— Я — Даньян, и больше всего на свете люблю создавать пилюли бессмертия, которые также называют золотыми пилюлями. Возьмём иероглиф «золото». А «ян» созвучно со словом «баран», но поскольку Лао-цзы, Великий Путь Добродетели, отправился на запад через перевал Ханьгу верхом на зелёном быке, после чего с востока пришло пурпурное сияние, возьмём иероглиф «бык».
Отныне зовите меня Золотым Быком.
Он разошёлся в объяснениях, рассчитывая придумать что-то изысканное, но в итоге остановился на «Золотом Быке», отчего Хун Ин не смогла сдержать смеха.
Мо Цзинчунь тоже засмеялся, его глаза заискрились.
Даньян приподнял бровь, глядя на него с усмешкой.
Мо Цзинчунь слегка кашлянул:
— Хорошее имя, звучит богато.
Чтобы сдержать смех, он отвлёкся и вспомнил о зловещем даосе Бай Юе.
Тот взял иероглиф «белый», потому что не разбирался в истинной природе вещей. А «дождь» подошёл по созвучию с «облаками».
Вместе получилось — Бай Юй.
Монастырь Голубого Облака, зловещий даос Бай Юй.
Даже если назвать это совпадением, в это сложно поверить.
А семья Цинь тоже была казнена императором без разбирательств, просто по ложному обвинению.
— Красное противопоставляется белому, цветы — деревьям, так что я буду Белым Лотосом.
Выбор прозвища был делом незначительным, ведь настоящая цель их путешествия лежала в Си Юе.
Чтобы добраться туда, нужно было проехать через столицу, а затем отправиться на северо-запад.
В лучах рассвета над столицей раздался барабанный бой, возвещающий открытие городских ворот. Уже собралась очередь из горожан, ожидающих входа, а стража у ворот стояла бодрая и подтянутая. Лишь один генерал, чьё облачение было куда роскошнее обычного, тихо зевнул и приказал подчинённым открыть ворота.
Если бы он не провёл прошлую ночь в компании друзей, то не чувствовал бы такой усталости с утра. Увы, хотя он и был сыном графа, но не наследником титула, а братьев в семье было много, так что пришлось довольствоваться должностью младшего генерала у городских ворот.
Пока он размышлял, где бы вздремнуть после смены, его солдаты вдруг громко ахнули, вызвав переполох в толпе.
Генерал уже хотел отругать их за беспокойство, но, обернувшись, сам невольно ахнул.
Перед ним стояла пара великолепных белых коней, горделивых и грациозных, с лёгкостью везших роскошную карету, словно она была невесомой. Их шерсть переливалась, ослепляя взгляд, и невозможно было не восхититься ими.
Даже те, кто ничего не смыслил в лошадях, понимали, что хозяин кареты просто кощунствует, и готовы были схватить его за плечи с воплями в духе Цюн Яо.
Как можно использовать таких коней для упряжки? Как?!
Если они тебе не нужны, отдай их мне! Я бы ухаживал за ними, как за предками!
Со времён основания династии Дачжао прошло несколько десятилетий, и воинский дух ещё не угас. Особенно под влиянием таких личностей, как Чжэнь-го-гун, люди любили верховую езду и стрельбу из лука, поэтому зрелище вызывало у них настоящую боль.
Но больше всех страдал генерал, ведь он вместе с отцом участвовал в осенней охоте при покойном императоре и видел множество прекрасных коней, включая ахалтекинцев из Си Юя. Он был самым осведомлённым среди присутствующих.
Однако теперь он смотрел на белых коней, и у него возникла кощунственная мысль.
По сравнению с этими скакунами ахалтекинцы покойного императора — просто клячи... Хотя погодите, что это у них на лбу? Чешуя?
Генерал покачал головой. Нет-нет, это просто ему не хватает сна, и он видит вещи.
Не может быть, чтобы это была чешуя. Наверное, это просто пластинки из драгоценных камней. Что ж, хозяин этих коней хоть и не ценит их по достоинству, но хотя бы щедр.
Когда карета въезжала в город, генерал всё же не удержался и остановил её.
Солдаты с горящими глазами смотрели на начальника, мысленно подбадривая: давай, шеф!
Даже горожане замедлили шаг, и все — купцы, чиновники, простолюдины — внезапно стали двигаться изысканно.
Те, кто уже прошёл ворота, оборачивались, а если бы могли, то и уши бы вытянули.
Из кареты выглянул молодой человек в даосской шляпе «Чжуан-цзы». Его черты были словно нарисованы, а улыбка казалась невероятно доброжелательной.
— В чём дело? — У генерала покраснели уши, но при виде коней сердце загорелось, и он, забыв о неловкости, быстро спросил:
— Позвольте спросить, откуда у вас эти кони? Не хотите ли продать?
— Мне не нужны деньги, продавать не буду. — С этими словами Мо Цзинчунь опустил занавеску.
— Эй, постойте! — Генерал протянул руку. — А ваши кони жеребцы или кобылы? Есть ли у них пара?
Из кареты раздался смех, кони понеслись вперёд, а колёса застучали.
— Моим коням пара не нужна!
Генерал опустил руку и с тоской посмотрел вслед карете.
Через некоторое время он очнулся и тут же велел передать весточку домой.
Толпа тоже разочарованно зашумела. Какие же это кони, если им не нужна пара? Может, они только с виду хороши?
В древности лошади были эквивалентом роскошных автомобилей.
А если учесть их военное значение, то их статус был ещё выше, примерно как у бронетехники, способной решить исход сражения. Все китайские династии, которые были сильны и стремились к величию, старались выводить породистых скакунов.
Лошади Мо Цзинчуня, хоть их порода и была неизвестна, как и их выносливость с нравом, привлекали внимание уже одним жемчужным блеском шерсти.
Когда толпа рассеялась, новость о невиданных скакунах разлетелась по всей столице.
Мо Цзинчунь хотел путешествовать незаметно, но едва не застрял в городе из-за любопытных.
К счастью, за пределами столицы магический артефакт мог двигаться на полной скорости, и вскоре они оставили позади разочарованных преследователей.
Лишь горделивый силуэт кареты остался в памяти тех, кто, узнав о скорости коней, рвал на себе волосы от досады.
Путешественники то ехали, то останавливались, пополняя запасы еды и воды.
Они пересекали степи, любовались заснеженными горами и посещали пещерные храмы с буддийскими статуями.
В пустыне звенели караванные колокольчики, купцы везли меха, нефрит и скот, увозя взамен шёлк и чай.
Но больше всего потрясали золотые горы в лучах заката.
На восходе и закате солнечный свет, играя на снежных вершинах, превращал их в золотые. Ослепительный, священный блеск, словно нисхождение божеств, дарующий надежду и смывающий мирскую пыль с людских сердец.
Люди смотрели на золотые горы, как муравьи — на богов.
Не родились ли сами боги в древние времена из благоговения перед этим чудом природы?
Местные говорили, что лишь те, кого благословили небеса, могут увидеть это зрелище, и следующий год для них будет мирным и счастливым.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580378
Готово:
