Суд
Поскольку Сяо Сюань был его доверенным лицом, Мо Цзинчунь терпеливо дождался, пока тот выскажется.
— Цзедуши, я знаю, что вы не терпите несправедливости, но все знатные семьи связаны между собой. Такие действия их обидят, и в будущем это может обернуться проблемами.
Будучи частью знатного рода, Сяо Сюань выражался весьма дипломатично. Ему казалось, что Мо Цзинчунь слишком откровенно демонстрирует свои намерения. Разве нельзя действовать тоньше, без лишнего шума? Зачем так открыто идти напролом, устраивая такой переполох?
Что скажут люди? Кто захочет перейти на его сторону после этого?
Честно говоря, Мо Цзинчунь мог бы привести множество аргументов и даже высказать свои истинные мысли, но он понимал: то, что важно для него, для многих в эту эпоху не имело значения.
Разве правящий класс станет прислушиваться к стонам простого народа?
Скорее всего, они просто сочтут их раздражающими.
Поэтому он притворился разгневанным и одной фразой заставил Сяо Сюаня замолчать.
— Земли и налоги, укрытые местными богачами, по праву принадлежат мне!
На самом деле, изначально Мо Цзинчунь тоже планировал действовать постепенно. В политике он был новичком, и слишком быстрый шаг мог привести к падению.
Но когда он узнал, что местные богачи осмелились прибрать к рукам даже баранину, которую он собирался продавать крестьянам по низкой цене, терпеть это он больше не собирался. Он воевал, не щадя себя, его солдаты проливали кровь — и всё это не для того, чтобы обогащать знатные роды!
Сяо Сюань остолбенел, но не нашёлся, что ответить, и лишь беспомощно наблюдал, как Мо Цзинчунь уводил своих людей.
И ведь формально он был прав: по закону все налоги Ючжоу действительно принадлежали цзедуши.
К тому же Мо Цзинчунь и сам дал местным знатным семьям шанс — целый месяц. Но кроме нескольких мелких родов, которые поспешили заявить о лояльности, остальные даже не шевельнулись.
С точки зрения морали и закона можно было упрекнуть Мо Цзинчуня в отсутствии такта, но нельзя было сказать, что он поступает неправильно.
Сяо Сюань давно ожидал, что тот начнёт действовать — никто не смирился бы с потерей такой добычи. Однако он не предполагал, что методы окажутся настолько прямолинейными и грубыми.
Без лишних слов — просто арестовать.
От разбойников это отличалось разве что наличием официального титула цзедуши...
К ночи все причастные знатные семьи в городе были схвачены.
Через три дня в тюрьмах Ючжоу собрались все замешанные в этом деле аристократы.
Благодаря системе и бдительности Мо Цзинчуня никому не удалось сбежать. Затем он устроил открытый суд в управлении, разрешив всем простолюдинам присутствовать.
Судья, ответственный за судебные разбирательства, дрожа сидел на своём месте, глядя на растрёпанных знатных юнцов перед ним. А за спиной у него стоял сам цзедуши, зорко следивший за соблюдением закона Даань. Бедняге оставалось лишь мысленно стонать.
На самом деле Сяо Сюань смог собрать столько компромата не из-за своих сверхспособностей, а потому что эти дела, хоть и не афишировались, были прикрыты лишь тонкой пеленой. Достаточно было слегка приподнять её — и истина открывалась.
Даже искать доказательства не пришлось: они и не скрывались, настолько уверенно и открыто вели себя эти люди.
Все были частью одной системы — кто кого не знал?
Даже прежний цзедуши, при всей своей строптивости, не осмелился вскрыть эту язву. Никто не ожидал, что выходец из крестьян проявит такую смелость.
Разве они не снабжали его зерном и лошадьми, когда он просил?
Даже после того как он разгромил все нелегальные увеселительные заведения в Ючжоу, они скрепя сердце смирились. Разве не следовало после этого жить в мире и согласии?
Но нет — цзедуши решил сжечь мосты!
А как же негласная договорённость между ними?
Не говоря уже о том, какими оскорблениями осыпали Мо Цзинчуня знатные юнцы, которых стража вела в зал суда. Они с ненавистью смотрели на него.
Сяо Сюань уже отчаялся.
Теперь он просто хотел посмотреть, на что ещё способен Мо Цзинчунь.
А тот невозмутимо заявил:
— Кто с вами договаривался? Сначала предупреждение, потом удар. Не захотели по-хорошему — получите по-плохому.
Судья, сам принадлежавший к знатному роду, приступил к разбирательству. Он бы с радостью отказался или попытался исказить правосудие, но Мо Цзинчунь уже предупредил его:
— Если хотя бы одно решение не будет соответствовать закону, я применю к тебе и твоей семье те наказания, которых они избегнут.
Судья... с улыбкой открыл заседание. Рисковать он не осмелился.
Он сглотнул и виновато посмотрел на своих бывших друзей и родственников.
Простите, но своя рубашка ближе к телу.
Подсудимые: [???]
Так началось шоу главного судьи Ючжоу.
Процесс был открытым и прозрачным, под контролем народа. Доказательств было предостаточно: свидетельства, вещественные улики, полная цепочка доказательств. Приговоры строго соответствовали законам Даань — ни мягче, ни строже.
Эти решения могли бы войти в учебники... если бы империя когда-нибудь решила их опубликовать.
Даже разгневанная толпа, слушая приговоры, прониклась справедливостью и перестала швыряться камнями, мусором и овечьим помётом, демонстрируя образцовую дисциплину.
Хотя, возможно, дело было в том, что народ уже охрип от криков, а «боеприпасы» закончились.
С утра до вечера судья выносил один приговор за другим.
— Казнь после осени.
— Немедленная казнь.
— Повешение.
— Смерть... то есть, извините, ссылка на три тысячи ли.
...
Но ведь Ючжоу и так был местом ссылки. Куда же ещё отправлять? К кочевникам?
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580430
Готово:
