— Этот подчинённый пришёл встретить Гу-нян и гун-цзы Вэня, — Бай Цянь прочистил горло. — Что касается вас, гун-цзы... маркиз сказал, что вашу лошадь он велел Бай Вэю отвести обратно. Если вам не нравится ехать в карете, можете идти пешком.
Гуань Юэ фыркнула и скрылась в карете.
Внутри кареты было тесное пространство. Вэнь Чжао и Се Миньюнь сидели на одной стороне, отводя взгляды в сторону.
Гуань Юэ опустила глаза и молчала. Они до сих пор беспокоились о её репутации, но на этом пути у неё уже не осталось репутации.
Всё разбито вдребезги, только вызывая беспокойство. Когда её маленький племянник сможет стоять на своих ногах, она уйдёт в живописные горы, не тревожа покой других. Что касается репутации... это действительно не так уж важно.
В карете лежали две ручные грелки. Одну она взяла себе, а другую сунула Вэнь Чжао.
Се Миньюнь огляделся в поисках третьей, но не нашёл, затем откинул занавеску и спросил:
— Бай Цянь, я точно родной?
— Старший гун-цзы больше похож на родного, — Бай Цянь снаружи дёрнул поводья. — Маркиз беспокоился, чтобы Гу-нян не замёрзла. Какое это имеет отношение к вам? Неужели обязательно лезть и искать неприятностей? Ради чего?
В карете воцарилась тишина. Бай Цянь уже начал удивляться, когда услышал слегка взволнованный голос своего маленького маркиза, доносящийся из-за занавески:
— Дайте мне одну, холодно.
— Не дам.
— Не дам.
— Вы что, специально?
Передние ворота усадьбы маркиза выходили на улицу, где торговец громко зазывал покупателей на сладкие пирожные. У домов знати редко можно было встретить уличных торговцев, хозяева обычно выгоняли их.
Но Гу Янь очень любила такие мелочи, поэтому перед усадьбой маркиза всегда было оживлённо. После её смерти усадьба по-прежнему разрешала торговцам зазывать покупателей. Се Цзяньнань не женился снова, и в столице хвалили их глубокую супружескую привязанность.
Чуаньлянь, получив от Гуань Юэ сладкие пирожные, радостно убежал. Цзиньмо крикнул ему вслед, ругая за невоспитанность:
— Гу-нян всегда его балует.
— Он же ещё ребёнок.
Цзиньмо принял от неё плащ:
— Маркиз ждёт в главном зале, всё, что вы любите.
На столе большинство блюд ещё поднимали пар, явно будучи только что разогретыми.
Когда все расселись, Се Цзяньнань первым взял палочки:
— Император сказал что-то важное?
— Нет, — ответила Гуань Юэ, увлечённо ковыряя сахарный лотос перед собой. — Обычные разговоры и намёки.
Се Цзяньнань кивнул и повернулся к Вэнь Чжао:
— Ты там снаружи кого-нибудь встретил?
— Восточный дворец.
— Что сказал?
— Что министр Цзян в своё время предпочёл остаться в стороне.
Се Цзяньнань помолчал:
— А ты как думаешь?
— Осенние горы Хуайшан.
— Ты всё правильно понимаешь.
Гуань Юэ и Се Миньюнь хотели поговорить наедине, поэтому Вэнь Чжао отправился с ними... на крышу усадьбы. У них явно были планы на долгий разговор, но ледяной зимний ветер заставлял сомневаться, зачем вообще нужно было забираться на крышу для беседы.
— Я велела Цзиньмо приготовить имбирный отвар, потом выпьешь, — сказала Гуань Юэ, плотнее закутываясь в плащ. — Целый день мёрз, а теперь ещё и с нами на ветру сидишь, как бы не простудиться.
Се Миньюнь фыркнул:
— Меня вот никогда не жалеешь.
Гуань Юэ проигнорировала его:
— Видимо, Восточный дворец намеренно напомнил императору, поэтому нас сегодня и вызвали.
— Отец говорил, что этот министр войны лучше всех умеет оценивать обстановку, но никогда не подхалимничает, среди всех шести министров всегда пользовался особым доверием императора, — тихо проговорил Вэнь Чжао. — У министра Цзян есть своя принципиальность, так говорил отец.
— Восточный дворец и император не на одной стороне, — пожал плечами Се Миньюнь. — Если кузен отдельно упомянул этого Цзян Эра, возможно, он действительно способный.
— Способен или нет, обсудим позже, — сказал Вэнь Чжао. — Раз есть намёк от императора, придётся сначала относиться к нему как к потенциальному шпиону.
Слушая это, Цзян Чуаньхуа казался весьма несправедливо обиженным: его даже не видели, а уже записали в подозреваемые. Среди военных хватало и грубиянов, и хитрецов; те, кто умеет подстраиваться под настроение начальства, быстро уловят их отношение и не станут церемониться с Цзян Эром.
Сможет ли он выдержать, это уже его дело.
— А мне вот другое интересно, — Гуань Юэ подперла подбородок рукой и уставилась на Се Миньюня. — Ты правда называешь наследного принца кузеном?
— Наедине я и императора называю дядей, хоть и нельзя нарушать этикет, но если тётя рядом, это семейный ужин, — равнодушно ответил Се Миньюнь. — Конечно, я не могу вести себя как на самом деле на семейном собрании, но мысли императора угадать сложно; если будешь слишком скован, ему это не понравится.
Он посмотрел вдаль:
— Родственники императорской семьи — сложная роль.
Редкие звёзды светили под бледной луной.
В детстве Гуань Юэ часто пряталась здесь с Се Миньюнем от наказаний и вместе смотрела на звёзды, но сегодня впервые почувствовала, что вид перед ней настолько безжизненный, что не вызывает ни малейшего желания любоваться луной.
На черепице лежал тонкий слой снега; её палец оставил неглубокую ямку:
— Как думаете... Цзян Эр придёт к нам?
Се Миньюнь усмехнулся:
— Если он действительно мечтал о военной службе, как сказал Восточный дворец, то придёт.
Гуань Юэ какое-то время смотрела на него, склонив голову:
— Тогда я ставлю на то, что не придёт.
Она улыбнулась, глаза её изогнулись, как месяц, и повернулась к Вэнь Чжао:
— А ты?
Тот рассмеялся:
— Вы, кажется, не оставили мне выбора.
— Ну выбери что-нибудь.
http://tl.rulate.ru/book/146413/7926335
Готово:
