Глава 51: Битва в зале.
— Вперед!
— Что…
На равнине Шандан, когда более десяти тысяч уйгуров, гоня стада, начали отступать, Лю Цзилянь также вернулся в свой лагерь, развернул коня и наблюдал за отходом уйгуров.
Стоило им собраться более чем в десять тысяч человек, как враг уже не имел преимуществ.
Даже несмотря на то, что большинство людей, пришедших с Понтеллом и Харли, составляли пожилые люди и женщины, в команде все же оставалось около десяти тысяч мужчин.
Если бы собственные солдаты не превосходили их численно, эта конфронтация, вероятно, переросла бы в войну, стоило им проявить хоть малейшую слабость.
Ситуация в Хэси действительно была очень опасной…
В то же время, в идущей к этому месту команде, лицо Суо Сюня было по-прежнему озабоченным.
— Го И, этот Лю Цзилон поистине отважен.
Капитан рядом с Суо Сюнем не мог не выразить свое удивление. Суо Сюнь взглянул на него, и хотя он ничего не сказал, можно было почувствовать его недовольство.
Капитан понял, что сказал что-то не то, и поспешно попытался исправиться:
— Жаль только, что он всего лишь талант из сотни, не такой талантливый, как ты, Жу И, талант из тысячи.
— Да… — согласился Суо Сюнь, и они все ближе и ближе приближались к Лю Цзилону и его людям.
Когда обе стороны встретились, Чжан Хуайжун, находившийся впереди команды, подъехал на коне к Лю Цзилону и взглянул в направлении уйгуров. Убедившись, что уйгуры действительно отступили, он упрекнул:
— Ты слишком импульсивно поступил на этот раз!
— Варвары боятся силы, но не добродетели. Если мы не продемонстрируем им твердость, они наверняка станут презирать Ганьчжоу!
Сидя на коне, Лю Цзилон упрямо ответил.
Видя его таким, Чжан Хуайжун не мог не выдохнуть с облегчением и повернул голову коня в сторону отступающих уйгуров.
Он не мог быть так же спокоен, как Лю Цзилон, который игнорировал толпу. Даже имея под командованием тысячи солдат, он все равно чувствовал себя очень напряженно перед лицом огромной уйгурской армии.
Суо Сюнь подъехал на коне, задержав взгляд на Лю Цзилуне, затем перевел его на уйгуров.
— Этот уйгурский генерал пришел сюда не сражаться. Никто не станет брать с собой толпу стариков, слабых, женщин и детей на битву.
— Если бы они сейчас совершили неразумный поступок, я бы смог трижды броситься в атаку со своими солдатами и отбросить их!
Он говорил громко, опасаясь, что другие не расслышат его как следует, и Ли Цзи в команде невольно прошептал: «Какой же болтун! Я не видел, как он скакал на коне, чтобы помочь, когда это было нужно».
— Перестань говорить, — Ма Чэн испепелил его взглядом, и Ли Цзи замолчал.
К счастью, они оба находились достаточно далеко от Суо Сюня, иначе, если бы тот услышал их слова, их могли бы взять на заметку.
Однако Суо Сюнь не слышал, зато Цзю Цзюянь, Чэнь Цзинчэн, Чжан Чан и другие услышали.
Они разделяли мнение Ли Цзи и считали, что Суо Сюнь хвастается.
По сравнению с ними, Лю Цзилун не думал, что Суо Сюнь хвастается. В конце концов, Суо Сюнь и в истории проявлял соответствующую храбрость и мудрость. Хотя его конец был незавидным, немногие люди смогли оставить свои имена в исторических книгах из-за своей некомпетентности.
Думая об этом, Лю Цзилун поклонился Чжан Хуайжуну:
— Эти уйгуры, вероятно, пришли разведать Ганьчжоу и Шаньдань. Теперь, когда мы их оттеснили, они не будут вторгаться на пастбища в ближайшее время.
— Однако, на всякий случай, прошу Сыма Чжана отправить людей построить сигнальную башню на горе Луншоу, чтобы Шаньдань мог в любое время наблюдать за ситуацией на горе Луншоу.
— Хорошо! — согласился Чжан Хуайжун, не отрывая взгляда от уйгуров.
Лишь когда уйгуры полностью скрылись за горизонтом, он поднял кнут и сказал: «Армия возвращается в город!»
По его военному приказу более 800 бронированных солдат начали организованно отступать.
– Чжан Хуайжун не вывел всех из города. Он был далеко, поэтому Понтелл неверно оценил численность людей. Но даже так, более восьмисот солдат в доспехах были непростыми противниками.
По дороге обратно Чжан Хуайжун обсуждал дела уйгуров с Лю Цзилянем.
Лю Цзилун первым упомянул, что император Тан переименовал народ хуэйхэ в уйгуров, а затем продолжил:
– Уйгуры были побеждены киданями и потеряли множество ремесленников, поэтому железо и доспехи стали для них редкими товарами.
– После этого случая, полагаю, уйгурский хан переоценит силу Ганьчжоу и, скорее всего, пришлёт людей в Чжанъе для торговли.
После того как Лю Цзилун закончил говорить, Чжан Хуайжун убедительно закивал в знак одобрения:
– Ты прав. Когда я вернусь, я отправлю собственноручное письмо в Чжанъе, чтобы напомнить губернатору хорошо к тебе относиться.
Затем он снова задумался:
– Но думаешь ли ты, что нашей армии следует с ними торговать?
Перед лицом этого вопроса Лю Цзилянь подсознательно захотел отказаться. Ведь в истории Ганьчжоуские уйгуры разыграли яркую драму «кукушки, занявшей гнездо сороки».
Но Лю Цзилун отреагировал и понял, что не думает, что Чжан Ичао и Чжан Хуайшэнь позволят Ганьчжоуским уйгурам восстановить свои силы.
Кроме того, двор Тан в более поздний период поддерживал Эму, семью Лун и уйгуров, чтобы сбалансировать войска Гуйъи. Он чувствовал, что возвышение Ганьчжоуских уйгуров, скорее всего, было результатом поддержки двора Тан.
Ведь династия Тан после восстания Ань Ши не боялась иноплеменников. Они больше боялись губернаторов-наместников, ставших влиятельными в местных районах, особенно таких, как Чжан Ичао, начинавших с нуля.
Причина, по которой семья Чжан смогла несколько раз восстановить трон, заключалась в том, что Чжан Ичао оставил достаточную репутацию в сердцах ханьского населения Хэси.
Если бы Чжан Ичао не отправился в Чанъань, семья Чжан, скорее всего, превратилась бы в нечто подобное Бывшему Лян.
Жаль, что в сердце Чжан Ичао всегда была Династия Тан, к которой он всегда стремился, Династия Тан, существовавшая в книгах.
"Мы можем торговать друг с другом. Я полагаю, губернатор и его люди введут разумные ограничения, которые одновременно успокоят уйгуров Ганьчжоу и создадут союзника".
Лю Цзилун ответил на вопрос Чжан Хуайжуна. Чжан Хуайжун кивнул и замолчал, погрузившись в свои мысли.
Менее чем за два с половиной часа они втроем привели армию обратно в Шандань, и в этот момент с вершины города Шандань раздались оглушительные крики.
"Хорошо!"
"Сыма Чжан могуч!"
"Армия Тан могуча!"
Почти тысяча человек, мобилизованных для обороны города на городской стене, громко приветствовали их, и эти возгласы вызывали улыбки на лицах всех присутствующих.
Даже обычные солдаты, шедшие пешком обратно, не могли не выпрямить грудь в этот момент.
После отвоевания Шанданя это была первая успешная оборона их родины.
Лю Цзилун, сидя на коне и глядя на радостно ликующих людей на городской стене, почувствовал гордость.
Когда городские ворота были открыты, они вернулись в правительственное учреждение. Едва они сели, как увидели Со Сюня, склонившегося в поклоне, и говорящего: "Господин Чжан, уйгуры Ганьчжоу в основном пришли, чтобы испытать нашу силу. Но даже если их армия придет в полном составе, мы в Ганьчжоу уверены, что сможем их отбросить, потому что у них нет полного доспеха, и у них заканчивается еда и фураж".
"Но по сравнению с ними, главной угрозой для нас по-прежнему остается Тибет".
"Будь то Лянчжоу Тубо или Хэлун Тубо, оба они представляют потенциальную угрозу для Шанданя".
"Город Цилянь должен быть построен, и сторожевые башни должны быть возведены на дороге, по которой обязательно пойдут в направлении горы Яньчжи".
Он стоял в зале и излагал свои идеи, а два капитана в зале в знак согласия кивали.
Но он никогда не задумывался о том, что все сказанное им будет трудно учесть одновременно с силой Шанданя.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/142221/7470754
Готово:
