Глава 11. Дитя, и ты здесь?
Сачир, Просветитель. В истории эредарской цивилизации его почитали как самого влиятельного заклинателя со времен Первого шамана О'гурея.
Разумеется, в подобных утверждениях всегда есть доля лести и подхалимства, ведь Первый шаман был фигурой из «эпохи мифов», отделенной от современности десятками тысяч лет. По правде говоря, многие эредары и вовсе сомневались, существовал ли он на самом деле.
Да и сам Сачир не был гением, явившимся из ниоткуда.
Каким бы талантом он ни обладал, ему пришлось изучать древние знания, проходить обучение у наставников и закалять себя годами упорного труда, чтобы достичь положения, сравнимого по авторитету с Триумвиратом Двоих. Сводить все его усилия и накопленный опыт к одному лишь слову «талант» было бы оскорблением всей его жизни.
Однако никто не мог отрицать, что Просветитель пользовался среди эредаров поистине устрашающим авторитетом.
Ходили слухи, что несколько тысяч лет назад великие триумвиры рассматривали возможность пригласить Сачира в свой совет, чтобы разделить с ним высшую власть над народом эредаров. Но Просветитель, целиком поглощенный постижением тайн магии, без колебаний отверг это искушение. Он считал, что погоня за мирской властью помешает его стремлению к истине арканы.
И неважно, правдив этот слух или нет, он доказывал одно: в прошлом для Просветителя поклонение материальному миру было равносильно предательству духа.
И все же даже мудрейшие не застрахованы от духовных терзаний, которые, укоренившись в душе, могут пагубно сказаться на твердости воли и благородстве нрава.
Десять лет назад Сачир начал изучать тайны Скверны. Он уверял великих триумвиров, что сила Скверны — единственная надежда эредаров на преодоление застоя в освоении тайной магии. Он лично продемонстрировал Кил'джедену и Велену целый ряд тайных искусств Скверны, включая призыв демонов, и надеялся, что путь Скверны будет официально включен в цивилизационную систему эредаров как одно из направлений наследия.
Эта попытка провалилась.
Великий триумвир Велен счел, что путь Скверны вступает в серьезный конфликт с древним путем тайной магии и стремительно развивающейся доктриной Света. Кил'джеден, хоть и похвалил боевую мощь демонов, выразил опасение, что заклинатели не смогут полностью контролировать этих яростных созданий космоса.
Они единогласно отвергли предложение Сачира. Это стало для Просветителя тяжелым ударом, и спустя несколько дней он объявил об уходе в затворничество.
Его власть и положение по большей части унаследовал Архимонд, но Сачир не утратил своей заклинательской решимости и упрямства.
Тайный культ Пробудителей стал плодом той неудачи.
Организация, изначально созданная под видом «сообщества для обмена опытом между заклинателями», благодаря чудовищному авторитету Сачира за десять лет превратилась в уробороса, скрывающегося в тени эредарской цивилизации. Их оплотом стал город Оронар, но их влияние простиралось далеко за его пределы. Практически везде, где собирались заклинатели, можно было услышать отголоски учения Пробудителей.
Хотя в высших учебных заведениях, таких как Академия Тайн, все еще оставались чистые адепты, верные истинному пути арканы, нельзя было отрицать, что под руководством и влиянием Сачира сообщество заклинателей эредаров по сути совершило предательство и встало в оппозицию собственной цивилизации.
Дик был уверен: если сейчас собрать всех эредарских магов и расстрелять, среди них наверняка найдутся невинные, но если расстреливать каждого второго — точно останутся те, кто избежал наказания.
Причина, по которой столь масштабный заговор не вызвал общественных волнений еще до начала переворота, заключалась в том, что даже в обществе эредаров, от природы одаренных сродством с энергией, искусные заклинатели были редкостью.
Их было мало, но это не означало, что их влияние было незначительным.
Такова была сложная и тревожная реальность в канун мятежа. Иначе Архимонд не был бы так уверен, что, подавив этот кризис, он сможет одним махом войти в самый центр политической власти эредарской цивилизации.
Однако сейчас в глазах Дика сам Просветитель, обладатель столь ужасающей силы, выглядел донельзя скверно.
Некогда энергичный и гениальный лидер заклинателей теперь казался дряхлым стариком.
Шея его вытянулась вперед, в позвоночнике виднелась явная, неестественная кривизна. Благородное лицо покрылось морщинами, а на синей коже проступили странные серые пятна. Его глаза, которые когда-то, как говорили, могли постичь саму истину тайной магии, теперь помутнели. Руки от постоянного контакта со Скверной начали превращаться в когтистые лапы, а кожа на шее и руках огрубела, став похожей на чешую.
Это не было иллюзией. Это была техника «демонической брони», результат симбиоза с демонами.
Он сидел на украшенном самоцветами троне, предназначенном для лидера магов, словно ходячий мертвец, лишенный духовной опоры. Его некогда любимый рубиновый посох лежал рядом, а в другой руке он вертел зловещий артефакт в виде черепа. Судя по рогам и свирепому виду, это был череп не какого-то незадачливого эредарского заклинателя.
Самые выдающиеся маги Аргуса стояли рядом с ним, но от них уже не исходило сияния тайной магии. Его сменил густой запах серы и неприкрытая аура дикой ярости. В их глазах мерцали зеленые огоньки, а арканная печать на лбу превратилась в более яростную печать Скверны — верный признак того, что глубокое осквернение начало изменять их тела.
Их слуги к этому моменту уже прошли некий зловещий ритуал. Их кожа приобрела пронзительно-красный оттенок, из тел прорастали черные костяные шипы и темно-зеленые кристаллы Скверны, а на лицах и телах появились зловонные язвы. Но для этих слуг Скверны, называвших себя «ман'ари» — падшими, — это была лишь «небольшая цена» за обретение силы.
Хотя они все еще оставались заклинателями, магия Скверны, в отличие от гибкой, утонченной и бесконечно разнообразной арканы, обладала более грубой и прямолинейной разрушительной мощью. К тому же она не требовала особого таланта, что делало ее идеальным инструментом для тех, кто жаждал силы для свершения «великих дел».
Дик не сомневался, что среди стоящих рядом с ним были и демоны, принявшие облик эредаров. В канун мятежа Тайный культ Пробудителей отбросил всякое притворство, явив свою истинную, скрытую мощь.
Именно в такой обстановке, окруженный опасными врагами и лишенный оружия, Дик под ледяным взглядом Просветителя поведал о предательстве Архимонда.
Когда он только начал говорить, его слова вызвали у верхушки Пробудителей лишь откровенные насмешки и издевки. Но по мере того, как Дик приводил все новые доказательства, анализировал мотивы и желания Архимонда и описывал его действия, смех постепенно утих. Когда же он сообщил им, что последователи Архимонда уже собрались в Академии Тайн и в полночь намерены нанести удар по сердцу культа, чтобы обезглавить Просведителя, даже сам Сачир проявил интерес, а остальные и вовсе замерли в оцепенении.
Умные люди склонны верить в силу логики. Они убеждены, что на основе ряда фактов можно предсказать грядущую правду. Новости и выводы, представленные Диком, заставили их осознать, что один из самых могущественных среди них, возможно, действительно предал их в погоне за более реальной наградой, чем «благословение Скверны».
— Вы должны подготовиться и, когда Архимонд с сердцем дикого зверя явится сюда, чтобы убить Просветителя, встретить его с еще большей жестокостью и хладнокровием! — закончил свою речь Дик. — Вы должны уничтожить его и счесть это зловещим знамением того, что Скверне суждено править этим миром.
Его предложение было жестоким и коварным. Некоторые заклинатели обменялись взглядами — очевидно, им понравилась идея столь драматичной и ироничной расправы над предателем.
Но никто не произнес ни слова.
Все взгляды были устремлены на Просветителя, восседавшего на троне лидера заклинателей. Он был их проводником на пути Скверны, наместником Пылающего Легиона на Аргусе и избранником могущественного «Благодетеля».
Помутневший, но горящий темно-зеленым огнем взор Сачира остановился на Дике. Дик ощущал холодное, изучающее внимание, взгляд, острый настолько, что, казалось, он пронзал душу насквозь. Он мысленно готовился к каверзным вопросам, которые мог задать Просветитель.
После почти минутной тишины Сачир наконец задал вопрос, к которому Дик так долго готовился:
— А что же ты, Диакм? Вернувшийся, одержимый жаждой убийства, предатель, искуситель, отвергнутый Светом. Скажи мне, Диакм, едва не погибший от наших рук, что заставило тебя, презрев смертельную опасность, рискнуть быть принесенным в жертву демонам и явиться сюда, чтобы разоблачить своего бывшего нанимателя? Справедливость? Или твоя разбитая вдребезги доктрина Света толкает тебя на эту жалкую и безнадежную попытку стать мучеником? Ты ищешь искупления? Думаешь, искупление вернет тебе сияние Света?
Эта череда изящно сформулированных вопросов заставила Дика замолчать. Но он не заставил жаждущих ответа долго ждать. Вскинув голову, он встретил острый взгляд Сачира и искренним тоном произнес:
— Я хочу видеть, как Архимонд умрет от вашей руки. Это мое самое сокровенное желание! Я не хочу, чтобы он жил, и уж тем более не хочу, чтобы он взошел на вершину власти, перешагнув через ваши черепа. Прошу прощения за прямоту, господа, но все вы здесь, мягко говоря, негодяи. Если у эредаров есть ад, то вам уготовано в нем вечное пристанище. Но то, что вы — шайка прожженных мерзавцев, не означает, что Архимонд, жаждущий вашей гибели, является лучшим выбором для этого мира. В моих глазах он представляет опасность в сотни раз большую, чем вы! Пусть конечная цель у вас одна, вы лишь разрушите порядок, который эредары строили десятки тысяч лет. А тот, кого я считаю своим врагом, поступит куда более жестоко и безумно — он сломает нам хребет. Вот мой ответ. Я хочу видеть, как два паразита вцепятся друг другу в глотки, как ядовитая змея задушит жабу. Но я слаб, и после того, как мне удалось избежать подстроенного Архимондом убийства, самая безумная месть, которую я смог придумать, — это бросить себя в другую смертельную ловушку. Если это шахматная партия, в которой ходы делают лишь великие фигуры, подобные вам, то я — пешка, добровольно шагнувшая на доску. А если это отчаянная охота, то я уже зарядил себя в ружье.
— Превосходно!
Этот ответ привел Сачира в восторг. Старик, поклоняющийся демонам и уже впавший в маразм, оперевшись на посох, поднялся с трона. Когда могучий заклинатель выпрямился во весь рост, его седые борода и волосы взметнулись. В зловещем зеленом свечении, наполнявшем зал, его тень вытянулась, исказилась, накрывая собой присутствующих.
Он ответил с яростью в голосе:
— Искренний! Самоубийца, что пытается с помощью правды развязать бойню между силами зла! Мститель, что бросает себя в бездну ради гибели врага! Мученик, чей свет решимости и отваги пылает как огонь! Друзья, братья, слуги! В час наступающей тьмы мы вновь нашли неограненный алмаз, который прежде не замечали. Предательство Архимонда, безусловно, ранит сердце, но у нас уже есть тот, кто может его заменить. Я понял, что даровать Диакму честь стать жертвой — недостаточно, чтобы раскрыть весь его потенциал. В финальном ритуале я наполню его тело самой драгоценной силой разрушения! И мы обретем несокрушимого авангарда Скверны, одержимого местью и жаждой уничтожения! Уведите его!
Просветитель взмахнул рубиновым посохом и приказал:
— Умастите его маслами, нанесите на его тело руны, пусть приготовится к «возвышению»! А вы, остальные, разве вы не слышали? Отчаявшийся вестник принёс нам новость о предателе, но это не так уж и плохо. Поразительный талант моего ученика и наследника Архимонда, его амбиции и пылкие желания делают его идеальной жертвой для сегодняшней ночи! «Благодетель» дарует нам еще более великую мощь за это великолепное жертвоприношение. Его плоть и душа будут принадлежать Легиону, но череп останется мне! О, дети мои, вы, вероятно, не знаете, но я когда-то измерял окружность головы моего ученика. Его череп поразительно схож с идеальными пропорциями черепа Первого шамана. У него тоже был шанс стать следующим Первым шаманом. Увы, он не увидит дня своего триумфа. Для предателей есть лишь один конец — захлебнуться в крови собственного поражения. Ступайте, дети мои.
Сачир снова опустился на трон, приняв прежний дряхлый вид. Он махнул рукой и небрежно добавил:
— Расходитесь! Пусть честолюбец утратит последнюю бдительность, пусть он с полной уверенностью шагнет в ловушку, что мы для него приготовили. Пусть он увидит надежду на обретение власти, а затем мы жестоко сокрушим его будущее и все, чем он владеет сейчас. Ох… Такая драма никогда не надоедает.
— Ха-ха-ха!
Колдуны Скверны, окружавшие Сачира, разразились хохотом. Их тени, вытянутые и искаженные сиянием Скверны, заплясали на стенах. В этом поистине «демоническом хороводе» два могучих ман'ари увели Дика прочь.
Он не сопротивлялся.
Еще не время.
***
Полночь наступила быстро.
Во главе отряда, верхом на роскошном, украшенном драгоценностями элекке, сам Архимонд вел в город Оронар отборных воинов: наставников-заклинателей из Академии Тайн, защитников-стражей и лучших студентов старших курсов.
Разумеется, они не шли открыто под знаменем «искоренения зла», чтобы сокрушить Пробудителей в канун мятежа. Напротив, они двигались скрытно, под видом «филиала Пробудителей». Официально Архимонд собрал фракцию Пробудителей из Академии, чтобы «разделить триумф» со своим наставником.
План Архимонда на эту ночь был прост. Он уже заручился одобрением и обещанием поддержки от великого триумвира. Ему нужно было лишь провести своих людей в большой лекционный зал, нейтрализовать там магическую защиту и лично убить лидера культа, Сачира. Дальнейшее должно было пойти как по маслу.
В глубине души Архимонд все же побаивался своего наставника. Он прекрасно знал, какой ужасающей властью Сачир обладал среди заклинателей, и был уверен, что сегодня в лекционном зале соберутся все «звезды» — самые прославленные маги мира. В открытом бою его силы не имели бы ни единого шанса.
Однако он так же хорошо знал и хитрую натуру этих магов!
Стоит ему казнить Сачира, пообещать прощение и восстановление порядка, а также подкрепить все это угрозой армии великого триумвира, как кто-нибудь непременно переметнется на его сторону. Тогда Тайный культ Пробудителей распадется, он не только одержит громкую победу, но и колдуны Скверны, подчинявшиеся Просветителю, станут его тайными слугами.
«Ах, наставник, ваше последнее наследие я приму без стеснения!»
С такими мыслями Архимонд, испытывая смесь трепета и предвкушения, приближался к цели. По пути в старый город он заметил, как на крышах купольных зданий в окружающей тьме мелькают чьи-то скрытные тени. Он узнал в них людей из Двора Ассасинов, подчиняющихся Кил'джедену.
Он понял, что необходимая ему «внешняя помощь» уже на месте. Возможно, где-то неподалеку от Оронара сейчас скрывается целая армия.
Все это были «его люди».
— Господин директор, поддержка и переброска сил триумвира настолько своевременны, что очевидно: они и раньше знали о деятельности Тайного культа Пробудителей. Сегодня преимущество на нашей стороне, — льстиво проговорил великий визирь Галасум, ехавший рядом.
Архимонд кивнул и принял из рук Галасума боевой клинок в ножнах. Это было оружие в классическом эредарском стиле: на изысканной, богато украшенной рукояти сверкали магические самоцветы, усиливающие заклинания. Обнаженный клинок, тонкий, как крыло цикады, был окутан едва заметной дымкой из энергии драгоценных камней, а само лезвие испещрено рунами.
— По вашему приказу, лучшие маги-ремесленники трудились над этим клинком несколько месяцев, — тихо пояснил Галасум. — Он обладает поразительной силой разрушения магии. Правда, чрезмерное усиление этого свойства серьезно сказалось на прочности — после двух-трех ударов он рассыплется. Но вам потребуется лишь один удар в нужный момент. Да! Одного удара хватит, чтобы снести голову этому старому дураку! Один-единственный точный взмах — и он вознесет вас на вершину власти.
— Неплохо. Я знал, что в этом деле на тебя можно положиться.
Архимонд посмотрел на свое отражение в руническом клинке. В зеркальной поверхности лезвия он увидел собственные горящие амбициями глаза. Он знал: от всего, чего он так страстно желал, его отделяет всего один шаг.
— Ты с наставниками разделитесь и уничтожьте узлы магической защиты лекционного зала. Защитники и студенты пусть рассредоточатся и ждут моего приказа, — распорядился Архимонд. — Как только я убью его, начинайте действовать! И пусть наставники приглядят за студентами. Хоть они и талантливы, но в таком деле участвуют впервые. Они — выдающиеся маги, будущее нашего общества. Чем больше их выживет, тем лучше.
— Ах, им так повезло иметь такого милосердного директора, как вы!
Галасум, глядя на видневшийся впереди лекционный зал, тоже взялся за рукоять своего длинного магического меча и с преувеличенной, но искренней интонацией воскликнул:
— Шум этой ночи будет недолгим, но слава о ней будет жить на этой земле вечно. Даже спустя тысячелетия люди будут воспевать сегодняшний подвиг. Я знаю, вы не станете присваивать всю славу себе. Великий триумвир Архимонд! Прошу, продолжайте вести нас за собой.
— Ха-ха-ха!
Впервые Архимонд не стал упрекать Галасума за дерзость. Он спокойно принял титул, который ему был предначертан, и, спрыгнув с элекка, вместе со своими последователями под видом членов Тайного культа Пробудителей вошел в строго охраняемый лекционный зал. Галасум с наставниками и студентами остался снаружи, а Архимонд в одиночестве направился на встречу с Просветителем.
Он сразу заметил, что рядом с наставником почти нет высокопоставленных колдунов-охранников, и это заставило его сердце забиться быстрее.
Затем он вынул из-за пояса «Печать Просвещения», унаследованную от наставника, и, высоко подняв этот священный артефакт, символ мудрости в эредарском обществе, направился к своему дряхлому, словно трухлявое дерево, учителю.
С каждым шагом Архимонд все яснее видел старость и беспомощность Просветителя. Запах серы и Скверны, скрывавший его слабость и уродство, вызывал у него отвращение.
С каждым шагом Архимонд все отчетливее слышал рев и ликование собственных амбиций. Эредарами Аргуса должны править такие, как он, — более сильные и дальновидные.
Ближе.
Еще ближе!
И тогда он громко возгласил:
— Во славу вашу и Благодетеля я смиренно преподношу вам этот сосуд мудрости, дабы он стал свидетелем вашего преображения! Мой достопочтенный наставник и любимый отец, я последую за вами по пути возвышения и узрю ваше вечное сияние!
— Хе-хе, как мило с твоей стороны.
Просветитель рассмеялся и протянул когтистую руку, чтобы принять Печать Просвещения из рук Архимонда.
В этот самый миг мятежный ученик схватил своего выжившего из ума наставника за запястье и, под ошеломленные крики других колдунов, как лучший из воинов, выхватил клинок из ножен.
Тело Просветителя дернулось вперед, и рунический клинок сверкнул в воздухе.
Вжик!
Идеальное обезглавливание, и брызнула кровь.
Когда Архимонд, держа в руке голову Сачира, обернулся, его лицо озаряла улыбка победителя и властителя.
Однако эта улыбка не продержалась и секунды. Она застыла на его лице.
Потому что он увидел Сачира, который, держа в руке рубиновый посох, выходил из тени в сопровождении двух могучих повелителей Скверны. Архимонд посмотрел на голову в своей руке и, под разочарованным и полным сожаления взглядом наставника, увидел, как та, теряя магическое сияние, превращается в соблазнительную голову суккуба, на лице которой застыл ужас.
— Так ты все-таки был среди них, дитя мое? — со вздохом произнес Сачир. — Я продал душу демонам, чтобы дать своему народу шанс на выживание, а ты продал свою лишь ради ничтожной и вульгарной власти… Эх, возможно, мои старые глаза ослепли еще до того, как отчаяние окутало мою душу. Я забираю назад все свои похвалы в твой адрес, Архимонд, дитя мое. Лишенный веры, ты не более чем трухлявое дерево в красивой оболочке.
http://tl.rulate.ru/book/145751/8545822
Готово:
