Глава 26: Непомерные требования
Тэцу но Соскэ чувствовал себя совершенно подавленным.
С тех пор как Синобу застала его в тот день, она яростно охраняла Канаэ.
Каждый раз, когда он пытался провести время с Канаэ, Синобу была рядом, словно яркий прожектор, освещая всё вокруг и не оставляя тени, в которой могли бы спрятаться демоны или злые духи.
Соскэ был в ярости, но беспомощен.
В таких обстоятельствах он не мог даже спросить Канаэ о том ответе, которого так ждал, не говоря уже о том, чтобы обменяться более чем парой слов, не будучи прерванным вихрем помех.
Это даже заставило Соскэ задуматься, не постигла ли Синобу истинное учение Солнечного Шквала.
Более того, даже онигири, которые он готовил для Канаэ, теперь приходилось делить с ещё одним человеком.
Хотя Синобу и хвалила восхитительный вкус онигири, она никогда не теряла бдительности. В некотором смысле, она была на удивление принципиальной.
Ещё одним источником меланхолии Соскэ было то, что... его раны заживали слишком быстро.
Ему сказали, что он не сможет встать с постели от семи дней до полумесяца.
И всё же, всего за три дня его раны зажили примерно на восемьдесят процентов.
Он не только мог без труда передвигаться, но и стал мастером в состязаниях ума и навыков с Синобу.
Обычно такое быстрое выздоровление было бы поводом для радости. Но проблема была в том, что... если так пойдёт и дальше, какой у него будет предлог, чтобы остаться в Поместье Бабочки?
Кузнецы из Деревни Кузнецов должны были немедленно возвращаться после доставки клинков Ничирин.
Особенно сейчас, когда он заслужил право самостоятельно ковать клинки Ничирин, он должен был вернуться к горну, обеспечивая оружием Корпус Истребителей Демонов.
У него не было причин уклоняться от своих обязанностей.
Он просто не мог заставить себя уйти.
Ветерок во дворе был нежным. Соскэ сидел на веранде, держа в руках кисть и бумагу, и рассеянно смотрел на облака на горизонте.
Рядом с ним сидела молодая девушка, обхватив руками онигири. Она откусывала маленькие кусочки, делала паузу, чтобы посмотреть в пустоту, а затем продолжала есть.
Она не смотрела на Соскэ, сидя так тихо, что казалась почти невидимой.
«Цуюри Канао... она ведь считалась членом группы главных героев, не так ли?»
Хотя она казалась моложе, чем он помнил.
Она была исключительно тихой девочкой, настолько тихой, что даже не отреагировала бы, если бы вы с ней заговорили.
И всё же это спокойствие было вызвано не отчуждённостью или высокомерием.
Это была форма самозащиты.
Когда Соскэ впервые готовил онигири, он заметил, как она наблюдает из дверного проёма.
Он пригласил её войти, но она не сдвинулась с места. Когда он отвернулся, она, казалось, не обиделась.
Подбросив монетку — он так и не узнал результата — она подошла к нему, скрупулёзно наблюдая за каждым его движением, но так и не произнеся ни единого слова.
Тишина устраивала их обоих. Соскэ понимал обстоятельства и не верил, что сможет открыть сердце этой девушки.
По крайней мере, сейчас она, казалось, жила достаточно хорошо.
Тем временем Соскэ тонул в собственных проблемах.
Синобу сегодня взяла задание и ушла рано.
Соскэ сначала воспринял это как прекрасную возможность углубить свои отношения с Канаэ.
Но вскоре он обнаружил, что Канаэ ушла ещё раньше, её местонахождение было неизвестно.
Смирившись, он вздохнул и приманил девочку онигири. Они вдвоём сидели на веранде, наслаждаясь ветерком.
Они смотрели на небо, а Соскэ набрасывал на бумаге новый клинок Ничирин.
Этот клинок был для Синобу.
Она послужила ценным «третьим лишним», поэтому потребовала, чтобы Соскэ выковал для неё клинок Ничирин. Он мог лишь согласиться, стиснув зубы.
И требования девушки были далеко не скромными!
Во-первых, он должен был быть таким же лёгким, как клинок Ничирин её старшей сестры. Во-вторых, в нём должно было быть отделение для хранения яда.
Наконец, он должен был идеально дополнять её собственноручно созданные техники меча Дыхания Насекомого.
Если возможно, она хотела, чтобы клинок усиливал действие яда...
И когда он поражал демона, он должен был напрямую впрыскивать яд в тело демона...
Кроме того, он должен был быть красивым, не слишком громоздким или неуклюжим на вид...
Цуба (гарда) должна была быть в форме четырёхлистного клевера. Поскольку она не была Столпом, на клинке не требовалось надписей, но в ножнах должны были быть скрытые механизмы.
Более того, она попросила Соскэ выковать для неё два маленьких кинжала, предоставив точные размеры.
Услышав этот шквал требований, разум Соскэ опустел.
На первый взгляд, это была хаотичная смесь разумных и неразумных просьб!
Первые три требования казались ему нормальными, но что, чёрт возьми, были остальные?
Усилить эффективность яда?
Разве Алый Багровый Железный Песок, материал, используемый для клинков Ничирин, обладает такими свойствами?
Для этого, вероятно, потребуется смешать его с другим металлом, не так ли?
Более того, яд, эффективный против демонов, — это не обычная вещь. Его извлекают из цветов глицинии, это специализированный токсин, специально разработанный для борьбы с демонами.
Эта задача полностью выходила за рамки возможностей Соскэ!
«И что это за разговоры об эстетике?»
«Разве клинок Ничирин не должен быть чисто функциональным? Какое значение имеет внешний вид? И в ножнах нужен механизм? Какой механизм? Нужно быть конкретнее!»
Что касается двух маленьких ножей, с ними всё было достаточно просто. Размеры были предоставлены, что явно указывало на её предусмотрительность. Всё, что требовалось, — это выковать их.
Но в целом, было ясно, что она ломает голову, придумывая всю эту чушь, просто чтобы усложнить жизнь Соскэ, не так ли?
Вздох...
Он издал долгий вздох, оторвал лист бумаги и скомкал его. С другой стороны от него на земле уже валялась куча выброшенных бумажных комков.
Он оглянулся на Канао. Девочка, казалось, съела слишком много и теперь безучастно смотрела в небо, потирая живот.
Заметив взгляд Соскэ, она на мгновение замешкалась, затем подбросила в воздух монетку. Когда та приземлилась, возможно, она получила желаемый результат... и осталась в прежнем положении.
Соскэ внезапно понял, что выводить её сюда, чтобы насладиться с ним ветерком, вероятно, было ужасной идеей.
Порыв ветра пронёсся, и вниз спорхнула бабочка.
Соскэ поднял взгляд и увидел, что перед ним стоит Канаэ и улыбается.
— Ах... Уже рассвело.
Соскэ почувствовал, как луч надежды пробивается сквозь мрак.
Канаэ взглянула на кучу скомканной бумаги рядом с ним и не смогла удержаться от смешка.
— Вам нужно научиться отказывать этому ребёнку в её неразумных просьбах.
— ...Как кузнец, я считаю, что мы должны стремиться сделать невозможное возможным. Если мы не можем, это просто означает, что наша подготовка недостаточна.
Закончив говорить, Соскэ тут же пожалел об этом. Неужели это чрезмерное позёрство было действительно необходимо?
Канао, стоявшая рядом с ним, казалось, больше не могла этого выносить. «Кто только что так драматично вздыхал?» Она отвернула голову, возможно, не желая быть свидетельницей такого лицемерного взрослого.
Канаэ подавила улыбку, заставив себя оставаться серьёзной.
— Я слышала о вашем выздоровлении. Господин Убуяшики желает с вами встретиться.
http://tl.rulate.ru/book/146431/8018516
Готово:
