— С Хинатой всё будет в порядке. — Какаши был тем, кто произнёс слова утешения. — Она сможет хотя бы присутствовать на финале.
— Я так этому рада. — Куренай прикрыла половину лица рукой, вздохнув. — Не могу дождаться, когда она снова увидит твоего безумного ученика и позволит ему ещё больше залезть ей в голову.
— Может, Нэджи его победит. — Голос Какаши не звучал обнадёживающе. — Ино может сделать то же самое с Саске, если у неё будет правильный план.
— Я обязательно передам ей, что ты так сказал. — Асума посмотрел на Гая. — Что насчёт твоего ученика, Ли, что он собирается сделать с тем психом?
— Я не спрашивал его. — Гай осушил содержимое своего стакана, прежде чем заговорить. — Я не в том состоянии, чтобы наставлять его сейчас. Он дал клятву сразиться с Гаарой, и он намерен это сделать. Я скажу лишь одно: Рок Ли — человек, который держит своё слово, если он обещает что-то сделать, ничто его не остановит. Это его Путь Ниндзя — преодолевать все препятствия, которые встают перед ним. Если он не может их преодолеть, он найдёт более сложную задачу и превзойдёт свои пределы, чтобы это сделать. — Он замолчал. Его глаза потемнели. — Я бы не хотел оказаться на пути Кукловода.
— Этот… ребёнок будет сражаться с твоим учеником, верно? — Бородатый джонин повернулся к Куренай, и она неуверенно кивнула. Она быстро осушила остатки своего стакана, наполнила его и сделала то же самое. Он положил руку ей на плечо. — Не волнуйся, Абураме — хитрый народ, когда у них столько времени на подготовку.
— Ты не беспокоишься за Шикамару? Он сражается с его сестрой. — Какаши получил лишь полусерьёзный смех от джонина напротив.
— У неё нет шансов против Шикамару. — Асума произнёс эти слова с такой убеждённостью, что заслужил взгляды всех присутствующих джонинов. Никто из них не оспаривал его утверждение, но они не соглашались с ним так же, как он. — Он станет чунином. Поверьте мне.
— Уверенность тебе почти не идёт. — Куренай прислонила голову к его плечу.
— Хорошо её иметь. — Гай посмотрел на свой наполненный стакан на мгновение, прежде чем отодвинуть его. — Я собираюсь навестить Тентен.
— Я пойду с тобой. — Какаши уже поднимался, выходя из-за стола. — Я даже устрою с тобой гонку. — Он положил руку на плечо Гая, сдвиги в его маске показывали, что он улыбается.
— …Думаю, я готов к гонке. — Гай ответил своей собственной, гораздо более заметной, хоть и маленькой, улыбкой, положив руку на противоположное плечо. — У нас давно её не было.
Двое заплатили свою часть счёта, прежде чем выйти за дверь. Куренай и Асума смотрели им вслед, прежде чем бородатый джонин отодвинул свой напиток, дыхание Куренай было ровным, когда она отдыхала на его плече.
— Эти двое больше похожи на братьев, чем на лучших друзей. — Слова красноглазой джонин были встречены маленькой улыбкой Асумы.
— Да, так и есть.
Два джонина были довольны провести остаток ночи вместе. В конце концов они уйдут, но это будет через несколько часов.
В больнице Наруто Узумаки стоял в простой комнате. Его Легат преграждал дверь вместе с его Преторианцами. Никто не должен был входить в комнату, пока он не уйдёт, его приказы были ясны.
— Твоё выступление было достойным, Тентен. — Он не протянул руку, чтобы коснуться её, и не предложил утешительных слов. — Твоё поражение говорило почти столько же, сколько и победа, если не больше. — Голубые глаза встретились с затуманенными карими, количество лекарств в её организме делало героическим усилием держать глаза открытыми. Воспринять все слова Наруто было не менее сложной задачей, но она была ученицей Майто Гая, она каждый день тренировалась, чтобы превзойти свои пределы. — До меня дошли вести о твоей беде. — Его глаза отвернулись от её, глядя туда, где её конечности были обездвижены персоналом больницы, который не питал больших надежд на её выздоровление. Всё её тело было перевязано после того, как в больнице узнали о полном объёме повреждений. — Знай, что слышать такие слова причиняет мне боль, так как у меня были на тебя большие планы, планы, которые я не вижу причин считать лишь мечтой.
Его центурионы, по какой-то причине, наслаждались компанией старшей Генин. Он не знал почему, но ему и не нужна была причина. Так же, как Легат был нужен как источник ненависти, своего рода громоотвод, она была необходима как компаньон.
Их преданность ей затрудняла успокоение большинства из них, жаждущих крови Суны. Он хотел бы, чтобы всё это случилось позже, когда ярость Оранжевого Легиона, которым он командовал, была бы хорошо известна, но этому не суждено было случиться. Это случилось, когда мало кто даже по-настоящему знал о его мощи, знал о силе его Легиона, о славе его Империи. Сунагакуре, Страна Ветра, в конце концов станет ещё одним завоеванием, но это не могло произойти сейчас. Его Преторианцы в настоящее время поддерживали порядок силой. Они спарринговали и разговаривали с людьми его Легиона, с его Центурионами. Он приказал им направить свою агрессию на задачи, которые приведут к неизбежному завоеванию Сунагакуре. Он боялся, что они его не послушают, что центурионы поведут своих людей в бой, но они послушались.
Он никогда никому не признается, но сомневался, что даже Преторианцы, его самые верные солдаты, могли оставаться такими же апатичными, как он хотел. Это был его первый раз, когда он по-настоящему смотрел на девушку по имени Тентен, и он мог понять, почему его центурионы, почему, казалось, весь его Легион, могли находить удовольствие в её компании.
Это была не её красота, ничто не могло сравниться с Сакурой-тян, а взгляд в её глазах. Знание, страсть, трудности, триумф, и, горящее ярче остальных теперь, подобие печали и отчаяния. Всё это и многое другое горело в них с интенсивностью, которую он редко видел. Человек вроде Кайзы мог обладать тем же, но недолго, Тазуна временами тоже, судя по истории, которую рассказал ему центурион, и даже глаза Серебряного Клыка могли обладать такой интенсивностью. Страсть горела в ярко-голубых океанах, желание, жажда завоеваний и многое другое, необходимое завоевателю, сияло в его собственных.
http://tl.rulate.ru/book/146261/7943055
Готово:
