– Я имею в виду, мы должны создать у врага впечатление, будто мы хорошо экипированы, чтобы оказать на них психологическое давление… – Ванниус понял, что снова не туда свернул, и поспешил объяснить: – То есть, заставить врага бояться. Конечно, если мы будем издавать гневные рыки во время боя, враг будет бояться ещё больше.
Пока группа германцев в просветлении кивала, Германн остро ощутил суть проблемы: – Но как только мы вступим в бой, враг тут же обнаружит, что наша экипировка не настолько хороша.
Ванниус кивнул, изобразив коварную улыбку: – Это так. Подумайте, римляне сначала посчитают, что нас много и мы хорошо экипированы, а затем обнаружат, что хорошо экипированные находятся снаружи, а внутри прячутся воины без кожаных доспехов и щитов. Что же они тогда подумают?
– Кто знает, что думают римляне? – На это была традиционная германская мысль – для них было слишком трудно угадывать чужие намерения.
– Да, и что они там думают, к нам ведь никакого отношения, – ещё один болван…
В конце концов, Германн заговорил за Ванниуса то, что тот хотел сказать: – Они подумают, что мы блефуем.
Ванниус одобрительно кивнул: – Верно. Римляне, сначала увидев наше огромное количество и аккуратную экипировку, подумают, что наша сила велика, и испугаются. А как только вступим в бой, они обнаружат, что проявленная нами сила – лишь маскировка, и реальная сила не так велика, как казалась. Таким образом, они поймут, что мы блефуем, и начнут презирать нас – а именно этого я и добиваюсь.
Германн нахмурился и с недоумением посмотрел на Ванниуса: – Какая нам от этого польза?
– Как я уже сказал, наша настоящая надёжная боевая сила – это только наша с тобой личная гвардия, а также те сто шестьдесят воинов, экипированных боевыми топорами. Это наша самая сильная сила, и она определит нашу победу, – сказав это, Ванниус сделал паузу и серьёзно посмотрел на Германна, – Все эти воины должны быть со мной, спрятаны в строю.
– Когда римляне обнаружат, что наша сила не так велика, как они изначально считали, их боевой дух начнёт колебаться. И в этот момент мы с моей гвардией стремительно атакуем, прорывая их строй. А все воины должны будут плотно следовать за нами, максимально расширяя разрыв, который мы пробили, и перерезая их боевые порядки.
Сказав это, Ванниус сделал паузу, взглянул на Германна: – Ты и твои люди должны будете скрываться среди воинов – я верю в вашу силу. Если мы встретим какие-либо препятствия, когда воины будут разрывать римский строй, вы должны будете стремительно атаковать и решать проблемы.
Германн прищурился, облизал губы и засмеялся: – Наши люди тебя не подведут, я гарантирую.
Ванниус кивнул, в глубине души снова почувствовав радость от того, что ему удалось покорить этого будущего германского героя – такой сильный потенциал, и он у него в руках, надо теперь хорошо его воспитывать. План Генари, что-то в этом духе…
Ладно, это отличается от плана Генари. Но «План воспитания германского героя» звучит так же нелепо: – Я верю, что вы не разочаруете меня.
После разработки первоначального плана и назначения главнокомандующего резервом, Ванниусу предстояло решить вопрос координации основных сил – и решение этого вопроса легло на плечи десяти других племенных вождей: – Что же касается всех вас… вам предстоит командовать воинами своих племен, поддерживать строй, а после нашего прорыва полностью разгромить и уничтожить римлян.
Все! Все вы тут? Потому что вы привели лишь солдат уровня «рыбьей чешуи», поэтому у вас даже нет имен, верно? Потому что вы не являетесь членами семьи (ядра) и не являетесь военными командирами, поэтому вам суждено быть лишь массовкой, или даже всего лишь упоминанием, без какого-либо образа, верно?
Однако, даже несмотря на это, все военные лидеры уверенно кивнули, словно им было поручено какое-то очень важное задание.
– Следует особо отметить, что до начала настоящей битвы вам нужно сохранить силы солдат и максимально уменьшить потери, – сказав это, Ванниус вдруг вспомнил кое-что очень реальное, – Щитовой строй, всем известно, верно?
– Это что, германцы-028 помогают городу Трир?
Время обновления: 201231411:00:03 Количество слов в главе: 4796
Как оказалось, Ванниус всё же переоценил ум германцев – такая сложная техника, как щитовой строй, была доступна только классу воинов…
Поэтому Ванниус, отдавая приказ всем, у кого были топоры, рубить деревья для постройки моста и готовиться к переправе большой армии, одновременно приказал двум сотням сорока вооружённых копьями мужиков разделиться и передать такую сложную технику, как щитовой строй, германским боевым отрядам. Говоря простыми словами, щитовой строй — это упрощённая версия черепашьего строя.
К сожалению, даже упрощённая версия черепашьего строя для германских простолюдинов казалась слишком сложной – только один пункт, «поддержание ровного хода при движении боковым зрением», был чем-то, что широкие массы простолюдинов никак не могли освоить за два-три дня.
Поэтому, приспосабливаясь к местным условиям, Ванниус изобрёл новый строй – если они не могут поддерживать ровный ход по двадцать четыре человека в строю, разве они не могут этого сделать по пять человек в строю?
В итоге, когда на мелководье был построен легкий понтонный мост, воины коалиционной армии Майнцского племенного союза, выстроенные по пять человек в ряд, с щитами в руках, короткими копьями и провизией за спиной, зашагали по нему, пересекая Рейн и официально начиная битву против римлян в защиту своих соотечественников.
– Громко вышагивая, бодро шагая, пересекаем Рейн, мир защищаем, Трир охраняем, это охрана дома. Добрые сыновья и дочери Майнца, единые в своих сердцах, сопротивляемся Риму, помогаем, бьём римского волка-агрессора! – По мере того, как он вёл армию по понтонному мосту, Ванниус сорвал горло и повёл группу германцев, напевая что-то нестройное. Не говорите, что если немного изменить текст, то звучит довольно бодро.
Поскольку до этого между триерцами и майнцами отношения не складывались, по обоим берегам мелководного Рейна не было никаких поселений. В результате Ванниус и его армия шли целый день, и уже к вечеру, когда солнце начало садиться, они наконец наткнулись на небольшую деревню, где проживало около трёхсот человек.
- Первым делом нужно выяснить, что это за большая армия приближается, — сразу отправили разведать их намерения. Увидев этих разведчиков, Ванниус не мог не восхититься пользой военных песен. Если бы он привел свою армию в полной тишине, ему пришлось бы долго объясняться. Но после того, как из придорожных кустов разведчики услышали германские вопли «Марш добровольцев Майнца», все стало ясно. Наивные и простые разведчики, не колеблясь, поверили в личность Ванниуса и его армии, сами вышли из укрытия и, представившись триерцами, тепло поприветствовали и выразили почтение своим соотечественникам из Майнца, прибывшим им на помощь.
Однако, пока группа наивных и простых германских воинов искренне радовалась полученному приему, лица Ванниуса и Германа помрачнели.
Ванниус взглянул на Германа и понял, что у этого будущего германского героя, на которого он возлагал большие надежды, интеллект был гораздо выше, чем у его соотечественников. За радостью и возбуждением триерцев скрывалась плачевная ситуация в регионе Триер. Из всей объединенной армии, насчитывавшей более двух тысяч шестисот человек, только Ванниус и Герман осознали это.
Смиренно и вежливо поблагодарив разведчиков за лестную встречу, Ванниус сообщил, что расположит армию на ночь за пределами деревни, попросил предоставить немного еды и кратко рассказать о текущей обстановке. В идеале, было бы неплохо, если бы им выделили проводника. Конечно, рассказ о боевых действиях можно было доверить только главнокомандующему объединенной армии Ванниусу и его заместителю Герману.
Однако, к разочарованию Ванниуса и Германа, эта маленькая деревня на границе Триера также не располагала точной информацией о ходе боевых действий. Последнее, что они знали, это то, что после некоторой разведывательной битвы триерский племенной союз и римский легион заняли позиции на границе Триера, обе стороны возвели прочные лагеря. И это известие пришло пять дней назад.
Что касается численности войск, то с римской стороны было три легиона: один римский легион, один греческий вспомогательный легион и тысяча галльских всадников. С триерской стороны было пятнадцать тысяч воинов. Только по численности германцы имели некоторое преимущество, но если учитывать качество, то здесь было сложнее сказать...
Так что, в целом, дела у германцев шли не лучшим образом.
«Нам теперь следует немедленно отправиться на передовую?» — спросил Герман, обращаясь к разведчикам, посланникам и проводникам. Для германцев, за исключением редких случаев, не было ничего, чего нельзя было бы обсуждать открыто.
Проклиная в душе германскую традицию открытости, Ванниус спокойно покачал головой: «Численность войск с обеих сторон превышает десять тысяч. Если не будет немедленной решающей битвы, то быстрого исхода не предвидится. С нашей численностью и силой, прямое вступление в бой не окажет существенного влияния на ход сражения. Более того, без связи с основными силами, приближение к полю боя может быть истолковано как вражеское действие, что приведет к ненужным потерям».
Хотя большая часть этих слов была пустой болтовней, а основная мысль заключалась в простой фразе: «Я не собираюсь делать такую глупость, как прямое вступление в генеральное сражение!», эта пустословие успешно убедило Германа. Даже триерский разведчик, который, по идее, должен был с нетерпением ждать помощи от майнццев, выглядел полным благоговения. Благодаря всем этим, казалось бы, впечатляющим, но бессодержательным словам, Ванниус предстал опытным полководцем.
Нахмурившись и подумав, Герман кивнул: «Значит, наша первоочередная задача — найти способ связаться с передовой армией?»
Ванниус кивнул, а затем покачал головой: «Это, безусловно, важная задача, но не первоочередная. Наша первоочередная задача — выяснить текущую ситуацию на фронте».
Если тактические мысли Германа унаследованы от отцовских наставлений, а быстрая реакция — от врожденного таланта, то в стратегических вопросах ему было несколько трудно. Ванниус же с самого начала решил сделать его своим заместителем. Увидев растерянное выражение лица Германа, он, не колеблясь, стал его наставлять, хотя и с некоторыми ограничениями из-за присутствия посторонних: «Ситуация на поле боя меняется ежеминутно, и если мы, не зная окружающей обстановки, будем бездумно бросаться в бой, это будет верная смерть. Разведка необходима для выживания и победы армии».
Увидев, как Герман смотрит на него с восхищением, Ванниус почувствовал прилив превосходства и гордости: «Мудрые правители и искусные полководцы, которые одерживают победу, достигают успеха над другими благодаря знанию. Знание же не может быть получено от духов и богов, не может быть предсказано по делам, не может быть вычислено по мерам, оно должно быть получено от людей, от тех, кто познал истинное положение противника».
Затем, столкнувшись со стандартной столично-китайской речью Ванниуса, Герман выразил свое непонимание: «Хотя я совершенно не понимаю, что говорит автор, но чувствую, что это очень мощно!»
Вскоре Ванниус понял, что как неуклюжий дядя, он опять пытался изобразить из себя утонченного молодого человека, и переиграл.
Поэтому, почесав затылок, Ванниус с глупой улыбкой попытался оправдать свое глупое поведение: «То, что я только что сказал, — это рассуждение из старинного военного трактата, написанного одним древним полководцем... Он использовал язык, отличный от германского».
«О», — мгновенно уважение в глазах Германа усилилось. Этот Ванниус был не только выдающимся воином, но и знающим мудрецом!
Затем Герман подумал о важном вопросе: «А что именно означают эти слова?»
«Ммм...» Если бы спрашивающим был китаец, Ванниус опозорился бы. Хотя он и изучал древние тексты, но лишь «немного». Переводить «Искусство войны»? Вы шутите? Почему бы вам самим не перевести?
К счастью, спрашивающий оказался германцем.
«Значение этой фразы очень глубокое, но, про пому, оно сводится к одному: если хочешь победить, нужно знать больше, чем твой противник. Если хочешь знать больше, чем твой противник, нужно хорошо использовать шпионов». Такое объяснение, наверное, не совсем ошибочно...
Затем Ванниус получил еще более растерянное выражение лица от Германа: «Звучит правильно. Но у нас ведь нет шпионов? Ах да, а что такое шпион?»
– Шпионов существует множество разновидностей… – почти инстинктивно Ванниус захотел похвастаться. Однако, помедлив, он решил действовать постепенно, не торопя события: – А сейчас для нас шпионы – это разведчики. Нам нужно как можно больше знать о ситуации на фронте.
Герман, задумчиво кивнув, прищурил глаза, после чего, немного подумав, встал: – Я сейчас же поведу своих людей добывать сведения.
– Стой, раз уж ты такой непонятливый! – с досадой, будто жалея о неудавшемся воспитании, сверкнул глазами Ванниус, начиная сомневаться, не оказала ли его собственная подготовка Германа какого-либо неблагоприятного влияния. – Во-первых, ты сейчас мой заместитель, а не начальник разведывательного отряда. Твоя обязанность – помогать мне в командовании армией, а не в сборе информации. Во-вторых, регион Трир для нас совершенно незнакомая территория. Для сбора сведений здесь местные жители, трирцы, подходят лучше, чем мы.
http://tl.rulate.ru/book/140481/7295989
Готово:
