Она была уверена: он все видел.
Но ее поведение не было предосудительным, и он вряд ли мог о чем-то догадаться.
Единственное, что было трудно объяснить, почему она солгала о плохом самочувствии, а сама отправилась в горы.
Если Цзиюнь начнет выяснять, какие связи есть у академии с их домом, все раскроется.
Сюэли несколько раз перевернулась под одеялом, затем сдалась, встала, оделась и, избегая слуг, отправилась во двор Цзиюня.
Его двор находился на востоке, довольно далеко от ее, и весь путь она дрожала от холода, щеки замерзли.
У входа стоял телохранитель Цзинчжэ, личный слуга Цзиюня. Увидев Сюэли, он без лишних слов пропустил ее в Чжаотин.
Сюэли бывала здесь не раз и хорошо знала дорогу. Она направилась прямо в спальню.
В комнате горел свет, слабый огонь свечи освещал интерьер, наполовину скрытый в тени.
Сюэли сжала ледяные пальцы, глубоко вздохнула и постучала:
— Бяо... бяо-сюн?
Прошло некоторое время, но ответа не последовало.
Она постучала еще раз, тихо:
— Бяо-сюн, ты здесь?
Никто не ответил.
Но он должен был быть здесь, иначе Цзинчжэ не пустил бы ее.
Сюэли решила, что опоздала, и Цзиюнь рассердился.
Она сжала губы и покорно сказала:
— Бяо-сюн, сегодня я... я не специально солгала про больной живот.
После этих слов в комнате было тихо, но за ее спиной раздались шаги, и длинная тень накрыла ее.
Сюэли замерла, обернулась и увидела Цзиюня с мокрыми волосами, в белоснежной ночной рубашке, стоящего на ступеньках. Его лицо, окутанное ночью, казалось далеким, как снег на вершинах гор.
Он спокойно посмотрел на нее, подошел и открыл дверь:
— Линлин, заходи.
Сюэли втянула голову в плечи и послушно вошла.
Дверь закрылась, и они снова остались наедине.
Комната была холодной и строгой. Сюэли подумала, почему не затопили очаг?
Она про себя возмущалась, но внешне не подавала вида, лишь последовала за Цзиюнем к кровати и сама взяла шелковый платок, чтобы вытереть его волосы.
Собравшись с духом, она уже хотела заговорить, как раздался стук в дверь.
Цзиюнь спокойно сказал:
— Войдите.
Цзинчжэ вошел с жаровней. Сюэли проглотила слова, собравшиеся на языке.
Холод в комнате отступил перед жаром углей. Цзинчжэ поставил жаровню, приоткрыл окно и бесшумно вышел.
Если бы не жар, Сюэли могла бы подумать, что его и не было.
Второй порыв смелости прервался, и она снова сдалась, волнуясь, но не в силах вымолвить ни слова.
Цзиюнь, казалось, знал, о чем она думает и зачем пришла, но тоже молчал, лишь спокойно взял свиток и начал читать при свете лампы, позволяя Сюэли угождать ему.
Время шло, волосы почти высохли, и Сюэли поняла, что больше нельзя медлить. Она тихо сказала:
— Бяо-сюн, я виновата.
Цзиюнь остановился, перелистывая страницу, отложил книгу, потянул Сюэли к себе и с легким недоумением спросил:
— Линлин, о чем ты?
Сюэли опустила голову, не смея смотреть на него:
— Я не хотела идти с младшей сестрой Цзюньжу к младшему брату Цзяньчжи, поэтому солгала про больной живот.
Цзиюнь невозмутимо спросил:
— Почему не хотела его видеть?
Сюэли честно ответила:
— Он всегда обижает меня.
Она боялась, что Цзиюнь подумает, будто она намеренно сеет раздор, и добавила:
— Это я плохая, всегда вызываю его неприязнь.
Цзиюнь молча смотрел на нее, затем притянул к себе и ровно сказал:
— Это Цзяньчжи слишком вспыльчив.
Сюэли, находясь в его объятиях, не могла понять его мысли и волновалась:
— Бяо-сюн, не сердись на меня.
Цзиюнь рассмеялся:
— Линлин, разве я когда-нибудь сердился на тебя?
Он вдруг стал очень мягким, его голос ласковый, глаза улыбались:
— Ты специально пришла из-за этого?
Сюэли, чувствуя вибрацию его груди, когда он говорил, покраснела от жары жаровни и смущенно кивнула под его взглядом.
Цзиюнь наклонился и поцеловал ее.
Этот поцелуй был естественным, будто так и должно было случиться. Он играл ее языком, его дыхание было прохладным, с оттенком мяты.
Сюэли почувствовала, будто погрузилась в мягкие, влажные облака, невольно следуя его ритму, позволяя ему управлять ее чувствами и телом.
Не успев закончить поцелуй, они услышали стук в дверь.
Затем раздался юношеский голос:
— Старший брат, ты уже спишь?
Сюэли вздрогнула и очнулась, тут же попытавшись оттолкнуть Цзиюня.
Он посмотрел на нее темными глазами, с непреодолимой силой сжал ее запястья, поднял их над головой и прижал к кровати, плотно прижимаясь к ней, углубляя поцелуй.
Его черные, как чернила, волосы рассыпались вокруг, и Сюэли, полностью окруженная его запахом, задышала чаще.
За дверью Цзяньчжи продолжал:
— Старший брат?
Сердце Сюэли бешено колотилось. Цзиюнь целовал ее еще долго, и когда она уже решила, что он не ответит, он наконец отпустил ее губы и спокойно спросил:
— Что случилось?
Цзиюнь все еще прижимал ее, но его дыхание было ровным, голос спокойным, даже глаза оставались ясными, без намека на страсть. Сюэли почти усомнилась, что только что страстно целовала его.
Цзяньчжи сказал:
— Старший брат, я пришел извиниться. Можно войти?
Цзиюнь без эмоций ответил:
— Я уже сплю.
Сюэли с любопытством смотрела на лгущего Цзиюня. Ее влажные глаза заставили его снова поцеловать ее в брови.
Затем он продолжил:
— Ты должен извиниться перед Линлин.
Цзяньчжи возмутился:
— Какая еще Линлин?! Просто какая-то...
Цзиюнь промолчал.
Воцарилась тишина, затем Цзяньчжи сдавленно сказал:
— Старший брат, я был груб и подозревал ее без оснований. Я извинюсь перед ней как следует.
Сюэли явно слышала, как он скрипел зубами, и замотала головой, умоляя Цзиюня не настаивать.
Цзиюнь улыбнулся, но не успел ответить, как за дверью снова заговорили:
— Старший брат... почему ты так защищаешь ее?
Сюэли затаила дыхание.
Цзиюнь оставался невозмутимым. Он откинул прядь волос с ее чистого, покрасневшего лица.
— Цзяньчжи, как бы там ни было, она живет в нашем домом, и нельзя относиться к ней пренебрежительно.
Сюэли невольно прикусила губу. В душе бушевали противоречивые чувства.
Снаружи стало тихо, затем Цзяньчжи пробормотал:
— Просто как к сестре?
И, рассмеявшись, удалился.
Сюэли сгорала от стыда из-за этого холодного как к сестре и снова попыталась вырваться.
Но Цзиюнь сказал:
— Останься сегодня здесь.
С этими словами он поднял Сюэли и понес к кровати.
Она отталкивала его:
http://tl.rulate.ru/book/147154/8288831
Готово:
