Древесный аромат смолы смешался с холодом дождя, и Сун Лянь поняла, что её поднял на руки Гао Шао-цзун. Её напряжённые нервы расслабились, и сознание снова погрузилось в туман.
Она никогда не была чиста душой. Тело то холодело, то нагревалось. Руки обвились вокруг его шеи, а голова прижалась к его груди, холодной от дождя, но всё же излучающей тепло.
— Ты заболела. Спустимся с горы и найдём врача, — его голос был низким и слегка хриплым. Он смотрел на неё, руки сжимались всё крепче.
Сун Лянь не обратила на это внимания, уткнувшись лицом в его грудь, то нагреваясь, то перемещаясь к более прохладным участкам.
Она была в сознании и понимала: спуск с горы может привлечь внимание. Она также знала, что болезнь несерьёзна, и потому не хотела выходить под дождь.
Но и отпускать его не желала. Слыша, как в его властном голосе сквозит тревога, она чувствовала успокоение. Прижалась к нему, обвив шею руками, слегка приподнялась, чтобы губы и неровное дыхание коснулись его шеи.
Едва она коснулась его, тело мгновенно напряглось. Их груди были так близко, что она легко уловила резкое изменение сердцебиения и учащённое дыхание.
Затем он попытался отстранить её, схватив за руку. Пальцы на мгновение замерли, почувствовав нежность кожи, но затем решительно оттянул её, словно срывая лиану с дерева.
Сун Лянь не хотела отпускать. Одна рука обвивала шею, другая цеплялась за плечи, пальцы впивались в него, губы прижимались к шее. Она тихо застонала:
— Больно, больно…
Хватка ослабла. Сун Лянь, добившись своего, прижалась к плечу, влажные волосы касались его руки. Поцеловала ладонь, а горячая щека, словно у кошки, терлась о шею.
— Не будем спускаться. Я посплю, и всё пройдёт. У моего супруга тело то холодное, то горячее.
Не дав ему снова отстраниться, закрыла глаза, подняла голову. Тело, как змея, скользило вверх по нему, и она поцеловала его в губы.
Его губы были не такими, как у женщины, с лёгким ароматом сосны и холодом горного потока, но постепенно в них появилась жаркая страсть. Руки сжали её талию, ладони стали горячими, словно в них текла лава, обжигающая, как адское пламя.
На мгновение Сун Лянь подумала, что выпустила дикого зверя. Всё вокруг оставалось спокойным, словно все бурные волны были скрыты под поверхностью воды. Разум был холоден, но тело нет.
Руки, сжимавшие талию, дыхание, касающееся щеки, мужественность, всё это было далеко от спокойствия.
Сун Лянь не двигалась, не реагировала, но тело стало слабым и безвольным. Пальцы, сжимавшие одежду, ослабли и опустились. Шея не могла удержать голову, шпилька упала на пол. Чёрные волосы рассыпались, она откинулась в его руках, словно олень, подставляющий шею.
Шея была белой, тонкой и нежной, без намёка на сопротивление.
В следующий момент добыча была бы схвачена, разорвана, запутана.
Дождь стучал по камням и листьям, как жемчужины, падающие на блюдо, создавая шум, который убаюкивал её. Сознание погрузилось в сон, она чувствовала, как его руки сжимали талию всё крепче, почти причиняя боль. Пыталась собраться, но сон одолел её, и она, неохотно, отпустила рукав и уснула.
Гао Шао-цзун смотрел на её шею сверху вниз, взгляд был тёмным, словно зверь уже впился в нежную плоть, готовая дрожать от страха, но не сопротивляться.
Свет лампы колебался, одежда была полураспахнута, а во сне она, из-за жара, продолжала тянуться к нему. В пещере кожа светилась, как снег, грудь изменила формы от его прикосновений. Если бы он сжал её, она бы исторгла сладкий аромат цитрусовых.
Тонкая талия дрожала в его руках. Гао Шао-цзун закрыл глаза, подавляя бурю в душе, спокойно понёс к шкафу. Одной рукой держал её, другой открыл шкаф и достал ветрозащитный плащ, чтобы укутать.
Надевая плащ, не отпускал её, быстрым шагом направился вниз с горы.
Сун Лянь, укутанная так плотно, что не хватало воздуха, почувствовала, будто её положили в пароварку. Пыталась проснуться, но усталость была сильнее. Голова беспомощно лежала на его груди, согретой теплом. Она уже привыкла к этому глубокому сердцебиению, это был Гао Шао-цзун.
Но было жарко.
С трудом открыла глаза, вокруг была тьма, звук дождя, стучащего по листьям, казался далёким. В ноздри проникал лёгкий аромат сосны. Его шаги были твёрдыми. Кажется, он заметил, что она проснулась: на мгновение замедлился, а затем ускорился.
Рука на талии слегка ослабла. Сун Лянь приоткрыла губы, надеясь, что этот мужчина с таким характером воспользуется её слабостью. Но она сама не была хорошим человеком, и чем больше он сопротивлялся, тем больше хотела смутить его, заставить крепче обнять.
Сун Лянь, задыхаясь, потянула за плащ, но снаружи оказалось ещё два слоя. Попыталась сдвинуть их, но тело прижали ещё сильнее.
— У тебя жар, нельзя простудиться, не двигайся, — над головой раздался низкий голос.
Ухо прижалось к груди, голос, глубже обычного, проник в неё, вызывая лёгкий зуд. Она была полностью укрыта в объятиях, ноги в сухих и тёплых носках. В длинной завесе дождя не чувствовала ни капли холода.
Сун Лянь слегка дрогнула веками, горячая щека прижалась к его груди, перестала двигаться.
Почувствовала, как рука на талии сжалась сильнее, слегка улыбнулась. Наверное, мало кто из мужчин не любит, когда женщина послушна. Но ощущала, как его тело стало холодным и отстранённым.
Сун Лянь, чувствуя головокружение и дискомфорт, тихо застонала, пошевелилась. Губы нашли одежду, слегка укусила, не сильно, как будто ела дольку апельсина. Мужчина, державший её, резко остановился, рука на талии сжалась так, что стало больно. Но она не остановилась, злорадно пытаясь расстегнуть его одежду.
В конце концов, она была больна и не в себе, могла свалить всё на то, что перепутала человека.
— Мадам, уясните: я, Гао Шао-цзун, — его голос был холодным, как лёд.
Чтобы казаться нормальной женщиной, Сун Лянь отстранилась, попыталась спуститься, голос был полон смущения:
— Я… я перепутала.
http://tl.rulate.ru/book/144521/7687788
Готово:
