Мо Цзинчунь не имел с собой фотоаппарата, поэтому попросил Цзинь Гэ сделать множество снимков.
Дань Ян тут же купил кисти и краски, пытаясь запечатлеть прекрасную сцену на холсте.
Хун Ин же лишь корила себя за недостаток образования, не находя подходящих стихов, чтобы описать эту красоту, и по возвращении взялась за книги с удвоенным усердием.
Они побывали во многих странах и повстречали самых разных людей.
Внешность, культура и обычаи могли отличаться, но, как и в Дачжао, среди них встречались и хорошие, и плохие люди.
Дачжао был центром мира, и в столице всегда хватало торговых караванов из западных земель. Дань Ян и Хун Ин кое-что слышали о них, но никогда не общались лично. После нескольких встреч даже наименее искушённая Хун Ин перестала проявлять любопытство.
Единственной проблемой оказалось то, что в пустыне орудовали не только купцы, но и разбойники на конях.
Некоторые бандиты даже маскировались под торговцев или переодевались в солдат и подданных различных государств.
Повозка Мо Цзинчуня была слишком заметной, поэтому им не раз приходилось сталкиваться с разбойниками из-за неё. Он (Мо Цзинчунь) каждый раз первым бросался в бой.
К удивлению Мо Цзинчуня, Дань Ян, несмотря на свой изысканный вид, в схватке оказался бесстрашным, хотя тот и переживал, что привыкший действовать из тени мастер испугается.
Что такое страх? Дань Ян просто не знал такого чувства.
Зато его враги узнали его хорошо.
Мо Цзинчуня обрадовало, что Хун Ин, хотя поначалу и боялась вступать в стычки, после того как он вдохновлённо преподнёс ей огромный молот — тот был высотой почти в половину человеческого роста, с полой головкой — внезапно прозрела.
Видимо, вооружённая таким оружием, она ощутила жажду битвы. Хун Ин принялась размахивать молотом, вышибая противников одним ударом, и прогрессировала с поразительной скоростью.
Теперь она могла без колебаний расправляться с разбойниками быстро и чисто.
Со временем слава об их троице разнеслась далеко.
Их прозвали убийцами разбойников и бичом бандитов.
В каждом новом месте их тепло встречали местные жители.
Они даже почувствовали себя немного как Сюаньцзан во время путешествия на запад.
Некоторые правители мелких царств и принцессы пытались соблазнить их или даже предложили брак, что заставило троицу в панике бежать под покровом ночи.
По пустыне поползли странные слухи: будто загадочная колесница — это колесница самого небожителя, который охотится за злодеями, отрубает им головы и выставляет их как трофеи, демонстрируя свою силу.
Из-за этого разбойники, завидев вдали роскошную повозку, тут же поворачивали назад, не осмеливаясь даже взглянуть во второй раз.
На этом их охота на бандитов подошла к концу.
Наконец они добрались до родины хлопка.
Заплатив местному вельможе, они получили разрешение осмотреть его владения, где увидели хлопковые поля, похожие на белые облака.
Дань Ян, разминая в пальцах мягкие волокна, воскликнул:
— Цзинчунь, так вот он какой, хлопок!
— Да, но пока он не готов к использованию. Его нужно собрать, высушить, очистить от примесей, удалить семена и спрясть. Семена можно использовать как корм или для выжимки масла, — объяснил Мо Цзинчунь, хотя сам знал лишь основы.
Он верил в мудрость тружеников: стоило лишь привезти семена, и люди сами разберутся, как их применять.
Троица осталась, чтобы научиться у местных выращиванию и обработке хлопка.
Честно говоря, Мо Цзинчунь и Дань Ян заметно уступали Хун Ин в этом искусстве. В итоге она занялась обучением, Мо Цзинчунь записывал всё, а Дань Ян делал зарисовки.
Поначалу вельможи не хотели делиться знаниями, но после того как «пилюля жизни с красным женьшенем» спасла одного высокопоставленного господина, им пошли навстречу.
Помимо хлопка, из Си Юя они привезли семена шпината, салата и других растений и вернулись в столицу лишь на следующий год.
Вернувшись, Мо Цзинчунь передал семена и материалы правительству для распространения, пополнив запасы, снова отправился в путь — на этот раз на юг.
Ещё через год троица отплыла за море и спустя несколько лет привезла перец, томаты, кукурузу, батат и папайю.
Шли годы, и десятилетия спустя на столах в Дачжао появилось множество новых овощей и приправ, а зимой люди получили новую ткань.
Дань Ян постарел. Его седые, как снег, волосы контрастировали с тёмными простынями, а в глазах, устремлённых на Мо Цзинчуня, теплился последний огонёк жизни.
— Учитель, спасибо, что ты остаёшься неизменным, — прошептал он, давая понять, что в этом мире всё ещё есть хорошие люди.
Но быть хорошим трудно.
Увы, он был грешным демоном, а учитель — добросовестным посланником преисподней. Вряд ли их пути пересекутся в следующей жизни.
С этими словами свет в его глазах угас, и веки сомкнулись.
Прекрасные глаза, запечатлённые в памяти, тоже постепенно растворились.
Мо Цзинчунь, будучи практикующим даосом, хотя так и не смог достичь уровня основы, значительно продлил свою жизнь. Рядом с Дань Яном он выглядел не как его ровесник, а скорее как дед.
Он сжал руку друга, молча наблюдая, как тот уходит, затем воздвиг стелу с надписью: «Могила Дань Янцзы из монастыря Голубого Облака. Друга Мо Цзинчуня».
Он также заказал известному литератору эпитафию, описывающую жизненный путь Дань Яна.
Он умрёт, но через тысячу лет о нём ещё будут помнить.
«Кто скажет, что путь угас, разбив этот нефрит?»
«Кто скажет, что мороз опал, иссушив эту сосну?»
У могилы Дань Яна росли несколько сосен. Мо Цзинчунь сорвал веточку, вдохнул смолистый аромат, и в голове невольно всплыла эпитафия Лю Сяна, так точно отражавшая суть Дань Яна.
Он знал о тьме в сердце друга, но судил по поступкам, а не по мыслям, ведь нет людей с безупречной душой.
В прошлой жизни родители направляли его на путь добра.
В этой жизни он стал проводником для Дань Яна, завершив тем самым цикл.
Хун Ин ушла раньше. Когда ей исполнилось тридцать с лишним, Мо Цзинчунь, увидев, что она повзрослела и поняла своё предназначение, отпустил её.
Она попросила у него эликсир, продлевающий молодость, и осталась в южных морях, где основала царство.
Она больше не боялась и не противилась, встречая мир таким, какой он есть.
Кроме того, она удочерила девочку, чтобы та унаследовала трон.
Хун Ин уже не было в живых, но её дочь, внучки и последующие потомки продолжали править завоёванным царством, а её имя, род и слава жили в веках.
Мо Цзинчунь, как божественный покровитель этого государства, навсегда остался в памяти народа.
【От автора】
«Кто скажет, что путь угас, разбив этот нефрит?»
«Кто скажет, что мороз опал, иссушив эту сосну?»
— Эпитафия Лю Сяна из уезда Ваньнянь эпохи Тан.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580379
Готово:
