Глава 25: Достойный крови Сангвиния! (Или нет)
— Кто ты? — спросил Листер, медленно складывая крылья под восторженные крики святых.
Он вернул меч в ножны на поясе, чтобы скрыть пульсирующие на нём пурпурные молнии, и осторожно задал вопрос.
Столь вычурное появление этого существа уже вызвало у Листера дурные предчувствия.
Снаружи собора не утихали грохот орудий и крики. Похоже, верующие уже вступили в бой с силами СПО, прибывшими по приказу планетарного губернатора.
Олег, поддерживаемый верующими, с волнением направился к легендарному англеу. Каждый шаг он делал, слегка сгибая ноги в коленях, словно кланяющийся поломник.
— Кто я? — услышав вопрос Листера, голос в его сознании внезапно повысился на несколько тонов. Словно конферансье в грандиозной опере, закончив монотонное представление второстепенных персонажей, с восторгом объявлял выход главного героя. — Хороший вопрос. Былая слава — лишь дым. Можешь считать меня художником, немного сведущим в искусстве войны.
— Музыкантом из варпа, перебирающим струны судеб? — мысленно предположил Листер. В его голове зародилась ужасная догадка о личности незваного гостя.
Один из падших сыновей Императора — могущественный демон-принц на службе Слаанеш.
— Твои слова напомнили мне одного из моих братьев. Десять тысяч лет назад, атакуя Аматуру, он именно так представился другому моему брату, к несчастью, павшему во тьму. Однако дальнейшие события показали, что его познания в искусстве войны были, мягко говоря, не на высоте.
Голос, казалось, был полон театральной ностальгии. Его интонации взмывали и падали, словно он декламировал древний эпос в роскошном дворце.
— Какая жалость… — произнёс он, и его тон внезапно стал ниже. — А другой мой брат, присутствовавший там, был искусен в колдовстве. Возможно, он был первым из нас, кто заключил сделку с варпом в обмен на древние тайны. Но он был жаден и не осознавал этого, всегда пытаясь судить других с высоты своей морали… В итоге он погубил и свой легион, и себя самого… А потеряв материальную форму и узрев истинную природу мира, он почему-то преисполнился поистине ангельским состраданием к нашим братьям, всё ещё обманутым в Империуме.
Листер молча слушал скорбные речи великого музыканта из варпа.
Получив столько информации, он уже был уверен в личности говорившего и, дождавшись паузы в его оперной декламации, неожиданно вставил:
— Но это не про тебя, верно?
Ведь ты собственными руками убил одного из своих братьев.
Эта внезапная шпилька хоть и не вывела падшего феникса из себя, но заставила его надолго замолчать.
Листер уже начал жалеть о своей прямоте, опасаясь, что тот разгневается.
Но вместо этого в его голове раздался громкий смех.
Резкий, пронзительный, словно предсмертный вопль баньши.
Смех продолжался долго, достаточно долго, чтобы Олег успел подойти к Листеру и, ведя за собой верующих, пасть ниц перед великолепными «дарованными Императором ангельскими крыльями».
— Похоже, ты и впрямь многое знаешь…
Наконец он перестал смеяться. Он не рассердился, а, наоборот, похвалил смелость смертного.
Должно быть, будет очень забавно наблюдать за реакцией такого отважного последователя Императора, когда тот осознает, что неумолимо скатывается в объятия Владыки Наслаждений.
При этой мысли его тон снова стал возбуждённым, но он решил пока скрыть свои эмоции, чтобы позже выплеснуть их разом и испытать наивысшее наслаждение.
— Да, среди братьев я, без сомнения, был самым безжалостным. Я — палач, мясник, братоубийца. Лишь кровь родных способна возбудить и доставить мне удовольствие… Я — тот, кого ваш Бог-Император некогда считал своим самым верным сыном и соратником. Мой легион удостоился чести носить имя самого Императора и был бесспорным образцом для всех армий Империума. Но всё это я разрушил собственными руками…
— Я — один из главных зачинщиков убийства Императора, самый гнусный предатель Империума, примарх-отступник, падший феникс, князь наслаждений Фульгрим…
Да, он лично казнил своего брата и позволил демону вселиться в своё тело, отдав душу и плоть во власть Князя Наслаждений.
Фульгрим с извращённым удовольствием наблюдал за реакцией смертного, в которого он вселился, после своего откровенного признания.
Он слышал песнопения, которыми тот призывал Императора. Хоть и нескладные, далёкие от настоящего искусства, они несли в себе отголоски некой древней, причудливой гармонии.
Но услышав, что для его призыва использовались в основном восхваления Лжеимператора, он, успешно вселившись, едва сдержал хохот.
Однако, прежде чем он успел поглотить душу этого смертного, странные ритуальные тексты связали их неким договором, который обязывал его выполнить некоторые приказы этого человека.
К его разочарованию, Листер, услышав признание Фульгрима, не выказал ни малейшего удивления.
По крайней мере, внешне.
Он хранил молчание.
Когда священник, преисполненный восторга и благоговения, спросил Листера, что за силу даровал ему Император, тот заметно помедлил с ответом.
Фульгрим уже приготовился разразиться хохотом, предвкушая, как все эти люди, узнав правду, усомнятся в своей вере и впадут в отчаяние.
Но то, что произошло дальше, превзошло все его ожидания.
Молчание Листера длилось лишь мгновение.
В следующую секунду он поднял голову и посмотрел прямо в голубые, как сапфиры, глаза благочестивого священника.
Он опустил взгляд на меч в ножнах, испускавший пурпурное сияние, задвинул его поглубже и, снова подняв голову, твёрдо произнёс, обращаясь к полному надежд Олегу:
— Именем Императора! Клянусь не посрамить священную кровь Сангвиния! Великий Кровавый Ангел благословил меня, чтобы я повёл верующих Императора и отвоевал эту планету у тёмных богов!
— Слава Императору! Слава Великому Ангелу!
Услышав, что благословение было даровано именем этого великого существа, Олег воспылал ещё большим рвением.
Но затем, взглянув на пурпурные крылья Листера, он с некоторым сомнением тихо спросил:
— А цвет крыльев…
— Не посрамлю священную кровь Сангвиния! — отрезал Листер с таким видом, будто в следующую секунду готов был выхватить меч и зарубить еретика на месте.
Олег мудро решил больше не поднимать этот вопрос.
На что Листер позже объяснил, что пурпурный — это цвет застывшей крови, в память о великой жертве, принесённой Сангвинием ради всего человечества.
Олег подумал, что в этом есть определённый смысл.
— Братья! Именем Императора и Сангвиния!
Он проигнорировал яростный рёв демон-принца в своей голове. Договор гарантировал, что до тех пор, пока его просьба — освобождение планеты — не будет выполнена, Фульгрим не сможет причинить ему вреда.
Листер поднял меч. Под грохот орудий, рёв болтеров и скрежет гусениц, доносившихся снаружи собора, он громко воззвал:
— Смерть еретикам!
Верующие в соборе взревели в ответ. Они с фанатичным восторгом смотрели на это чудо — явление мифического архангела — и последовали за Листером, который, расправив крылья, вылетел из собора.
С невиданным ранее рвением, готовые к мученичеству и самопожертвованию, под взором Императора они бросились на армию еретиков мятежного губернатора.
Увидев это истинное чудо, даже отступавшие было войска воспряли духом и снова ринулись в бой.
Даже Сёстры Битвы, увидев Листера в таком обличье, пришли в возбуждение.
Если уж жалкие фокусы Вандира смогли обмануть этих неопытных воительниц, то когда Листер, отрастив настоящие крылья, явился на поле боя в образе легендарного ангела, большинство из них, оправившись от шока, лишь истово возносили хвалу милости Императора.
Все были счастливы! Кроме одного примарха, чьё имя было так бесцеремонно присвоено!
— Это моя слава! Ты не можешь просто так менять имя главного героя в пьесе! — раздался в голове Листера слегка сорвавшийся голос Фульгрима. Его тон был полон гнева и обиды.
Этот презренный смертный! Этот маленький лжец, приспешник Лжеимператора!
Может, сегодня сюда стоило явиться Магнусу, этому самодовольному болвану! Да тебе в Тзинча верить надо!
Видят боги, даже когда Листер недавно насмехался над тем, что он собственными руками отрубил голову своему брату, его реакция не была такой бурной.
http://tl.rulate.ru/book/146512/8112828
