Бай Юй слабо улыбнулась нескольким тёткам, заступившимся за неё, и тихо проговорила:
— Это моя вина, мне не следовало вмешиваться и говорить Фэнлан, чтобы она перестала приставать к бригадиру. Это было неправильно.
Её слова моментально привлекли внимание жены бригадира:
— Что ты сказала? Эта стерва до сих пор пристаёт к моему мужу?
— Н-нет... Я... Я просто сказала не подумав, Фэнлан ничего не... — замялась Бай Юй.
Жена бригадира сразу поняла, что та боится мести Лю Фэнлан и потому так неуверенно отвечает. Хмуро взглянув на лежавшую без сознания Лю Фэнлан, она задумалась.
Когда Лю Фэнлан унесли, а шумная толпа рассеялась, все вернулись к работе. Без Лю Фэнлан Бай Юй работалось куда спокойнее, по крайней мере никто не нервировал.
На самом деле скучно ей не было: у пруда резвилась ватага детей, озорники с самодельными сачками ловили головастиков.
Звонкий детский смех согревал душу. Бай Юй вытерла пот, сняла со спины Бай Юяна и обмахнула его веером. Сделав глоток воды, она взглянула на его раскрасневшееся во сне личико, прислушалась к доносящемуся смеху, и сердце её смягчилось.
Он ведь и правда милый.
Внезапно раздались испуганные крики: один из детей, купаясь в пруду, запутался в водорослях и не мог выбраться.
Бай Юй повернулась на звук, несколько секунд колебалась, затем положила Бай Юяна и побежала к пруду.
Она умела плавать, справиться с детьми было по силам, но их беспорядочные движения только сильнее запутывали водоросли, усложняя задачу. Терпеливо успокаивая их, она по одному доставила всех на берег.
Когда последнего, почти потерявшего сознание ребёнка вытащила на сушу, Бай Юй уже выбилась из сил. Вымокшая насквозь, с каплями, стекающими с волос, она тяжело дыша, опустилась на землю.
Почти пережитое удушье сильно напугало шалунов, и даже на берегу они не переставали рыдать.
Немного отдышавшись, Бай Юй взяла Бай Юяна, мягко утешила детей и проводила перепуганных малышей домой.
Проведя в воде немало времени, она почувствовала лёгкую боль в животе. Отведя детей, она не стала возвращаться к работе, предупредив жену бригадира, пошла переодеться.
После родов она не восстановилась как следует, месяц работала в поле, согнувшись, а теперь ещё и в холодной воде, к вечеру её начало знобить.
На следующий день поднялась температура. Проснувшись, она почувствовала головокружение.
Бай Юян, как обычно, начал требовать еду. Бледная Бай Юй кое-как поднялась, покормила его грудью и больше не имела сил о нём заботиться.
Ей было ужасно плохо: всё тело горело, а живот леденел.
— Бай Юян, мама сейчас умрёт! — слабым голосом сказала она. — Я проголодалась, свари мне что-нибудь.
Бай Юян уставился на потолок большими, как виноградины, глазами, не понимая ни слова. Однако крякнул, хоть какая-то реакция.
Бай Юй покосилась на него, раздражённая его беззаботностью.
Не выдержав, она сердито ущипнула его за щёку:
— И на кой ты мне нужен, если даже еду приготовить не можешь!
Невинный Бай Юян, не умевший даже говорить, не мог возразить. Нахмурившись, он лишь недовольно сморщил губки.
Голова кружилась всё сильнее. Не в силах больше его дразнить, Бай Юй опустила руку и укуталась в одеяло.
К счастью, еду Бай Юяну готовить не пришлось: вскоре пришли несколько тёток, родственники спасённых ею детей.
Вчера она отвела их до дома и ушла, но, видимо, родители услышали, кто их спас, и пришли поблагодарить.
Бай Юй не могла их толком принять, лишь слабо поздоровалась.
Увидев её состояние и узнав, что это из-за их детей, женщины прониклись ещё большей благодарностью. Две из них, ранее обижавшие Бай Юй, почувствовали стыд за прошлое и теперь, помимо тёплых слов, сходили к местному лекарю за лекарствами, сварили ей кашу из сладкого картофеля и приготовили отвар.
— Сяоюй, мы тогда совсем голову потеряли, а ты такая добрая... — бормотали они.
Бай Юй улыбнулась и вежливо ответила, не пользуясь моментом, чтобы упрекнуть их, а напротив, признала свои недостатки.
Это ещё больше расположило к ней тётушек.
Среди спасённых детей был внук старосты, единственный продолжатель рода, которого в семье боготворили. Спасение их сокровища переполнило семью старосты благодарностью.
Невестка старосты даже принесла курицу в знак признательности. Зная, как тяжело Бай Юй одной, да ещё и больной, она стала навещать её.
Поначалу она делала это лишь из вежливости, свекор со свекровью велели отблагодарить должным образом. Но со временем она поняла, что Бай Юй и правда хороший человек: искренняя, добрая, не требующая ничего в ответ за спасение ребёнка.
Так что невестка старосты стала относиться к ней с большей теплотой, и их общение стало более душевным.
— Сяоюй, не потакай ему, — притворно строго сказала У Личжэнь, отбирая у сына куриный бульон. — Ты ещё не оправилась, сама его выпей.
Бай Юй рассмеялась:
— Ничего, Личжэнь, пусть Цюаньбао пьёт. Бульон слишком жирный, мне не нравится.
У Личжэнь была всего на три года старше, но замужем уже пять лет. Сюэ Цюаньбао, её двухлетний сын, был её гордостью.
Крепыш Цюаньбао на самом деле был послушным мальчиком. Услышав мать, он сглотнул слюну, но, хоть и нехотя, вернул бульон Бай Юй.
У Личжэнь с улыбкой стукнула его по голове:
— Я привела тебя не для того, чтобы ты отбирал еду у тёти! Разве не хотел поиграть с братиком?
Кто же откажется от куриного бульона? Все мечтают о чём-то пожирнее. У Личжэнь понимала, что Бай Юй просто придумала отговорку.
— Хочу с братиком! — кивнул Цюаньбао. — Не буду есть у тёти!
Его серьёзный вид рассмешил Бай Юй. Улыбнувшись, она достала из супа куриную ножку и протянула ему:
— Ничего, тётя хочет кушать вместе с Цюаньбао. Когда он ест с аппетитом, тёте тоже вкуснее! Благодаря тебе я в последние дни стала лучше кушать.
— Правда? — широко раскрыл глаза мальчик.
http://tl.rulate.ru/book/145039/7716634
Готово:
