Первый день праздничной недели, и торговые центры были переполнены людьми.
Чжао Баохуа, опираясь на руку Фан Цзянь, едва переступила порог магазина, как почувствовала тяжесть в груди и затруднённое дыхание.
— Совсем другие времена теперь. В наше время праздники проводили в кругу родных, а теперь народ предпочитает толкаться среди незнакомцев.
Бабушке уже почти восемьдесят.
Обычно она гуляла только возле дома и редко появлялась в людных местах.
Фан Цзянь уже пожалела, что привела её сюда.
— Может, вернёмся домой? — спросила она.
До обеда ещё было время, и если написать в семейном чате, родственники могли бы прийти и приготовить для бабушки праздничный ужин.
Но Чжао Баохуа была непреклонна: раз обещала внучке сходить в ресторан на хого, значит, так и будет, да ещё и в дорогой.
Фан Цзянь, однако, не стала потакать её капризам. Хого, оно и есть хого, главное, чтобы было вкусно, поэтому выбрала это место.
Здесь было недорого, вкусно, но с одним минусом — толпа народа и очередь.
К счастью, Чжао Баохуа не из тех, кто капризничает.
Фан Цзянь предположила, что, возможно, бабушка стала относиться к ней мягче после того, как узнала о её истории с Ван Юйтун.
Изначально на праздники вся семья должна была собраться вместе.
Но Чжао Баохуа никого не пустила, даже Линь Яфэнь отвергла, заявив, что в эти дни Фан Цзянь будет с ней, и никто не смеет нарушать их счастливое время вдвоём.
Линь Яфэнь не пришла на обед, но вместе с Ван Кэпином заглянула раньше, принеся бабушке кучу витаминов.
В тот момент Фан Цзянь сидела на диване, ела персик и смотрела телевизор, а бабушка не только не заставила её встать, чтобы поприветствовать мать, но и не пустила Линь Яфэнь с Ван Кэпином за порог.
Защищала внучку так яростно, что казалось, будто та окружена неприступной стеной.
И даже сейчас Чжао Баохуа не упустила возможности покритиковать Линь Яфэнь:
— Твоя мать слишком долго проработала заведующей учебной частью, вот и ведёт себя как начальник. Слишком серьёзно к себе относится, всё должно быть «прилично» да «по правилам». А по-моему, самые неприличные вещи — это как раз её рук дело.
— Вот, например, когда она с твоим отцом разводилась. Ты же ей говорила, что у него с той тёткой что-то было, а она делала вид, что всё в порядке. А потом не выдержала — крики, скандалы, вещи по квартире летали, весь город узнал. Если бы мирно разошлись, ничего бы не было.
— И ещё твоя сестра.
Похоже, Чжао Баохуа поняла, что это больное место Фан Цзянь, потому что вздохнула и впервые заговорила об этом прямо:
— Твоя сестра погибла под колёсами такси. Неважно, по какой причине, но винить тебя в этом нельзя. Не слушай мать.
— Доживёшь до моих лет — многое поймёшь.
— Всё в жизни предопределено.
— Как проживёшь, какой след оставишь — всё зависит от тебя самой.
— Никто никому ничего не должен, и винить друг друга — бессмысленно.
— Разве не так?
Фан Цзянь было непривычно видеть бабушку такой сентиментальной. В её памяти Чжао Баохуа всегда оставалась весёлой старушкой, которая, казалось, вообще не знала забот.
Но сегодня Фан Цзянь разглядела: бабушка носит в сердце тяжёлые мысли.
И не просто носит, а целую охапку.
Тосковала по ушедшей, переживала, чтобы оставшаяся в живых не страдала, а ещё успевала и свою дочь пожурить — боялась, как бы та во втором браке не оказалась под каблуком у приёмной дочери.
Дожить до таких лет — ещё не факт, что у Фан Цзянь хватит сил, как у Чжао Баохуа.
Фан Цзянь неожиданно рассмеялась, и в глазах её заблестели слёзы. Она хотела что-то сказать, но странным образом слова застряли в горле.
Что сказать?
Что ей понравился парень, и он даже признался ей в чувствах?
Но у неё не хватило смелости быть с ним?
Слишком банально.
Боялась, что Чжао Баохуа скривится от такой слащавости.
Как раз в этот момент подошла их очередь, и Фан Цзянь, собравшись, взяла бабушку под руку, чтобы пройти в зал.
Есть же поговорка: если плохое настроение — поешь, не помогло — поешь ещё. И надо сказать, тот ужин действительно возымел эффект.
Чжао Баохуа редко ела хого и не знала, как правильно смешивать соусы, поэтому Фан Цзянь пошла сделать это за неё.
Боясь, что бабушке что-то не понравится, она решила приготовить несколько вариантов.
Пока она размышляла над комбинациями, за её спиной раздался спокойный, бархатистый голос.
— Скажите, у вас есть тайский кисло-острый соус?
Обыденная фраза, затерявшаяся в шуме ресторана, но Фан Цзянь мгновенно узнала голос Цзян Фу.
Сердце ёкнуло и подпрыгнуло к горлу.
Она обернулась и увидела его у другого соусного стола — в чёрной футболке и джинсах, разговаривающего с официантом.
Похоже, он только что помыл голову и не успел уложить волосы.
Чуть отросшие пряди мягко ниспадали, а в сочетании с узкими, слегка прищуренными глазами-персиковыми цветами это придавало ему особый шарм.
Настолько особый, что не только Фан Цзянь не могла отвести взгляд, но и официант на секунду запнулся, прежде чем указать в её сторону:
— Там.
Цзян Фу вежливо поблагодарил, поднял глаза и встретился взглядом с остолбеневшей Фан Цзянь.
В груди застучал беспорядочный барабан.
Её глаза металися, как огоньки, явно не ожидая встретить здесь Цзян Фу.
Он же сохранял ледяное спокойствие.
Хотя даже если бы он нервничал, Фан Цзянь вряд ли бы это заметила.
Подойдя ближе, он приподнял бровь.
— Какие совпадения, ты тоже здесь.
Уголки губ Фан Цзянь дёрнулись.
— Это я должна была тебя спросить.
Только теперь, сблизившись, Цзян Фу разглядел, что сегодня Фан Цзянь нанесла лёгкий макияж, надела белое платье в вишнёвый горошек и красные туфли «Мэри Джейн», отчего вся она напоминала нежный цветок лотоса, только что поднявшийся из воды.
Эта свежая, яркая картина привлекла внимание даже стоящего рядом мужчины, который недвусмысленно уставился на её спину.
Пока Цзян Фу не бросил на него ледяной взгляд, после чего тот сконфуженно очнулся и отошёл в сторону.
http://tl.rulate.ru/book/145377/7734007
Готово:
