С каждой новой встречей Вернер и Родейла убеждали себя: это в последний раз. И всё же вновь и вновь уступали друг другу, а в расставании всегда оставляли шанс для новой тайной встречи.
Всё происходило почти так же, как когда-то, когда их отношения ещё держались в секрете. Они «случайно» оказывались рядом в театре, будто бы невзначай сталкивались на прогулке за городом — и всякий раз их свидание заканчивалось одним и тем же, страстной близостью.
Прошёл месяц. Родейла впервые за долгое время появилась на светском приёме. Среди гостей был и Эстебан.
Он явился сюда в надежде вновь поговорить с Анетой о доме у озера — уж больно она упрямо перестала отвечать на его письма. Но её не оказалось среди гостей. Зато его взгляд зацепился за женщину, окружённую прочими дамами. Молодой дворянин тут же поспешил объяснить:
— Это Родейла Карвонетти, цветок Наса. Не правда ли, она ослепительна?
«Ослепительна?» — с иронией подумал Эстебан. На его взгляд, Родейла была похожа на цветок, что уже достиг пика расцвета и начал увядать. Её яркая улыбка и искрящиеся глаза казались наигранными, и никакого желания познакомиться с ней ближе он не испытал.
— Только лучше не подходите слишком близко, — шёпотом добавил молодой человек.
— Поговаривают… у неё роман с мужем собственной подруги.
Эстебана это не заинтересовало. Ему и своих хлопот хватало, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы переубедить Анету.
На тлеющую розу времени не было.
— Жалко баронессу Шрайбер. Все уже знают… кроме неё.
Неожиданное имя всё же заставило Эстебана насторожиться. Завидев его интерес, молодой дворянин, желая выслужиться, перешёл на шёпот, не дожидаясь вопросов.
— Барон Шрайбер, баронесса и эта дама когда-то были неразлучны. Настоящие друзья. А барон Шрайбер и Родейла вообще раньше были любовниками…
Дальше шли вещи, которые не доставили Эстебану ни малейшего удовольствия. Он был человеком искусства, природы, музыки — а не грязных историй, что копошатся в тенях высшего света.
Но юный болтун всё равно с упоением рассказывал всё, что знал, — сам факт общения с Эстебаном для него был уже наградой. К тому времени, как Родейла с улыбкой покинула собрание, Эстебан уже был в курсе всей сомнительной драмы между Вернером, Родейлой и Анетой.
— Но это, разумеется, большой секрет, — подмигнул юноша напоследок.
— Если баронесса Шрайбер узнает — её сердце не выдержит. Она же действительно любит мужа.
К счастью, кто-то позвал, и молодой сплетник оставил Эстебана в покое. Тот ещё раз окинул зал взглядом — но ни единого проблеска рыжих волос, столь узнаваемых у Анеты, он не заметил. Её здесь не было.
Эстебан пришёл только ради встречи с ней. Теперь, когда стало ясно, что она не пришла, ему не хотелось оставаться в этом шумном болоте слухов и интриг. Он обменялся парой дежурных реплик с хозяином вечера, забрал у слуги шляпу и вышел из зала.
Задний сад особняка был куда изысканнее парадного: живые изгороди образовывали подобие лабиринта, белые навесы с драпировками, здесь и там — статуи, тени, цветы.
Эстебан решил немного прогуляться, чтобы развеяться после неприятного разговора.
Он и подумать не мог, что вот-вот станет невольным свидетелем непотребства.
Меж живых изгородей скользнул бледный свет волос. Это должно было бы стать для Эстебана сигналом развернуться и уйти. Но, не задумываясь, он продолжил путь — и увидел.
Там, в тени между густых кустов, сплетённые вместе, оказались те самые «герои» сегодняшних сплетен: Родейла и светловолосый мужчина.
Лицо мужчины, отчётливо видимое в профиль, когда он целовал Родейлу, было не просто красивым — поразительно привлекательным. Эстебан сразу догадался: перед ним барон Вернер Шрайбер.
«Солнечное божество», — вспоминал он, как однажды выразился Эрик, и усмехнулся про себя.
«Солнечное божество, не смешите меня».
Да, мужчина был красив, но уж точно не достоин божественного сравнения. Эстебан вообще не выносил уродливых поступков — а неверность, пожалуй, стояла в этом списке чуть ли не на первом месте.
Измены среди знати давно превратились в привычный «ритуал», но спать с близкой подругой жены? Это не просто безобразно — это подло.
— Нам не стоит этого делать, — прошептала Родейла.
— Я знаю… но только сегодня… только сегодня…
Шорох одежды, трение кожи о кожу — воздух словно сгустился, стал грязным. Эстебан поморщился и быстро отвернулся.
***
Бывают минуты, когда всем вокруг кажется очевидным нечто такое, чего не знаешь ты одна.
В последнее время Анета жила именно с этим ощущением.
Вроде бы ничего особенного. На чаепитиях, при встречах с дамами на улице, во время прогулок вдоль реки… Всё выглядело как обычно.
«Что-то не так…»
Но если спросить, что именно — и не ответить. Все по-прежнему доброжелательны, приветливы, милы. И всё же, словно песчинка забилась в туфельку: чуть-чуть, но постоянно мешает.
Каждый раз, когда она ловила это ощущение, сердце начинало биться чаще — не от радости, а от дурного предчувствия.
В памяти всплывал тот день, когда она открыла письмо о тяжёлой болезни дедушки. Даже прежде, чем вскрыть конверт, сердце уже ныло от смутной тревоги.
Почему сейчас это предчувствие не отпускало, она объяснить не могла.
В последние недели Вернер стал даже ласковее, чем обычно. Кристина отступила, её колкости звучали всё реже. Немногочисленные визиты к Родейле снова стали радовать, словно всё вернулось к прежней жизни. Вернер не затевал опасных вложений, а письма от Рейнштайнов с требованием продать дом у озера наконец прекратились.
Наступила весна. Погода была чудесной, сад цвёл.
Всё должно было бы быть идеально.
Рассматривая очередную стопку писем в гостиной, Анета наткнулась на конверт и на миг замерла.
Он был адресован «Дому барона Шрайбера». Анета, как обычно, вскрыла его, не придавая значения формальностям.
Но то, что было внутри, заставило её остановиться.
Барону Вернеру Шрайберу,
Настоящим уведомляем, что за несколько месяцев не поступили выплаты по Золтану.
Если долг не будет погашен до конца месяца, мы вынуждены будем прибегнуть к судебным мерам.
Просим вас явиться и урегулировать счёт в указанный срок.
Слово «Золтан» словно было ей знакомо… но где и когда она его слышала — не могла вспомнить. И что за долг, что за счёт?
«Травник Циг» — куда больше, чем само слово «Золтан», Анету насторожило имя отправителя.
«Травник? Почему травник?
Вернер болен?»
Тягостное предчувствие последних недель стало вдруг нестерпимым. Может, сердце предупреждало её не зря? Она уже не могла сидеть на месте.
Быстро оделась и позвала Энджи. Сели в экипаж, и Анета велела кучеру ехать к лавке травника Цига. Всю дорогу она думала о Вернере.
«Последнее время он ведёт себя странно…»
Он всё чаще уходил из дома, возвращался поздно, и в то же время, когда был рядом — был необычайно ласков, улыбчив, заботлив.
«А вдруг… он болен? Что-то серьёзное, неизлечимое?..»
Грудь сжалась страхом.
«А вдруг свекровь такая тихая — потому что всё знает?»
Вспоминая последние недели, она поняла, что и слуги словно ходили по струнке. Особенно Энджи — не раз выглядела так, будто вот-вот скажет что-то важное, но каждый раз сдерживалась.
— Энджи…
Анета уже собралась задать ей вопрос, когда экипаж остановился. Кучер объявил, что они приехали.
«Спрошу потом», — решила она и вышла из кареты.
В Вернере она была уверена абсолютно. Мысли о том, чтобы подозревать его в чём-то ином, не возникло ни на миг.
До тех пор, пока она не вошла в лавку травника.
Пока не узнала, что же на самом деле скрывается за словом Золтан.
http://tl.rulate.ru/book/140413/7051180
