Обострённые нервы, чувствительные органы – для Дуань Хуая в этот момент это было и наслаждением, и мукой.
Красавица двигала бёдрами, то приближаясь, то отдаляясь. У него вздулись вены, а дыхание стало прерывистым.
Каждый раз, когда он не мог сдержаться и хотел перейти в наступление, Сяо Де, пользуясь его слепотой, уворачивалась, не давая к себе прикоснуться.
Дуань Хуаю оставалось лишь пассивно принимать мучения и милости, которые даровала ему Сяо Де.
Одежда была сорвана, повязка с глаз давно исчезла.
В глазах Дуань Хуая не было света, но их уголки покраснели, словно капли крови. Страсть бурлила, влажный блеск отражал покорность судьбе.
Когда он раньше испытывал подобное? Но к Сяо Де у него уже не было ни капли злости.
В конце концов он начал горько умолять.
– Сяо Де, госпожа Сяо, прошу тебя, дай мне, не мучай меня.
Некогда высокомерный и гордый отпрыск императорской семьи окончательно исчез перед Сяо Де.
Он умолял тихим голосом, он отчаянно искал.
Он, находясь в бескрайней тьме, склонился перед Сяо Де.
И лишь тогда высокомерная госпожа Сяо наконец соизволила даровать своему покорному слуге мгновение блаженства.
На рассвете их ждали клинки, и страсть под сенью смерти приобрела оттенок отчаянной решимости.
В конце концов Сяо Де так устала, что не могла пошевелить даже пальцами.
Дуань Хуай, стоя позади, разминал её ноющую поясницу. Хотя он видел лишь тьму, перед его глазами расцвели тысячи фейерверков.
Глупышка, только что вышедшая из состояния блокировки, появилась с радостным видом.
– Исполнительница! Повысился!
В последние дни Сяо Де то дразнила, то соблазняла его, и хотя Дуань Хуай не мог быть уверен, что это она, очки благосклонности исправно начислялись на её счёт.
Капля за каплей они накопились до восьмидесяти трёх.
Прошлая ночь добавила ещё десять.
– Девяносто три.
Подсчитывая, сколько осталось до ста, Сяо Де обменяла в магазине очков противоядие.
Дуань Хуай, разминая ей поясницу, сказал:
– Сяо Де, уходи через некоторое время. Скоро рассвет, и церемония закончится.
Сяо Де не обращала на него внимания. Дуань Хуай продолжал мягко уговаривать:
– Уходи. Третий принц под домашним арестом, а другие тем более не станут меня спасать. Такова моя судьба. Считай, что ради меня уходишь отсюда, чтобы жить хорошо, ладно?
Сяо Де по-прежнему не отвечала, вместо этого задав другой вопрос.
– В этот раз в храме особенно много людей. На то есть какая-то причина?
Дуань Хуай задумался и ответил:
– Наверное, молятся о дожде. С конца лета в столице не выпало ни капли. Если прикинуть, уже почти три месяца прошло.
Словно о чём-то задумавшись, Сяо Де села.
Через мгновение до ушей Дуань Хуая донёсся её голос.
– Хорошо, я ухожу.
Дуань Хуай вздохнул с облегчением, но в то же время в его сердце зародилось смутное чувство утраты.
Он знал, что должен радоваться: по крайней мере, перед смертью он получил то, о чём мечтал.
И он действительно хотел, чтобы Сяо Де выжила.
Но когда Сяо Де ушла и в пустом зале остался только он, сердце Дуань Хуая сжалось от горькой тоски.
Неужели такова его судьба?
После половины жизни в роскоши упасть в грязь и умереть от чужого клинка?
Неужели это и есть судьба Дуань Хуая, князя Юннин?
Он не смирился, он действительно не смирился.
Пока он размышлял, внезапно с переднего двора храма донёсся шум.
Затем послышались чёткие и сильные удары барабана.
Всё равно умирать, так что Дуань Хуай перестал прятаться и, нащупывая дорогу, пошёл на звук.
По мере того как он шёл, непроглядная тьма перед его глазами, словно разбавленная водой, стала тускнеть, пропуская слабый свет.
Дуань Хуай не мог поверить своим глазам. Спотыкаясь, он продолжал идти к источнику барабанного боя, ускоряя шаг.
Переступая порог переднего двора, он сильно споткнулся и упал на землю. Локти и колени обожгло болью.
Но когда он поднял голову, то увидел среди толпы, на высокой платформе, Сяо Де, стоящую на большом барабане. Под ритм барабана её танец был подобен облакам.
Утреннее солнце висело на горизонте, и для внезапно прозревшего Дуань Хуая оно было в десять раз ослепительнее.
Всё перед его глазами было расплывчатым, залитым белым светом, и только Сяо Де стала единственным цветом во всём мире.
В этом туманном видении она была прекрасна, словно сошедшая с небес фея.
"Оказывается, сегодня она в фиолетовом…"
Увидеть такое перед смертью – Дуань Хуай счёл, что небеса были к нему не так уж и суровы.
Но то, что произошло дальше, превзошло все его ожидания.
Ясное утреннее небо в мгновение ока затянулось, и поднялся ветер.
Сильный ветер развевал все священные знамёна на месте проведения церемонии, издавая свистящий звук, который нёс в себе неописуемое давление, заставив всех присутствующих замолчать в благоговейном страхе.
Включая тех, кто поначалу сомневался в личности Сяо Де и хотел согнать её со сцены.
Затем небо затянули тёмные тучи.
По мере того как движения Сяо Де ускорялись, барабанный бой становился всё плотнее, а небо – всё темнее.
Наконец, молния пронзила небосвод, и под раскаты грома полил дождь с крупными, как бобы, каплями.
Капли дождя падали на лица и тела людей. Когда они поднимали головы, чтобы посмотреть на вращающуюся и бьющую в барабан фигуру под дождём, никто больше не осмеливался произнести ни одного оскорбительного слова.
Резкая смена погоды, неземной танец, исполнение мольбы о дожде – всё это придавало женщине на сцене божественный ореол.
Когда Сяо Де замерла в последней позе, бесчисленные люди начали радостно кричать и аплодировать. Они смотрели на Сяо Де глазами восторженных верующих.
Но взгляд Сяо Де прошёл сквозь толпу и остановился на Дуань Хуае, стоявшем позади всех.
Увидев, что он упал, Сяо Де медленно сошла со сцены.
Кто-то услужливо подал ей бумажный зонт. Сяо Де спокойно взяла его и прошла через толпу.
Одной рукой она держала зонт, а другую протянула полусидящему на коленях Дуань Хуаю.
– Пойдём, я отведу тебя домой.
Дуань Хуай почувствовал, что в этот момент его сердце готово выпрыгнуть из груди.
Он с восторгом схватил руку Сяо Де.
К нему пришёл свет, предназначенный только для него.
"Динь-дон, очки благосклонности плюс пять".
В сопровождении восторженной толпы Сяо Де и Дуань Хуай величественно вышли из храма.
Дуань Хуай посмотрел на преследователей, которые не смели ничего предпринять, и, склонив голову, сказал:
– А я-то думал, ты и вправду ушла.
Сяо Де гордо хмыкнула.
– Если бы ты не ослеп, я бы и не стала о тебе заботиться.
Дуань Хуай замер, услышав, как Сяо Де продолжила:
– Но мне показалось, что с тобой что-то не так. Ты что, прозрел?
– Нет, – без колебаний ответил Дуань Хуай. – Я не вижу. Просто прошлой ночью… ты использовала мою повязку, чтобы связать мне руки, а потом она куда-то пропала. Без повязки, возможно, просто непривычно.
Сяо Де смотрела, как он невозмутимо лжёт, и в душе ей было спокойно и даже немного смешно.
Яд дала она, и она же его сняла.
Она намеренно сказала это, потому что ей были непременно нужны последние два очка благосклонности.
Сегодня здесь были и простолюдины, и представители знатных семей.
Вскоре весть о том, что госпожа Сяо, чей танец удостоился похвалы самого императора, вызвала дождь в храме, разнеслась по всей столице.
Люди, стихийно последовавшие за ней, проводили их до самого дома.
К этому времени некоторые узнали в спутнике Сяо Де бывшего князя Юннин.
А он был главным героем самых горячих столичных сплетен последних двух недель.
http://tl.rulate.ru/book/144232/7635288
Готово:
