карту заменить.
Лекс думал, что Мастер Игры может проявить нетерпение из-за его действий, но этого не произошло.
Лекс быстро анализировал мужчину в уме, основываясь на тех немногих зацепках, что успел собрать.
Мужчина был чрезвычайно опрятен и аккуратен, вплоть до странности или даже одержимости.
В его действиях прослеживалась логика, какой бы извращённой она ни была, и Лекс мог влиять на него, оставаясь в рамках этой самой логики.
Он был на редкость терпелив: ни разу не сорвался на Лекса за дерзость и не пытался помешать его действиям.
Также у него было раздутое эго, хотя он мог путать собственное тщеславие с уверенностью в себе или врождённым превосходством.
Лекс пришёл к такому выводу, заметив снисходительный тон, с которым тот объяснял жертвам, что его поступки полны высшего смысла и милосердия к выжившим — или, в его понимании, к тем, кто осознал важность цели за своими действиями.
Казалось, первоначальный план Лекса вывести его из себя вряд ли сработает из-за его безграничного терпения и самоуверенности.
Но это не означало, что его нельзя манипулировать.
Он явно питал сильные чувства к своей идеологии, какой бы ущербной она ни была.
Пока Лекс играл по правилам Мастера Игры, он мог использовать эту идеологию против него самого.
Приняв новый план действий, Лекс чуть шире улыбнулся и посмотрел Мастеру Игры прямо в глаза.
Лекс в точности повторил жест Мастера Игры, вытаскивая одну из своих карт для замены.
— Хотя вы все уже знаете моё имя, позвольте представиться чуть подробнее. Я свято верю в достижение положительных результатов и считаю, что наилучшего итога можно добиться качеством, а не количеством.
Лекс взял карту, лежавшую рубашкой вверх, и посмотрел на неё.
Число на карте исчезло, но Лекс широко ухмыльнулся, будто получил именно то, что хотел.
В игру добавился элемент тонкого расчёта: ведь человек, ходивший непосредственно перед Лексом, точно знал, какую карту тот положил.
Глядя на ухмылку Лекса, она принялась размышлять, какую комбинацию он пытается собрать, чтобы обрести преимущество.
В то же время тот, кто будет брать карту после Лекса, решит, что получил подсказку о том, какие карты Лексу не нужны.
Всё это никак не касалось Мастера Игры, но имело огромное влияние на переменчивые эмоции группы.
Лекс не мог забывать о них, пытаясь манипулировать Мастером Игры, ведь они тоже были переменными в этом уравнении.
У некоторых были свои планы и стратегии, и Лексу нужно было сделать так, чтобы они работали с ним заодно, а не против него.
Это… оказалось сложнее, чем он думал, но Лекс решил придерживаться намеченного плана, подстраиваясь под ситуацию по мере необходимости.
— К примеру, — продолжил Лекс.
— Когда эта игра закончится, останутся четверо выживших с новым пониманием целеустремлённой жизни. Мир изменится благодаря этому — или, по крайней мере, изменятся миры этих четверых. Но что ценнее: четверо с новым пониманием… или один чрезвычайно способный и волевой человек, обретший глубокое и истинное осознание жизни с великой целью?
Вместо того чтобы смотреть на Мастера Игры, Лекс взглянул на следующего за ним игрока и спросил: — Как ты думаешь? Что стоит больше?
http://tl.rulate.ru/book/148202/9511061
Готово:
