Шэнь У выглянула наружу. Впереди шли родители Май Мяо и сама Май Мяо, а за ними тянулась толпа зевак. Среди них выделялся бригадир Лу Тао, который занимался всеми вопросами, связанными с разделом семьи. Его окружили особенно плотно, все пытались выяснить, что же произошло.
Шэнь У ещё утром, когда ездила в уездный город, уже распустила слухи. Теперь некоторые тётушки, знавшие детали, вовсю занимались просветительской работой, распространяя новости.
— Пятый сын женится на образованной девушке Лун, и за неё просят выкуп в сто восемьдесят восемь!
— Ой, так много! Нельзя так, нельзя, ради одного сына всю семью разорять!
— Вот именно! А старики Лу ещё и согласились. Говорят, теперь скандал из-за раздела — с каждого по пятнадцать юаней на выкуп!
— А шестой сын-то чем занят? Родители Май Мяо тоже пришли! А у них, похоже, лица радостные.
— Лань Лань так раскрутила эту историю, тебе разве не радостно?
— Хи-хи, радостно. Если ей плохо, мне и подавно хорошо.
...
Все думали, что семья Май Мяо пришла просто потрепаться, как и остальные. Но не тут-то было — они сразу зашли во двор семьи Лу и заявили, что принесли свадебные деньги для Лу Лао Лю.
Старики Лу даже не вышли.
Первым не выдержал шума снаружи Лу Чэн. Дело в том, что вхождение в семью жены — это позор, и вдруг шестой сын передумает? Тогда и денег не видать. Раз уж всё зашло так далеко, нельзя было позволить всему пойти прахом. Он помедлил немного, но затем стиснул зубы и вышел.
Мать Май Мяо теперь смотрела на Лу Чэна свысока. Раньше он казался ей хорошим парнем — и видный, и речистый, его даже хотели вместо седьмого сына Лу выдвинуть в рабочие, крестьянские студенты.
А теперь он будто испортился.
Лу Чэн хотел взять деньги, но мать Май Мяо и не думала их отдавать. Вместо этого она громко сказала в сторону дома:
— Лу Фэн хочет стать мужем моей дочери Ян Май Мяо. Я принесла выкуп за Лу Фэна — пятьдесят юаней. Лу Сулань, если ты не выйдешь их принять, эти деньги я...
Не успела она договорить, как дверь со скрипом распахнулась.
На пороге стояла Лу Сулань, но теперь она была совсем не такой напористой, как раньше, а поникшей, словно подмороженный баклажан.
Старик Лу вообще не вышел, но через открытую дверь было видно, как он сидит в кресле и курит трубку. В комнате стоял густой дым.
Старуха Лу бросила на мать Май Мяо злобный взгляд.
— Нечего на меня смотреть! Не я довела вас до этого, а ты сама, Лань Лань, совсем разум потеряла, — с этими словами мать Май Мяо протянула старухе Лу свёрток с деньгами, завёрнутый в красную ткань. — На, пересчитай.
Деревенские, которые думали, что мать Май Мяо пришла посплетничать, остолбенели.
Неужели такое бывает?
Старики Лу, которые так дорожили своей репутацией, согласились, чтобы мужчина из их семьи вошёл в семью жены!
С ума сошли? Что вообще происходит?
Кто-то шёпотом пробормотал:
— Говорят, Лу Лао Лю сам настаивал на этом.
Старуха Фэн усмехнулась:
— Я живу по соседству с ними и слышала всё отчётливо. Шестой сын голодал, не мог себе жену найти, вот и решил, что лучше выйти замуж.
— А эти двое, старики Лу, даже не хотели женить шестого сына. Думаю, они просто воспользовались его добрым нравом, обманом заставили его согласиться, а теперь хотят взять выкуп за его вхождение в семью, чтобы на него женить пятого сына. Прямо золотую невесту себе нашли.
— Фэн, ты врёшь или правду говоришь? Не может быть!
Старуха Фэн нашла в толпе того, кто это сказал, и, сверкнув глазами, рявкнула:
— Когда я вру?! Я подслушала, сидя у них на заборе, даже ночью не спала, комары меня искусали, вся чешусь!
— Не веришь? Хочешь, покажу укусы? Вот на веке один есть!
Окружающие...
Обычно старуха Фэн несла чушь, и ей никто не верил, но на этот раз её слова звучали правдоподобно.
Старуха Лу не выдержала этих разговоров. Она забрала деньги и, понурившись, вернулась в дом.
Зеваки не расходились, окружив мать Май Мяо и выспрашивая детали. Та лишь улыбалась:
— Главное, что они оба этого хотят. Шестой сын вырос у меня на глазах, хороший парень...
Больше она ничего не стала говорить и ушла.
Но её вежливые слова лишь подчеркнули, как некрасиво поступила семья Лу. Когда время обеда прошло, бригадир ударил в гонг, созывая всех на работу, и толпа наконец разошлась.
Лу Сюань и Лу Е тоже отправились работать, и, казалось, сегодня у них было больше сил, чем обычно.
Лу Цин снова зашла в дом и отчитала старуху Лу, старика Лу, Лу Чэна и Лун Юй Цзяо. Шэнь У, слушая это снаружи, заметила, что никто не смел перечить. Стоило кому-то возразить, как Лу Цин обрушивала на них новую порцию ругани. Это продолжалось добрых полчаса.
Поскольку ругали не её, Шэнь У и Сюй Инь подслушивали с удовольствием.
Все эти «злодеи из книги» и «единственное препятствие героини в деревне» — теперь Шэнь У казалось, что Лу Цин её родная старшая сестра мужа.
Конфликтов между невесткой и свёкром у них не было вообще.
Когда Лу Цин закончила выговаривать, она посмотрела на Шэнь У и Сюй Инь, которые играли с детьми.
Она не знала этих двух новобрачных, но они не выглядели людьми, которые станут устраивать сцены. Во всей этой шумихе они почти не открывали рта.
Шэнь У не знала, о чём та думает. Если бы она знала, то просто подумала бы про себя, что именно она стояла за многими событиями.
Лу Цин раздала детям сахарные печенья, которые ей дала Шэнь У.
Потом она повернулась к Шэнь У и Сюй Инь:
— У меня дома дела, я пойду.
Подумав, добавила:
— Если у моих родителей будут проблемы, не потакайте им. Если что, пусть третий и четвёртый сыновья позовут меня.
Она знала, какие у неё родители.
— Деревенские сплетни — не обращайте внимания. Главное, чтобы вам самим было хорошо.
Такие слова Лу Цин явно относились к ним как к младшим, хотя она была ненамного старше.
— Сестра, нам будет тебя не хватать, — искренне сказала Шэнь У. — Ты раздала все печенья детям, вот тебе конфеты.
Лу Цин взглянула на горсть конфет «Белый кролик», которые Шэнь У сунула ей в руку, и на её худом, строгом лице мелькнуло что-то похожее на улыбку:
— Я же не ребёнок.
— Это от нас обеих.
Лу Цин посмотрела на Шэнь У, потом на Сюй Инь и с удивлением спросила:
— Я слышала, вы не в ладах?
— Мы действительно не в ладах, но это не мешает нам обеим думать, что ты замечательная. Ради тебя мы можем на несколько минут перестать ссориться, — сказала Шэнь У, глядя на Сюй Инь. — Правда, Сюй Инь?
Враг моего врага — мой друг. Старшая сестра мужа ругалась так мастерски, что это пришлось Сюй Инь по душе. Та кивнула:
— Ага.
Лу Цин усмехнулась:
— Ладно, конфеты возьму. Пойду. Приду на свадьбу шестого сына и Май Мяо.
В деревне Лао Я в тот день было шумно. Даже в поле все только и говорили о разделе семьи Лу и о том, что Лу Лао Лю собирается войти в семью жены.
Старуха Лу не выходила из дома, и у неё почти не было врагов, которые бы её донимали. А вот старику Лу не повезло — как только у людей появлялась свободная минута, они подходили к нему и спрашивали, что случилось, а потом давали свою оценку:
— Безумие! Совершенное безумие!
*
После раздела семьи готовить тоже стали отдельно. Когда Шэнь У пошла на кухню, она встретила Лун Юй Цзяо, которая как раз закончила готовить. Та мягко улыбнулась:
— Я отнесу еду маме и папе.
Лун Юй Цзяо уже собиралась выйти с тарелками, как вдруг в дверном проёме перед ней возникла длинная нога, преграждая путь —
http://tl.rulate.ru/book/143943/7541967
Готово:
