Глава 267. Боевая техника: Рывок
«Волшебник?»
Услышав это название, Роланд нахмурился.
После всего пережитого его знания об этом континенте были уже не такими поверхностными, как вначале.
Например, о тех, кто владел сверхъестественной силой… заклинателях.
«Заклинатель» — это лишь общее название, а волшебники — лишь одна из его ветвей. Кроме них, к этой категории можно было отнести еще несколько сверхъестественных профессий.
И среди этих заклинателей сила, которой владели маги, во многом была схожа с силой волшебников.
Но, в отличие от магов, которые больше ценили практику и стремились к точному управлению моделями заклинаний для достижения мгновенного эффекта, волшебники были больше сосредоточены на чистых исследованиях.
Они искали самые глубокие, самые изначальные тайны самой магии, жаждали постичь законы мироздания. Даже если эти законы в миру считались запретными.
Заклинания для них были скорее инструментом для проверки теорий или побочным продуктом исследований, а не конечной целью.
Эта жажда чистых знаний заставляла волшебников постоянно исследовать забытые уголки, запечатанные руины и даже саму границу между жизнью и смертью.
Однако именно эта, почти фанатичная, направленность на исследования и придавала волшебникам одну ключевую и тревожную черту.
У них часто не было никаких принципов, или, вернее, их принципы были гораздо ниже, чем у обычных людей и даже других «Преодолевших».
Ради получения знаний или проверки какой-нибудь смелой гипотезы они могли пренебрегать моралью, рассматривать живых существ как экспериментальный материал, торговать душами и даже осмеливаться осквернять божественные домены или искажать естественный ход жизни.
Бессмертие, сила, овладение истиной вселенной…
Эти великие цели в их глазах оправдывали любые, самые ужасающие средства.
Для них «зло» или «добро» средств было гораздо менее важным, чем «истинность» и «ценность» результата.
Эта черта — не гнушаться никакими средствами для достижения цели — и привела к тому, что в миру имя волшебника часто ассоциировалось с опасностью, безумием и непредсказуемостью.
Подумав об этом, Роланд невольно вспомнил того лича, что черпал силу из ядра Гиллеса.
Разве его действия не источали ту самую, леденящую душу, ауру волшебника?
Пока Роланд был погружен в свои мысли, его прервал долгий вздох.
Он поднял глаза на рыцаря.
По сравнению с его прежним плачевным состоянием, сейчас декан выглядел почти как обычно. Вот только…
Роланд нахмурился.
Он отчетливо чувствовал, что бурлящая в теле Грэма боевая ци, казалось… стала заметно слабее. Даже в ее течении появилась некоторая вязкость.
Помолчав, Грэм покачал головой, протянул руку к левой стороне стола и несколько раз нажал на какое-то место.
С тихим щелчком механизма выскочил потайной ящик.
Декан Рыцарской академии, не обращая внимания на испытующий взгляд Роланда, достал оттуда пожелтевший, весь в складках, старый пергаментный свиток и встал.
— Идем.
— Декан Грэм?
— На тренировочную площадку.
Грэм больше ничего не сказал, лишь снял со стены свой меч и широкими шагами направился к выходу.
Роланд, шевельнув бровью, поспешил за ним.
В это время шли занятия, и на тренировочной площадке было почти пусто.
Коротко поздоровавшись с несколькими тренировавшимися студентами, Грэм повел Роланда в уединенный уголок.
Оглядевшись и убедившись, что им никто не помешает, рыцарь медленно произнес:
— О награде в виде денег и сокровищ можешь не беспокоиться. О твоем вкладе в ту войну я уже доложил этому парню, Дереку. Думаю, скоро все доставят тебе домой. Но я считаю…
При этих словах Грэм глубоко вздохнул и слегка присел.
— БУМ!
В следующую секунду у уха Роланда взорвался глухой, разрывающий воздух звук.
В мгновение ока, не успел Роланд и среагировать, как Грэм, стоявший перед ним, уже оказался у тренировочного манекена в нескольких десятках шагов.
Лишь в этот момент донеслись его недосказанные слова:
— …по сравнению с материальной наградой, тебя ведь больше интересует повышение силы, не так ли?
«Это…»
Зрачки Роланда резко сузились.
Этот мгновенный взрывной рывок был настолько быстр, что он едва уловил остаточное изображение. Словно само пространство было сжато.
Такая скорость…
Даже он, уже получивший профессию «Рыцарь», выложившись на полную и активировав все свои особенности и навыки, пожалуй, и в подметки ему не годился.
Грэм легонько похлопал тренировочный манекен по плечу. На его лице промелькнула едва уловимая усталость, но взгляд оставался острым, как у ястреба.
Он встал перед Роландом, и его голос прозвучал ровно и четко:
— Боевая техника: Рывок.
— Рывок?
— Верно, — Грэм не стал вдаваться в долгие теории, а самым прямым способом принялся обучать этому искусству. — Не дай названию себя обмануть. Это не просто быстрый бег. Это — слияние всей мышечной силы, мгновенного взрыва боевой ци и точного ментального контроля, которое на короткой дистанции «катапультирует» твое тело, словно камень.
Он жестом приказал Роланду отступить на несколько шагов, а сам вернулся на прежнее место.
Его тело слегка присело, центр тяжести сместился вперед, мышцы ног напряглись, как натянутая тетива.
Никаких вычурных стоек, никакого сияния боевой ци. Вся сила была сдержана и сжата внутри.
— Смотри внимательно, — голос Грэма стал тише. — Ее суть — во «взрыве» и «контроле».
— Для взрыва тебе нужно задействовать каждую мышцу, мгновенно влить боевую ци в ноги и позвоночник, словно сжатая до предела пружина.
— Эта сила чрезвычайно велика. Малейшая неосторожность — и разрыв мышц, трещины в костях — обычное дело. Поэтому первый шаг в изучении этой техники — заставить свое тело выдерживать эту отдачу.
Не успели слова отзвучать, как его фигура снова исчезла.
На этот раз Роланд, сосредоточив все свое внимание, с трудом уловил размытую траекторию.
Это был не просто рывок по прямой, а скорее пространственный скачок, вызванный предельно сжатой силой.
С глухим звуком сжатого воздуха Грэм снова точно появился у другого манекена.
А твердые плиты под его ногами покрылись паутиной мелких трещин.
Грэм медленно выпрямился, его дыхание было немного сбито, но движения оставались уверенными.
— Вторая трудность — точка приземления. — декан указал себе под ноги. — После взрыва ты должен тут же взять тело под контроль, впиться в землю, как гвоздь, в нужном тебе месте.
— Неконтролируемый «Рывок» — это глупое самоубийство. Ты либо бросишься на меч врага, либо врежешься в стену.
— Поэтому, применяя эту технику, твой дух должен быть предельно сконцентрирован. В момент взрыва ты должен зафиксировать цель и с помощью мощных мышц корпуса насильно «затормозить» и скорректировать позу.
Он вернулся и снял с пояса меч.
— И последнее, самое трудное.
Грэм сжал рукоять.
— Включить в этот мгновенный взрыв атаку.
— Момент мимолетен. Ты должен в этой предельной скорости и силе выхватить меч, нанести рубящий или колющий удар.
— Сила, скорость, точка приземления, атака… все должно быть идеально синхронизировано, без малейшего отклонения.
— Иначе, добежав до врага, ты не успеешь нанести удар, или, нанеся его, потеряешь силу и равновесие. Это смертельные ошибки.
Не успели слова отзвучать, как декан Рыцарской академии уже был в нескольких десятках шагов.
А стоявший рядом с ним манекен, неизвестно когда, уже был разрублен на две части, которые, подняв облако пыли, рухнули на землю.
Повесив меч на пояс и глядя на задумчивое лицо Роланда, Грэм низким голосом произнес:
— Не дай вычурным названиям и внешнему виду себя обмануть.
— Истинный рыцарь черпает силу из боевой ци, отточенной дыхательной практикой, и из тела, закаленного тысячами тренировок. А боевые техники… это лишь способ более эффективно и прямо высвободить эту силу.
Он постучал по своему могучему плечу, в его тоне слышалась непререкаемая гордость.
— Чрезмерное увлечение сложными техниками, опора на те, что кажутся мощными, но требуют долгой подготовки или сложных условий, лишь замедлит твой боевой ритм и в смертельной схватке обнажит фатальные слабости.
— Сила — вот основа. Техника — лишь инструмент для ее применения.
— «Рывок» силен именно потому, что он чист, прям и эффективен. Он доводит до предела самое главное — взрывную мощь.
Взгляд Грэма с оценкой упал на Роланда.
— Запомни это ощущение. Начинай с того, чтобы выдерживать отдачу.
Роланд, следуя его словам, подошел к прочному тренировочному столбу и, как и Грэм, присел, начав осторожно направлять боевую ци, пытаясь сжать и влить ее в ноги.
Каждая попытка сопровождалась ломотой в мышцах и легким гулом в костях, заставляя его по-настояшему ощутить мощь, скрытую за этой, казалось бы, простой техникой.
А Грэм молча наблюдал, время от времени поправляя его позу и центр тяжести.
Время шло. Одежда Роланда промокла от пота, но его глаза горели все ярче.
С каждой попыткой он все лучше чувствовал, как зарождается эта, готовая взорваться, сила.
Лишь когда лучи заката окрасили тренировочную площадку в золотой цвет, Грэм поднял руку, приказывая Роланду остановиться.
Он достал из-за пазухи пожелтевший и смятый пергаментный свиток и протянул его все еще тяжело дышащему Роланду.
— Это тебе.
Роланд взял его. Свиток был тяжелым и грубым, от него веяло древностью.
— Это часть «Безымянной дыхательной практики», — голос Грэма был низким и спокойным, но в нем слышалась нескрываемая слабость. — Недостающая часть.
http://tl.rulate.ru/book/141021/7598730
Готово:
