Чёрный камень упал на доску, издав звонкий звук.
Янь Хэн поднял голову, на мгновение задумался, а затем вспомнил, что в рецепте лечебного отвара был один ингредиент, способствующий успокоению и сну.
Он бесшутно подошёл и накинул одежду на тонкие плечи Цзи Юньчань.
Полуденный солнечный свет падал на её лицо, освещая даже мельчайшие пушковые волоски.
Девушка, словно кошечка, прилегла перед шахматной доской, белые пальцы держали чёрный камень.
Янь Хэн невольно протянул руку, но, едва коснувшись её щеки, сдержался и убрал её.
Молча вернувшись на своё место, он подпер подбородок рукой и, не отрывая взгляда, смотрел на беззащитное спящее лицо Цзи Юньчань. В сердце разливалась нежная сладость.
Когда она бодрствовала, была такой покорной и почтительной, почтительной до отчуждения, отчуждённой до такой степени, что он чувствовал, будто ударил кулаком по вате, и гнев не находил выхода.
Янь Хэн стиснул зубы и злобно подумал, что спящая она выглядит куда приятнее.
Но эта мысль мгновенно исчезла, когда его взгляд упал на её пальцы, где всё ещё оставались следы не до конца заживших обморожений, и в его глазах осталась только нежность.
Он тихо прошептал: «Спи спокойно, Юаньюань».
...
Когда Цзи Юньчань проснулась, солнце уже клонилось к закату, птицы возвращались в свои гнёзда.
Тонкие веки медленно открылись, чувства и тело постепенно пришли в себя. Она чувствовала себя тепло укрытой, спала долгим и глубоким сном, грудь наполнялась удовлетворением от полноценного отдыха.
Она моргнула, вдруг глубоко вдохнула, широко раскрыла глаза и резко села, как раз встретившись взглядом с Янь Хэном.
Осознав, что заснула за разгадыванием шахмат, Цзи Юньчань почувствовала, как в душе поднялась буря.
Она смотрела на Янь Хэна с недоумением и тревогой, слова застряли в горле:
— ...Цзянцзюнь.
Тут Янь Хэн коротко усмехнулся:
— Ты действительно проспала долго, хорошо выспалась?
Прожив более десяти лет, будучи хвалимой «примерным ребёнком», Цзи Юньчань впервые столкнулась с такой ситуацией, уши её покраснели. Она открыла рот, но не осмелилась ответить.
Что это было... Какой абсурд.
В месте, недоступном взгляда Янь Хэна, Цзи Юньчань сжала рукава, смяв их.
Видя, как она смущена, Янь Хэн утешил её:
— В лечебном отваре был ингредиент, способствующий успокоению.
Цзи Юньчань подняла глаза, осознав.
— Но его действие не сильное, — он изменил выражение лица, длинные пальцы постукивали по столу, глядя на неё, — а ты недосыпала, не отдыхала достаточно.
Он прямо указал на суть проблемы, оставив её без возможности возразить.
Просто семья только что переехала, много дел нужно было уладить, она не могла отсутствовать, и в то же время не хотела пропускать время, проведённое с ним... Даже мать не заметила.
Цзи Юньчань замялась, осторожно подняла на него взгляд.
Этот покорный вид с её неизменной неосознанной нежностью заставил Янь Хэна потирать переносицу. Что он мог сделать, даже строгих слов не хотел больше произносить.
С холодным лицом он прогнал её:
— Если хочешь спать, иди домой, мне ты не нужна.
Цзи Юньчань вежливо поблагодарила и отправилась домой.
Кроме тех, кто прислуживал хозяевам, в это время все уже закончили работу. Когда Цзи Юньчань вернулась домой, младшие брат и сестра тоже были дома.
Спросив, она узнала, что Юнь Э помогала бухгалтеру в управлении счетами, а Цзинь Нянь учился у гражданского чиновника в армии с самого начала. Не трудно было увидеть, сколько усилий было вложено в эти приготовления.
Цзи Юньчань молча повернулась и посмотрела на освещённый огнями особняк генерала.
...
На следующий день, в полдень.
Цзи Юньчань с мрачным видом смотрела на чашу с тёмно-коричневым лечебным отваром, долгое время не трогая её.
Янь Хэн, глядя на неё, не понимал.
Когда этот рецепт только был приготовлен, он пробовал его. Хотя он и не был вкусным, но и не был таким уж отвратительным. Он даже велел добавить две ложки мёда.
Когда она стала такой привередливой?
Янь Хэн смотрел на неё некоторое время, затем твёрдо сказал:
— Выпей.
Рука Цзи Юньчань слегка дрогнула, затем она быстро, залпом выпила всё, как будто это был яд.
Она не могла сдержать гримасу, с трудом проглотила и только тогда облегчённо поставила чашу.
Янь Хэн, наблюдавший за этой сценой, сглотнул и с любопытством спросил:
— Неужели так противно?
Горечь во рту ещё не рассеялась, Цзи Юньчань с трудом контролировала выражение лица и не смогла удержаться от правды:
— Я сказала, что цзянцзюнь не любит сладкое, и не велела добавлять мёд.
Янь Хэн на мгновение застыл, словно не мог поверить, и коротко спросил:
— Что?
Цзи Юньчань встретила его взгляд, который постепенно менялся, и медленно кивнула.
Янь Хэн хотел что-то сказать, но остановился. В его сердце смешались теплота и боль, и в конце он даже хотел рассмеяться.
Он подтолкнул к ней свой нетронутый чай.
— Спасибо, цзянцзюнь. — Цзи Юньчань не отказалась, в её голосе была толика неосознанной обиды и облегчения.
Янь Хэн улыбнулся.
— Ладно, — он махнул рукой, — пойдём, сыграем в шахматы.
Цзи Юньчань согласилась, и они сели по обе стороны шахматной доски у окна.
Когда они сделали несколько ходов, чёрные и белые камни чётко разделились, но это был знакомый дебют. Цзи Юньчань невольно задумалась, их последняя игра была несколько лет назад.
...
В саду дома Цзи висели китайские яблони и виноградные лозы. В юности Цзи Юньчань любила этот тихий уголок, часто читала и играла на цине здесь, за стеной был дом Яня.
Янь Хэн не ходил через главный вход, часто перелезал через стену.
Под навесом была шахматная доска, они играли бесчисленное количество раз, знали ходы друг друга наизусть, выигрывали и проигрывали, снова и снова.
— Юаньюань, ты проиграла.
— Сегодня я тебе уступила.
— А Хэн, что я говорила? Проиграл.
— Ничего, в другой раз выиграю.
Юный Янь Хэн, сидящий на стене, с видом полного безразличия всплыл в её памяти.
...
— Твой ход.
Уже взрослый Янь Хэн напомнил, вернув Цзи Юньчань из воспоминаний.
Она отбросила посторонние мысли, сделала ход, точно в то же место, что и в памяти.
Но её противник не последовал привычной схеме, поставив камень в место, которое она никогда раньше не видела.
http://tl.rulate.ru/book/145721/7777373
Готово:
