Служанки быстро составили список, и Юйчу пробежала по нему взглядом — действительно, там значилось множество дорогих вещей. Графиня обожала дочь, поэтому у прежней хозяйки было немало ценных предметов. Раньше Анна любила приходить и выпрашивать у неё вещички, но теперь, когда хозяйки не было дома, она осмелела до прямого грабежа...
Юйчу встряхнула список, пробежалась глазами по перечню имён и насмешливо приподняла бровь.
— Здесь есть несколько особенно дорогих мне вещей — пожалуй, стоит навестить сестру и забрать их обратно.
Служанки удивлённо и радостно уставились на неё, восхищённые внезапным прозрением госпожи.
Будь то полное осознание ситуации или просто желание вернуть любимые вещи — у прислуги, годами терпевшей выходки Анны, не было причин препятствовать.
Они оживлённо окружили Юйчу, переговариваясь и смеясь, пока направлялись к покоям Анны.
У входа девушка жестом остановила служанок, велев им соблюдать тишину.
Те недоумённо переглянулись.
— Отец только что отчитал Анну, она, наверное, ещё расстроена. Мы просто заберём вещи — не стоит лишний раз её злить, — на губах Юйчу играла дьявольская улыбка.
Однако в глазах служанок эта улыбка выглядела как наивное и доброе проявление заботы — каково же должно быть сердце их госпожи, чтобы в такой момент думать о чувствах сестры!
Сдерживая вздохи, служанки понизили голоса и покорно последовали за Юйчу.
Та неспешно шла по коридору и, приблизившись к комнате Анны, услышала сдавленные рыдания.
Мужской голос утешал:
— Анна, не плачь, я знаю — ты не такая.
— Правда? — всхлипывала девушка, и её голос звучал трогательно жалобно. — Они мне не верят! И сестра... сестра...
Анна хотела сказать, что сестра тоже подставила её, но, вспомнив события, поняла — та, кроме своей глупости, вроде бы только защищала её...
Пришлось проглотить слова, отчего обида стала только сильнее. Она бессвязно повторяла "сестра... сестра...", заглушая рыданиями невысказанные упрёки.
Молчание девушки позволило мужчине сделать собственные выводы. Он удивился:
— Анни тоже сомневается в тебе?
В ответ Анна лишь разрыдалась сильнее.
Луис продолжил утешать:
— Я за тебя заступлюсь. Ты не могла желать Анни зла, я это знаю.
— У-у-у, Луис, ты такой добрый...
Юйчу некоторое время подслушивала у двери, но, к разочарованию, парочка так и не выдала ничего пикантного — ни взаимных признаний, ни намёков на связь. Ах, если бы они обмолвились парой тёплых слов, она могла бы тут же ворваться с прислугой и устроить скандал!
Оглянувшись на служанок, Юйчу отметила: раз она остановилась у двери, те тоже замерли и, конечно, услышали разговор.
Хотя откровенных признаний не прозвучало, сам факт — жених их госпожи, вместо того чтобы встретить вернувшуюся невесту, утешает её сестру в столь интимной обстановке...
И без лишних слов в глазах служанок загорелся огонёк подозрения.
Поймав их многозначительные взгляды, Юйчу осознала — должно быть, сейчас уместно изобразить шок и тем самым подлить масла в огонь.
Но момент для актёрства уже упущен. Пришлось ограничиться благостной улыбкой:
— Как приятно видеть, что Луис и Анна так хорошо ладят.
Служанки онемели...
Боже правый, до чего же их госпожа наивна!
Обменявшись красноречивыми взглядами, они оставили попытки вразумить барышню. Но одно стало ясно — этот инцидент необходимо доложить графине.
Рыцарь, состоящий в помолвке со старшей дочерью, позволяет себе столь фамильярно утешать младшую? Даже если между ними ничего нет, подобные слухи запятнают репутацию графского дома и осложнят замужество Анни.
Лишь их простодушная госпожа способна искренне радоваться такому положению вещей.
Прислуга в бессилии опустила руки.
Убедившись, что семя подозрения посеяно, Юйчу оправила складки юбки и решительно распахнула дверь.
Оба обитателя комнаты вздрогнули. Луис инстинктивно вскочил и обернулся.
Юйчу разочарованно вздохнула.
Анна сидела на кровати, а Луис — на стуле на почтительном расстоянии. Никакой интимности.
Обвинить их в связи не получится.
Скрывая досаду, она учтиво приподняла подол платья в знак приветствия.
Луис застыл, впечатлённый.
Красота прежней хозяйки была вне всяких сомнений — струящиеся волосы, сияющее лицо и врождённая грация, которой Анне никогда не достичь.
Лёгкий поклон, изящный изгиб шеи — в каждом движении чувствовалась аристократическая утончённость. Луис заворожённо наблюдал, пока девушка не подняла голову и не улыбнулась.
В отличие от Анны, которая могла беззаботно хохотать, её улыбка всегда оставалась сдержанной, даже в моменты смущения сохраняя лёгкую отстранённость. Луис сглотнул.
Юйчу тоже изучала его.
Молодой рыцарь был красив и статен — неудивительно, что Анна так любила к нему пристраиваться.
Хотя, конечно, та никогда бы в этом не призналась, прикрываясь благими намерениями — мол, помогает сестре присматривать за женихом...
Тишина затянулась, и со стороны могло показаться, что двое любовно заглядываются друг на друга. У Анны аж зубы свело от злости.
Вот же подлец этот Луис!
Хотя она искренне желала сестре добра, как можно после... после *того* вечера так глупо пялиться на Анни?
А её-то чувства кто поймёт?
Анна перевела взгляд на сестру, и при виде того прекрасного лица в груди кольнуло странное, доселе незнакомое чувство неприязни.
Голос её прозвучал неожиданно резко:
— Сестра даже постучать не удосужилась?
Она и сама не поняла, почему сказала это — просто в тот момент страстно захотелось как-то уязвить сестру.
Но та будто не услышала, лишь с удивлением уставилась на стоявший рядом фарфоровый чайник:
— Ой, моя фарфоровая чашка!
...
Анна замерла, а затем густо покраснела.
http://tl.rulate.ru/book/145376/7765740
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
12 октября 2025 в 07:09
0
Готово:
