Глава 9: Монеты посыпались! Во всех смыслах!
— О вы, что связаны семью небесами и тремя великими словами! Явитесь из круга равновесия, о стражи весов!
— Именем Императора я приказываю тебе! Любой ценой выведи меня отсюда!
Итон в шоке смотрел, как под воздействием непонятных заклинаний Листера и несмотря на работающие на полную мощность псайкерские подавители, груда плоти в его руках начала пульсировать и испускать кощунственное сияние.
— Колдовство! Этого не может быть! — неверяще пробормотал он, глядя на происходящее. — Во имя Эмпиреев! — Он даже забыл позвать своих верных стражников за дверью.
Из невыразимо омерзительного света, стирающего грань между жизнью и смертью, раздался низкий, лишённый пола голос, ответивший на зов Листера.
— Повинуюсь вашему приказу!
— Взор мой устремлён к Императору, и воля Его будет исполнена!
***
Бринхильд Брэдли подчинилась призыву.
Последнее, что она помнила, — боевая луна орков, нависшая над ней, словно грозовая туча. Верующие в Бога-Императора гибли, как муравьи. Армии обращались в бегство, галактика пылала, и даже могучие ангелы падали с небес, словно звёзды.
Терра была в опасности. Правители Империума оказались глухи к мудрым заветам, оставленным Императором. Междоусобицы Высших Лордов поставили Империум на грань гибели. Холодные и бездушные еретики из Адептус Механикус, разорвав древний союз с Императором, равнодушно взирали на страдания людей и позволяли ксеносам безнаказанно разорять имперские миры.
Под натиском чужаков прогнившие Высшие Лорды терпели поражение за поражением, и даже священный Императорский Дворец не избежал осквернения.
Древняя ярость наполнила грудь Бринхильд, заставив её сердце биться с бешеной скоростью — двести ударов в минуту.
Миллионы верующих откликнулись на призыв Экклезиархии и, подобно крестоносцам, на гражданских транспортниках отправились в самоубийственную атаку на боевую луну, неумолимо приближавшуюся к Терре.
«Лишь Император — наша надежда и оплот!»
Лишь вера способна спасти Империум, стоящий на краю гибели!
Лишь Император может спасти человечество!
Она снова и снова повторяла в уме священные слова.
Призыв Императора, прозвучавший спустя тысячи лет, наполнил её гневное сердце ликованием. Может ли быть большее чудо, доказывающее всемогущество Императора, чем воскрешение Его самой преданной последовательницы?
Бринхильд быстро просматривала фрагменты памяти, которыми поделился с ней Листер, и её разум горел фанатичным восторгом.
Через мгновение она уже полностью осознала ситуацию. Сорок первое тысячелетие, возвращение примарха, Иоахим, семейные распри, еретики, заговор, мятеж…
Еретики!
Хотя пламя гнева к этим отступникам, предавшим учение Императора, вновь вспыхнуло в её душе, эта закалённая в боях воительница, прослужившая более пятидесяти лет в Астра Милитарум, не позволила ярости ослепить себя.
Она слегка прищурилась.
В пределах видимости в резиденции находилось не менее сотни солдат СПО. Хотя их снаряжение и уступало гвардейскому, оно было на порядок лучше лёгкого вооружения местного производства, которым обычно оснащали планетарные ополчения.
Но, к счастью, в самом зале элитных стражей по какой-то причине не было.
В доли секунды она приняла решение.
— Держись за мной!
Прежде чем белое сияние исчезло, Листер увидел лишь мелькнувший перед ним изящный силуэт в белых покаянных одеждах, устремившийся к министру обороны, главарю мятежников.
Хотя образ явившейся воительницы сильно отличался от его представлений, Листер, как призыватель, среагировал быстрее Итона. Он тут же пригнулся, используя Бринхильд как живой щит от лазерных выстрелов солдат СПО, которые, видя его рядом с регентом и министрами, пребывали в замешательстве.
Воительница, казалось, была уверена, что солдаты не посмеют открыть огонь, рискуя задеть своё начальство.
Прежде чем кто-либо, включая регента, успел опомниться, дымящийся болт-пистолет был вырван из рук Итона и приставлен к его затылку.
Чувствуя жар ствола, Итон пришёл в себя. В его глазах вспыхнул багровый свет, а мутировавшие, похожие на акульи, зубы блеснули в свете ламп. Даже будучи заложником, этот опытный военачальник не выказал страха. Он открыл рот, чтобы пригрозить и найти возможность для контратаки.
Но события приняли совершенно неожиданный оборот.
— Не думай, что, взяв меня в заложники, ты сможешь чего-то доб…
Бах! Бах! Бах!
Не успел он договорить, как под грохот выстрелов во все стороны полетели ошмётки плоти и крови. Голова Итона взорвалась, как перезрелый помидор.
Листер ошеломлённо смотрел на развернувшийся хаос. Ни в прошлой жизни скромного научного сотрудника, ни в этой — избалованного аристократа, ему не приходилось сталкиваться с убийством.
После молниеносного обезоруживания Бринхильд без колебаний сделала три выстрела.
Первый разнёс голову лидера еретиков, который с первого взгляда показался ей самой большой угрозой.
Второй — в толпу мятежных старейшин. В панике, видя брызнувшую кровь, безоружные люди бросились к выходу, создав живую преграду для солдат СПО, пытавшихся ворваться в зал.
Третий — в золотой трон в центре зала, оставив рядом с ним обезглавленный труп.
Регент на троне, видя приближающуюся к нему воительницу в белом, похожую на богиню смерти с болт-пистолетом в руках, замер от ужаса. Он не смел даже стереть с лица брызги крови, боясь, что в следующую секунду смертоносное пламя из направленного на него оружия превратит его в такие же клочья, как и Итона.
— Прикажи СПО сложить оружие и открыть все выходы из города. Иначе…
Ствол болт-пистолета с силой упёрся в лоб Анджело, оставляя на его бледной коже багровый ожог. Регент взвизгнул, как резаная свинья.
Листер посмотрел на своего старшего брата, который на фоне двух хитрых и коварных еретиков выглядел особенно жалко.
Вокруг царили кровь и хаос. Лидеры убиты, главнокомандующий в плену. Всё это произошло за считанные секунды. Большинство людей в панике метались по залу, а солдаты СПО, которым было приказано казнить сторонников прежнего губернатора, растерянно смотрели на происходящее, не зная, что делать.
— Где глушилка?
Листер подобрал с пола острый обломок бедренной кости. Он понимал, что каждая секунда, выигранная этим Героическим духом из далёкого прошлого, была на вес золота. Он подскочил к Анджело и приставил острие кости к его шее. Надавил так сильно, что кожа лопнула, и потекла струйка крови.
— Не убивайте! Глушилка в подвале, но включатель у Ленсиса!
Глядя на наследника семьи Аврелиан, от которого несло мочой и который, забыв о всяком аристократическом достоинстве, молил о пощаде, Листер без колебаний бросился к обезглавленному трупу флотского адмирала, убитого третьим выстрелом Бринхильд.
Миниатюрный пистолет размером с ладонь, кошелёк, удостоверение и…
Листер посмотрел на металлический осколок размером с кулак. Затем на пробоину в троне, оставленную болтом, который снёс голову Ленсису. В его сознании гримуар издал странный трепет, словно увидел бесценное сокровище. Но сейчас было не до этого. Он сунул всё найденное в карман.
Убедившись, что глушилка выключена, Листер со всей силы несколько раз топнул по небольшому металлическому устройству на полу. Удостоверившись, что быстро его не починить, он повернулся к Анджело и рявкнул:
— Прикажи СПО отпустить всех старейшин! Сейчас же! Немедленно!
Глава 10: Уход
— Сложить оружие! Отпустить их! Вы что, хотите, чтобы он меня убил?! — заверещал Анджело, увидев, как костяное острие в руке Листера вновь приближается к его шее. Он кричал на солдат СПО, нерешительно топтавшихся у входа.
Офицер, командовавший ими, услышав приказ, на мгновение замялся. Но, увидев, как из шеи его номинального лидера, сына губернатора, фонтаном бьёт кровь, стиснул зубы и спросил у стоявшего рядом солдата:
— Сколько старейшин ещё не казнили?
— Тридцать семь.
Солдат, быстро пересчитав, ответил.
Больше двух третей.
Сердце офицера ухнуло вниз. Эта цифра вызывала у него крайнее беспокойство. Это означало, что, как только этих людей отпустят, они немедленно соберут верные им войска и двинутся на резиденцию.
Но…
— Отпустить их!
Слыша доносящиеся из зала свиные визги регента и видя, как в глазах его солдат появляется неуверенность, он отдал приказ. Ни он, ни его подчинённые не могли позволить себе, чтобы Анджело умер у них на глазах.
И, как и предсказывал офицер, старейшины, чудом избежавшие смерти, первым делом связались со своими верными частями в окрестностях столицы и приказали им немедленно выступать на подавление мятежа.
Офицеры лоялистов, давно чувствовавшие неладное, но не имевшие приказа, быстро окружили резиденцию и, пользуясь численным превосходством, выбили из неё мятежников. Поскольку главарь мятежа был убит, а сам Анджело попал в руки Листера, у многих верных губернатору старейшин даже появилось чувство, что ещё не всё потеряно.
Не паниковать, собрать войска, взять столицу, связаться с губернатором, держаться! Мы можем победить!
Например, старейшина, который сейчас, под аккомпанемент ожесточённой перестрелки снаружи, пытался убедить Листера присоединиться к ним и навести порядок.
— Ты действительно не хочешь обдумать это? — уговаривал он.
Седьмой старейшина, получивший свой титул по наследству, невольно дёрнулся, когда Листер, вежливо отказавшись, тут же развернулся, чтобы уйти.
«Ну и дела, — подумал он. — В наши дни даже пост планетарного губернатора уже никого не прельщает?»
— Хотя я и не могу принять участие в ваших действиях, я могу оставить вам Анджело, — обернувшись, сказал Листер. Он взглянул на Бринхильд, у которой за спиной теперь висело два лазгана, подобранных с трупов стражников.
Связанный по рукам и ногам, окровавленный Анджело лежал на полу. Ожог на его лбу от раскалённого ствола болт-пистолета уже покрылся чёрной коркой, придавая ему устрашающий вид.
— Благодарю…
Листер махнул рукой, и воительница, явившаяся с помощью колдовства или какой-то неведомой им технологии, последовала за ним.
Седьмой старейшина заметил на белых одеждах Бринхильд вышитый череп, пронзённый крестообразным мечом, и его зрачки сузились. Это был древний символ, который в эпоху до официального признания Экклезиархии имели право носить лишь истинные фанатики Императора.
Его взгляд на Листера стал ещё более настороженным.
«Неужели Экклезиархия всё это время тайно наблюдала за делами семьи Аврелиан и вмешалась, используя Листера как предлог?»
Эта мысль заставила его внутренне содрогнуться. Он порадовался, что не стал сразу враждовать со вторым сыном семьи Аврелиан, за которым, возможно, стоял сам Имперский Культ.
Ведь отношение семьи к Листеру всегда было однозначным: сделать всё возможное, чтобы вырастить из него бесполезного прожигателя жизни и ни в коем случае не допустить его до власти.
Пока Аврелианы не решили, копить ли силы для продолжения тысячелетней политики полного военного покорения северных варваров или же, поддавшись на уговоры Экклезиархии, ассимилировать их с помощью браков и торговли, их отношение к Листеру оставалось крайне противоречивым.
Но теперь, после мятежа наследника и множества вассалов, правление семьи неминуемо погрузится в долгий хаос. Это означало, что даже если они продолжат держать Листера под домашним арестом, используя его как марионетку для контроля над северянами, это уже не будет иметь никакого смысла. Семья Аврелиан потеряла силу, внушавшую страх врагам, и обнажила свою слабость.
«Остаётся надеяться, что, вернувшись в свои владения, Листер отнесётся к своему прошлому в семье с пониманием и поможет сохранить хрупкое равновесие между северными варварами и домом Аврелиан».
Когда Аврелианы были сильны, вожди северян, стремясь избавиться от их контроля, пытались заручиться поддержкой Листера, который пользовался огромным авторитетом среди кочевников. Но когда Аврелианы перестанут представлять для них прямую угрозу, этот последний отпрыск древней степной империи может стать для них помехой.
— По последним данным, Райтвинтер, единственный узел, связывающий нас со снежными равнинами, всё ещё в руках мятежников, — сказал Седьмой старейшина, в чьём голосе Листер не уловил особой враждебности, возможно, потому что в его памяти этот человек не оставил ярких следов.
— Если вы не хотите пересекать опасные и холодные северные горы пешком, то железная дорога в Нью-Райтвинтере — ваш лучший выбор.
Видя, как Листер без малейших колебаний забирает у него карту, Седьмой старейшина лишь мысленно вздохнул.
Почему Листер так торопится уйти? Почему он ни на грош не верит в победу лоялистов?
Культ Священного Завета…
Листер вышел из резиденции. В небе ревели двигатели транспортников. Пролетавшие над головой тактические флайеры всё ещё несли на бортах герб Аврелианов — белого оленя. Никаких странных символов из трёх кругов или рун Эмпиреев на них не было.
К счастью, лоялисты, похоже, пока контролировали воздушное пространство. По крайней мере, на данный момент. А это означало, что у Листера ещё есть время.
Этот ужасный еретический культ с родного мира примарха, совративший целый легион могучих космодесантников и положивший начало величайшему предательству в истории… Листер не думал, что у этих оптимистично настроенных старейшин Аврелианов больше шансов против последователей тёмных богов, чем у Империума в те далёкие времена.
Воительница по имени Бринхильд спокойно шла за ним. Она не спрашивала, почему он решил уйти в тот момент, когда ситуация, казалось бы, складывалась в их пользу. Как слуга Императора, с того момента, как Листер вернул её к жизни, она считала его воплощением воли самого Бога-Императора. Ей не нужно было сомневаться, ей нужно было беспрекословно подчиняться.
— Каковы ваши приказания? — спросила Бринхильд, когда Листер остановился, глядя на охваченную боями улицу. Она сменила магазин в лазгане и двумя точными выстрелами сняла пару мятежников, пытавшихся подобраться к ним сзади.
— Нужно забрать подругу, — ответил Листер, нахмурившись при виде хаоса вокруг. — Заодно раздобудем у неё транспорт и припасы.
Подругой, о которой говорил Листер, была, конечно же, Мирей, которую он недавно отправил домой. Как его адъютант, она распоряжалась большей частью средств, которые ему выделяли дяди и семья Аврелиан. В отличие от самого Листера, считавшегося бездельником, Мирей, будучи отличницей, тратила свою стипендию на оружие и снаряжение для тренировок.
Но самое главное…
К тому же, два святых артефакта, которые я с таким трудом раздобыл, всё ещё у Мирей.
http://tl.rulate.ru/book/146512/8100009
