— Сестричка, а где дедушка? Почему дедушка Линь не пришёл? — первым вызвался круглолицый мальчуган с бойкими чёрными глазками-бусинками, заглядывая ей за спину.
Улыбка Линь Циу застыла. Прежде чем она успела ответить, из здания стремительно вышла приветливая женщина средних лет в просторном льняном платье — директор приюта, тётя Юнь.
— Ах вы, непоседы! — с доброй укоризной воскликнула она, ласково потрепав мальчика по голове. — Дедушка Линь очень занят, разве может он каждый день приходить играть с вами? Разве вам не радостно, что сестра вас навестила?
Повернувшись к Линь Циу, она взглянула на девушку с тёплым участием:
— Сяо У, ты пришла? Заходи скорее, на улице жарко.
Линь Циу с благодарностью встретила её взгляд, затем присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз ребёнка, и расплылась в сияющей улыбке:
— Что же это вы? Разве вам не рады меня видеть? Я ведь специально принесла пипу, чтобы сыграть для вас!
— Рады! — хором откликнулись дети, их звонкие голоса слились воедино, словно щебет весёлых жаворонков.
— Нанань больше всех любит сестричку! — сладким голоском добавила девочка с хвостиками, и остальные тут же подхватили.
В небольшой игровой комнате малыши, устроившись на крошечных скамеечках, образовали круг. Их глаза, полные ожидания, были устремлены на девушку в центре.
Когда первые переливы чистых, как хрустальные капли, нот полились из-под её пальцев, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мелодией инструмента и заворожёнными взглядами детей.
Она исполнила «Вариации на тему „Звёздочки“», задорную «Куколку и плюшевого мишку» и отрывок из «Жасмина» — отцовской любимицы, которую он так часто играл для них.
Музыка то игриво скакала, то нежно струилась, будто лёгкий ветерок, ласкающий душу в тесных стенах, утешая детские сердца и на время развеивая мрак в душе Линь Циу.
Спустя час с лишним она отложила пипу, пальцы слегка ныли от напряжения. Дети, не желая отпускать, засыпали её вопросами, и лишь вмешательство тёти Юнь, позвавшей всех на полдник, позволило ей вырваться.
— Тётя Юнь, спасибо вам, — Линь Циу принялась складывать скамеечки.
— Глупышка, это нам надо благодарить тебя, — женщина с материнской нежностью смотрела на неё. — Как твой папа... ему лучше?
Движение девушки замедлилось, она покачала головой:
— Врачи говорят, для восстановления потребуется время.
Тётя Юнь вздохнула, потрепала её по руке:
— Обязательно поправится. А ты о себе не забывай, выглядишь хуже, чем в прошлый приход.
— Я в порядке, — Линь Циу сделала над собой усилие, чтобы улыбнуться. — Тётя Юнь, я... пройдусь в парк, скоро вернусь.
— Иди, там тихо, — кивнула та, провожая её взглядом.
Неподалёку от приюта располагался небольшой сквер. Четыре часа дня — народу почти не было. Линь Циу устроилась на скамейке под деревом.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рассыпались бликами, а ветерок, пахнущий травой, ласкал щёки.
Из сумки она достала коричневый конверт и ручку. Адрес был уже указан.
Вынув чистый лист, она задумалась, с чего начать. Немного поразмыслив, уверенно вывела аккуратные, сдержанные строки:
«Уважаемый господин Цинь,
Надеюсь, письмо застанет Вас в добром здравии.
Сегодня чудесный день, светит тёплое солнце. Я снова побывала в „Цисинь“, играла детям на пипе. Они вели себя прекрасно и спрашивали, когда загадочный дядя придёт к ним в гости. Мне пришлось сказать, что он появится, когда они подрастут здоровыми и счастливыми.
Благодаря Вашей поддержке, трое воспитанников уже поступили в университеты и нашли достойное применение своим способностям.
...
У меня всё хорошо. Желаю Вам успехов в работе и семейного благополучия.
С уважением,
Аврора
17 июня»
Осторожно сложив письмо, она вернула его в конверт, запечатала и прижала к груди. Глядя на солнечные блики, танцующие в листве, девушка тихо выдохнула.
...
Изнурительные переговоры по ключевым положениям международного слияния наконец завершились. В просторном зале заседаний остались лишь Хо Тинчжоу и его зарубежная ассистентка Грейс.
Он потер уставшие виски, собираясь сделать глоток чёрного кофе, как вдруг зазвонил личный телефон.
Хо Тинчжоу поднёс аппарат к уху.
— Господин Хо, — раздался ровный голос А Чэна.
— Да.
— Супруга в 13:50 одна отправилась на метро в западный район, в детский приют „Цисинь“. Провела там около двух часов, в основном играла на пипе для детей. Около 16:10 покинула приют, направилась в соседний сквер, где сорок минут сидела на скамейке, по-видимому, писала письмо. В 16:50 села на метро обратно, должна вернуться до шести.
На другом конце на мгновение воцарилась тишина.
Хо Тинчжоу замер с чашкой в воздухе, в глубине его холодных глаз мелькнуло нечто неуловимое. Напряжённые скулы чуть расслабились.
— Понятно, — прозвучал его низкий, бесстрастный голос прежде, чем он положил трубку.
Взгляд снова упал на документы по слиянию, пальцы машинально постукивали по полированной поверхности стола.
За окном неоновые огни сменяли друг друга, отражаясь и угасая в его бездонных зрачках.
[Авторская ремарка]
Хо Тинчжоу, так ты ранишь свою жену? Ничего, позже я заставлю тебя сойти с ума [смайл-сова][смайл-сова]
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/143137/7380758
Готово:
