Тао Чжи подошла к столу, подняла чайник — он оказался пуст.
— Как же так, в комнате даже воды нет?
Оглядевшись, она заметила за ширмой с цветами странный угол, где, казалось, было навалено много вещей.
Подойдя ближе, она увидела несколько бамбуковых корзин с его обычной рваной одеждой, а также разные ножи, луки, верёвки, лопаты, молотки, кнуты, рогатки и прочую мелочь.
Тао Чжи поморщилась. Неужели Сю Эр просто затолкал всё это сюда, чтобы не видеть? Типичная холостяцкая комната. Видимо, обычно здесь был полный беспорядок, а сегодня привели в порядок для свадьбы.
Она покачала головой, проверила, что двери и окна плотно закрыты, и не решилась выйти за водой. Тогда она вернулась на место, снова накрылась фатой.
С наступлением темноты гости во дворе наконец разошлись, и Тао Чжи услышала, как несколько человек направились к брачной комнате.
Она нервно сжала платье на коленях, выпрямилась.
Раздался стук в дверь, и вошла служанка с подносом и кубками для ритуального вина. Поставив поднос на стол, она зажгла свадебные свечи, произнесла: "Горечь и сладость вместе, сто лет гармонии" — и вышла.
Сю Цзэ остановил у двери нескольких навязчивых парней, даже пару раз пнул их:
— Катитесь домой! Если будете приставать, завтра вам не поздоровится!
— Братец Сю, дай хоть взглянуть на невесту!
— Валите!
Сю Цзэ с треском захлопнул дверь и задвинул засов. Те, кто остался снаружи, немного послушали у двери, но, не услышав ничего интересного, наконец ушли.
Сю Цзэ глубоко вздохнул, плюхнулся на табурет и потянулся. Он тер шею — за день устал так, что больше никогда не согласится жениться.
Взгляд упал на кубки с вином, и он вспомнил, что в комнате есть ещё кто-то.
Он подошёл, говоря на ходу:
— Зачем тебе эта штука на голове? Здесь никого нет.
С этими словами он снял фату.
Треск свечи, мягкий свет наполнил комнату.
Сю Цзэ увидел её круглые глаза-миндалины, в которых отражалось пламя, словно весенняя вода. Её лицо порозовело, алые губы приоткрылись, выглядело это невероятно мило.
Её тёмные волосы были собраны в пучок с одной серебряной шпилькой. Светлая кожа, хрупкое телосложение — среди алого великолепия она выглядела как маленьный изящный кролик.
Сю Цзэ даже голова закружилась. Он прищурился, разглядывая её, и подумал: "Это Тао Дая?"
Тао Чжи тоже хотела спросить: "Ты точно Сю Эр?"
Перед ней стоял юноша с собранными волосами, в алом свадебном халате, с кожаным поясом, высокий и стройный.
Сегодня он выпил лишнего, и его томные глаза-персики порозовели. Высокий нос, влажные алые губы — перед ней был красавец, которого она никогда раньше не видела.
Они молча смотрели друг на друга, только свечи трещали вокруг.
Сю Цзэ усмехнулся:
— Тао Дая, я тебя почти не узнал.
Уши Тао Чжи горели, но она сдержала смущение и сердито посмотрела на него:
— Женщина с макияжем выглядит иначе, чего смешного?
— О! Я не разбираюсь в этих пудрах и румянах, — он бросил фату на кровать, развёл руки и самодовольно сказал: — Ну как, я сегодня особенно прекрасен?
Тао Чжи едва не закатила глаза. Кто ещё будет так настойчиво просить комплиментов?
Сю Цзэ на пиру всё время пил с друзьями, почти не ел, и теперь, когда хмель выветрился, ему хотелось и пить, и есть.
Он поднял чайник — ни капли воды. Собирался выйти за новой порцией, но остановился:
— Ты голодна? Хочешь, принесу что-нибудь поесть?
Первое напряжение прошло, и она почувствовала себя свободнее, кивнула и встала.
Сю Цзэ повёл её на кухню, налил по чашке воды из медного котла на плите. Затем они пробрались в темноте в главный двор, обошли пару комнат и добрались до кухни.
Тао Чжи удивилась — по дороге не заметила, что дом Сю такой большой. По сравнению с их скромным двором — небо и земля.
Сю Цзэ открыл шкаф, зажёг огниво — остались только лепёшки. Видимо, старшая невестка раздала гостям остатки угощений.
— Шорох...
Неожиданный звук заставил Тао Чжи вздрогнуть.
В тёмной кухне был виден только свет от огнива в руке Сю Цзэ. Инстинктивно она схватила его за рукав.
Он посмотрел на неё — надо было взять фонарь, раз она боится темноты.
Прислушался — странный звук не повторился. Сделал шаг и чуть не опрокинул ведро.
Опустил огниво — в ведре плавал окунь. Видимо, это он и шумел. Ухмыльнулся — вот и решение проблемы, как раз не хватало закуски.
Взял из шкафа лепёшки вместе с корзинкой, отдал Тао Чжи, подхватил ведро с рыбой и повёл её обратно.
— Куда мы идём? — спросила она сзади.
— Во двор, будем рыбу жарить.
Летний ветерок ещё хранил дневное тепло, шелестел листьями.
Тао Чжи сидела на каменной скамье под деревом, слушала, как листья шуршат над головой. Кругом стрекотали кузнечики, квакали лягушки, пели цикады. Подняв голову, она увидела бескрайнее звёздное небо.
Подняла с земли палку, разрыхлила угли в костре, чтобы пламя разгорелось сильнее.
Сю Цзэ разделал рыбу на кухне, проткнул бамбуковой палкой и с важным видом вернулся.
Подоткнул полы халата за пояс, сел рядом, поднёс рыбу к огню:
— Почему лепёшки не поджаришь? Так вкуснее.
— А? — Тао Чжи последовала его примеру, нашла ветку, нанизала две лепёшки и поднесла к огню.
Воцарилось молчание, только звуки природы вокруг, каждый жарил свою добычу.
Огонь трещал, иногда вылетали искры. Пламя лизало жирного окуня, капли жира падали на угли с шипением, в воздухе распространялся аппетитный аромат.
Сю Цзэ вытащил рыбу, сделал несколько надрезов на спине ножом, посыпал приправой:
— На спине мясо толще, так прожарится лучше.
Тао Чжи взглянула на него — его лицо освещалось огнём.
Она ещё не привыкла к новому облику Сю Эра, задумалась, затем показала лепёшки:
— Как думаешь, готовы?
Он взглянул на почерневшие лепёшки и поморщился:
— Ты их сожгла, как это есть? Держи подальше от огня или воткни в землю, пусть медленнее готовятся.
Тао Чжи с сожалением сняла лепёшки, понюхала — действительно пахнет горелым. Нанизала ещё две, воткнула рядом с костром.
Подумала, что не стоило идти у него на поводу — такие хорошие пшеничные лепёшки испорчены. Размочит завтра, скормит курам.
Давно она не ела пшеницы — последние месяцы только просо да бобовые лепёшки. Если бы эти лепёшки приготовили на пару, были бы мягкими и ароматными.
http://tl.rulate.ru/book/147481/8313888
Готово:
