И вот теперь, прячась в тени, я любуюсь ею. Она прекрасна. Более того, прекрасен ее взгляд на мир. Она хорошо на меня влияет. Черт, она смешит меня. Жизнь в моей голове порой похожа на нескончаемую битву, но когда я стою рядом с Гвен, зарыв ноги в песок, все становится немного лучше.
Сегодня она умиротворена, закутана в длинный свитер грубой вязки, ее платиновые локоны небрежно обрамляют лицо. Мерцание иссиня-черной воды позади нее заставляет ее сиять еще ярче.
От этого мне хочется... хочется.
Но я не могу. Пока я любуюсь ею, во мне нарастает разочарование. И ревность.
У него был шанс, и он его упустил. Трипп не осознает, как ему чертовски повезло, что такая девушка, как она, вообще уделила ему внимание.
И с этим кипящим внутри разочарованием я срываюсь.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — спрашиваю я, пугая их обоих и разрушая момент, в точности как и намеревался втайне. Так будет проще. По крайней мере, я так себе говорю.
Енот обращает на меня свои глаза-бусинки и шмыгает во тьму.
Однако Гвен этому инстинкту не поддается. Она возмущенно вскидывает на меня глаза.
— Какого черта! Я просидела здесь полчаса, уговаривая его подойти поближе.
Мне бы извиниться, но вместо этого я говорю:
— Еноты — вредители. Они переносят болезни.
Она склоняет голову набок.
— Что? Хочешь сказать, есть какая-то енотья чакра, о которой я не знаю и к которой ты подключаешься? Это вредители. Если они начнут приходить сюда, потому что ты их кормишь, они...
— Что «они»? Осадят твой замок и захватят все поместье, как маленькие пушистые викинги?
Я вскидываю подбородок. В ее изложении это звучит нелепо.
— Они могут переносить бешенство.
— Этот енот не был бешеным.
Я вздыхаю. Не могу поверить, что загнал себя в угол, споря о бешеных енотах, лишь бы привлечь ее внимание. Похоже, когда дело касается Гвен, любое внимание сгодится.
— Ладно. — Я поднимаю руки, сдаваясь. — Знаешь что? Все в порядке. Корми всех енотов, каких захочешь, если это заставляет твою энергию течь или что там еще, но если они начнут приходить и устраивать беспорядок, убирать будешь ты.
— О, как мило. Насмехаться над моими убеждениями и карьерой. Очень оригинально. Никто еще так не шутил, — парирует она, прежде чем отвернуться и швырнуть кусок хлеба в сторону деревьев. — Держи, Ларри! Пусть углеводная энергия течет через твои енотьи чакры для достижения полного просветления!
Затем она резко поворачивается ко мне, сузив глаза.
— Спасибо, папочка-обломщик. Ты спугнул его без всякой причины.
То, как она выплевывает слово «папочка», дает мне понять, что ее так же раздражает внезапное появление Триппа, как и меня.
Я выхожу из тени на залитый светом задний двор.
— Без всякой причины?
Она поднимается на ноги, вызывающе кивая и вытирая руки о широкие хлопковые штаны.
— Да. Просто чтобы побыть мудаком, без сомнения.
Я слегка отшатываюсь. Я не ожидал, что она огрызнется с такой силой.
— Просто чтобы побыть мудаком? — Я упираюсь языком в щеку. — Это и есть тот самый знаменитый мягкий подход, который ты применяешь ко всем, кто занимается с тобой йогой?
Я ловлю себя на том, что неосознанно движусь к ней, меня тянет в ее сторону. Заставив себя остановиться, я прислоняюсь бедром к перилам наверху лестницы, скрещивая руки на груди, словно возводя барьер против желания подойти ближе.
Из ее горла вырывается сухой, безрадостный смешок, пока она бесшумно поднимается по ступеням ко мне, будто готовая к схватке. Она останавливается прямо передо мной. Лицом к лицу.
— Бэш, что бы между нами ни происходило, это не йога. Я тебе ничего не должна. И если ты думал, что быть в гармонии со своим разумом и телом означает быть тихоней-тряпкой, чтобы потакать твоему дерьмовому настроению, то ты ошибался.
Я моргаю, наблюдая, как в ее голове вращаются шестеренки.
Она протягивает руку и упирается указательным пальцем мне в грудь, поверх скрещенных рук.
— Я только и делала, что уважала твои желания и твой дом. Я держалась от тебя как можно дальше. Занималась своими делами. Делала лишь то, о чем меня просили. Так что все очень просто. Если у тебя со мной проблемы, то не ищи со мной встреч. Потому что, насколько я понимаю, я занималась своими делами, а ты выскочил из ниоткуда, чтобы отчитать меня.
Она втягивает воздух, словно ее тирада окончена. Но затем наносит сокрушительный удар.
— Я уже жила в доме, где предпочитали, чтобы меня было видно, но не слышно, и я не собираюсь подписываться на это снова. Так что возьми себя в руки и дай мне побыть одной. Может, тебе тоже стоит это сделать. Песок вон там. — Она указывает на воду. — Иди заземлись.
Мне бы отступить, но я этого не делаю. Она права. Я веду себя как конченый мудак, и она видит все насквозь.
— Теперь ничего о моих чакрах? Какая там у меня? Коронная?
Гвен фыркает.
— Честно говоря, у тебя все чакры в заднице.
— Да неужели?
— Ты зажат и срываешься на других.
Я сжимаю челюсти, глядя на нее сверху вниз.
— И озлоблен. И так напряжен, что, мне кажется, твое тело не позволит тебе сделать глубокий вдох, даже если ты попытаешься.
— Ого. Обнадеживает. Просвети меня, пожалуйста. Расскажи-ка мне еще, в чем я такой хреновый.
Она склоняет голову и поджимает губы, оценивая меня. Ее взгляд скользит по моему телу так, что кожа начинает гудеть.
— Твоя горловая чакра в заднице, потому что ты, хоть убей, не можешь произнести вслух то, что у тебя в голове. Не говоря уже о сердечной чакре: ты точно не признаешь ничего, что в ней происходит. Но, судя по твоему поведению, я бы сказала, что она просто переполнена ревностью.
Я закатываю глаза. Это слабое прикрытие.
— Вот как, Гвен? И к чему же мне ревновать?
Теперь она ухмыляется, скрещивая руки на груди и повторяя мой жест.
— Не знаю, Бэш. К чему бы тебе ревновать? — Она толкает носком ботинка кончик моего. — Может, к Триппу? Злишься, что у него было то, чего хочешь ты?
У меня перехватывает дыхание. Я не ожидал, что она скажет все так прямо.
— Кажется, я выразилась предельно ясно. Я сказала тебе, что бы я выбрала, а ты велел мне отвалить. — Она снова толкает мой ботинок, наклоняется ближе и шепчет: — Так что теперь ты будешь просто хандрить и жалеть себя, потому что момент совершенно неподходящий и ты чувствуешь, что должен ему что-то, чего на самом деле не должен.
Я склоняю голову к ней, так близко, что чувствую, как ее дыхание овевает мою челюсть.
— Осторожнее, Гвен.
Она усмехается, но в ее смехе нет веселья. И она не отступает. Вместо этого ее губы приближаются к раковине моего уха.
— А то что? Наберешься смелости и хоть раз возьмешь что-то для себя?
Меня прорывает.
Я хоть раз беру что-то для себя.
Мои руки выстреливают и сжимают талию Гвен.
— Знаешь что? — рычу я, дергая ее к себе и глядя на ее пухлые губы, которые приоткрываются, без сомнения, чтобы сказать какую-нибудь гадость. Но я не даю ей вставить и слова.
— К черту все, — бормочу я.
И целую ее.
* * *
Глава 21
В мгновение ока Бэш набрасывается на меня.
Его руки на моей талии. Его бедра прижаты к моим. Его губы завладевают моим ртом.
Голова идет кругом, мое тело пытается за ним поспеть. Конечно, я дразнила его, но я и понятия не имела, хватит ли у него духу наброситься.
В его поцелуе нет ничего нежного или ищущего. Он терзает меня. Мы набрасываемся друг на друга с пылом. Отчаянный стон вибрирует у меня в горле, когда я целую его в ответ. Мои ладони скользят вверх по его груди, сжимают плечи, пальцы проходят по затылку, прежде чем зарыться в его волосы.
Его язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим, пока он грубо разворачивает нас, вжимая меня в перила крыльца, а затем его руки опускаются, сжимая мои ягодицы. Он сжимает их раз, с его губ срывается голодный стон, когда он трется о меня своей твердой плотью, чувственно вращая бедрами.
— Черт, да, — шепчу я, закидывая ногу ему на талию. Отчаянно желая большего.
Его широкая ладонь скользит по изгибу моей ягодицы, пробираясь под бедро, пока он продолжает целовать меня до беспамятства. Он трется о меня, и так легко представить нас. Вот так. Без ничего между нами. Я растворяюсь в этой фантазии. В нашем поцелуе есть отчаянная нотка: это первый глоток прохладной, свежей воды после нескольких месяцев, проведенных в пустыне.
— Еще, — умоляю я, не отрываясь от его губ, желая снова почувствовать, как его член прижимается к моему лону.
На мгновение мне кажется, что он даст мне то, чего я хочу. Он поднимает меня, будто я ничего не вешу, усаживает на перила и встает между моих ног.
Но затем он отстраняется, чтобы рассмотреть меня помутневшим взглядом. Мои губы кажутся опухшими, а тело горит, пока его обжигающий взгляд проходится по мне, оставляя за собой огненный след.
— Ты только посмотри на себя, — говорит он, тяжело дыша. — Чертовски идеальна. И чертовски недоступна.
Я тянусь вперед, дергая за полу его клетчатой куртки.
— Я доступна.
Он издает хриплый смешок.
— Ага. Недоступна.
Пальцы Бэша крепко сжимают меня, плотно прижимая к себе. Он целует меня в шею, его зубы скользят по моей челюсти. Я вздрагиваю, вжимаясь в него грудью. Хочется большего. Ощущение его щетины на моей шее. Его руки на мне. Одежда кажется слишком тесной, слишком жаркой. Я хочу ее снять. Хочу, чтобы он ее снял.
http://tl.rulate.ru/book/147016/8039449
Готово:
