[От лица Теона]
В ту самую ночь… Мальчик, которого я встретил в пятнадцать, тот, кто никогда не улыбался, кто истекал кровью беззвучно…
Он умер.
И на его месте родился император.
Я думал… теперь он улыбнётся. Что месть, власть и справедливость, выкованные из костей его мучителей, наконец освободят его.
Но месть, как оказалось, не исцеляет. Она лишь меняет форму раны.
После того как Кассий стал императором, он правил мечом, более острым, чем у любого из его предшественников. Одна ошибка — всего лишь одна — и головы слетали с плеч. Министры шептались за закрытыми дверями, боясь неверно вздохнуть в его присутствии. Даже дворяне, когда-то целовувшие его сапоги, дрожали под его взглядом.
Он управлял с пугающей точностью. Империя процветала. Коррупция умерла с криком. Границы стабилизировались. Торговые пути расцвели, как весна после десятилетий мороза. Империя функционировала безупречно, и он справлялся со своей ролью — за исключением одного…
Он никогда не справлялся с собой. Он превратился в нечто иное. Опустошенный. С пустыми глазами. Ходячий труп, облачённый в шёлк и увенчанный золотом.
Я, по глупости, полагал, что если кто-то сможет достучаться до него, смягчить его, он вернётся к жизни. И я попробовал. Я устраивал банкеты. Встречи. Посылал женщин, известных своей красотой и обаянием, надеясь, что, быть может, кто-то — хоть кто-нибудь — сможет пробудить в нём что-то.
Но никто не осмеливался встать перед ним.
Они смотрели на его багровые глаза и видели мясника, а не человека.
Некоторые даже не пересекали порог. Одна зарыдала и упала в обморок. Другая умоляла меня больше никогда её не звать, а последняя клялась, что видела дьявола, улыбающегося ей из тени.
- Он не был им. Просто у него такое выражение лица. Но я отвлёкся.
Кассий не смотрел на людей как на людей. Он смотрел на них как на препятствия. И если вы становились таковым, он без колебаний растоптал бы вас.
Так шла жизнь в этом императорском дворце. Дни были полны суматохи. Ночи? Ещё хуже.
Он всегда напивался до бесчувствия, словно трагический герой в плохой пьесе — бутылка в одной руке, меч в другой, бормоча призракам, которых видел только он.
Естественно, никто не осмеливался приближаться к нему.
И вот, однажды ночью, совершенно неожиданно он огрызнулся, словно безумец:
- Тащите ко мне всех рыцарей и горничных из Восточного дворца. Живо.
Я моргнул:
- Прошу прощения?
Он повернулся, глаза его горели, как расплавленные угли:
- Они оставили мою дочь одну. Их нужно наказать.
Я ждал.
И ждал.
Потому что явно ослышался. Мой мозг… он завис, словно поцарапанная граммофонная пластинка.
- Подождите, что? Дочь? - выдавил я. - Какая дочь?! Чья дочь?! ВАША дочь?!
Он уже стремительно шагал вперёд, плащ развевался, будто он был героем драматической оперы. Я поспешил за ним, всё ещё пытаясь унять короткое замыкание в голове.
- Ваше Величество, о чём вы говорите? С каких пор у вас есть дочь?!
- Просто делай, что я говорю, - прорычал он, явно не в настроении.
- Но… но когда, чёрт возьми, вы вообще занимались сексом?!
Он остановился. Повернулся. И бросил на меня взгляд, который говорил: «Если бы ты не был моим другом детства, сейчас бы ты уже попрощался с головой».
- Это сейчас важно? - огрызнулся он. - Она страдает.
Я уставился.
Великий Кассиус Деверо, грозный Император Элариона, демон на троне, человек, заставлявший бывалых генералов рыдать в свои шлемы… паниковал из-за ребёнка.
Ребёнка?
Я всё ещё пытался осмыслить его внезапное отцовство, когда он словно одержимый распахнул двери детской Восточного дворца.
И вот она. Крошечная. Нежная. Золотоволосая. Закутанная в одеяло у открытого окна.
Здесь действительно… был ребёнок?
Как… как, чёрт возьми, у него мог появиться ребёнок? Неужели боги сжалились над нами и ниспослали её с небес, чтобы империя не превратилась в кровавую баню?
Потому что это было единственное объяснение, которое я мог придумать.
Но затем я пригляделся повнимательнее: её личико было слишком бледным. Её пальчики были слишком крепко сжаты. Её кожа была настолько холодной, что я вздрогнул.
- Зовите имперского лекаря, - сказал Кассиус, его голос был острее лезвия меча. - И призовите жреца.
Я кивнул так быстро, что едва не сломал шею.
И с того самого дня… принцесса Лавиния завладела пустым сердцем Кассиуса Деверо — безжалостного, ужасающего Императора Эларии — так, что он даже не заметил этого.
Поначалу он смотрел на неё как на странный артефакт. Интересная. Хрупкая. И не... важная.
Он никогда не держал её слишком долго. Не говорил много. Он просто смотрел, словно ожидая, что она исчезнет.
Но она не исчезала.
Она плакала. Она зевала. Она пачкала пелёнки. Она икала, как пьяный маленький голубок. Она даже однажды ударила его своей крошечной ручкой.
И постепенно он начал реагировать.
Не как правитель. Не как генерал.
Но как отец.
Он стал держать её дольше. Говорить с ней — грубо, неуклюже, словно обращался к военному совету.
- Угхх… она такая чертовски маленькая. Если я подержу её подольше, она что, сломается? Она слишком много спит.
(Прогресс есть прогресс.)
Медленно он начал позволять ей засыпать у себя на груди. Он оставался рядом, пока она не засыпала. И, чудо из чудес, он начал улыбаться.
Боги, помогите мне, император начал улыбаться.
Внезапно я больше не работал рядом с дьяволом. Я снова работал рядом с человеком. Безжалостным, беспощадным, всё ещё довольно устрашающим человеком — но тем не менее человеком.
А наша маленькая принцесса?
Она правила дворцом своим смехом и лепетом.
Она не боялась его. Ни капельки. Она унаследовала не только его глаза — она унаследовала и его бесстрашие.
Всякий раз, когда кто-то умирал прямо перед ней. Кровь, хаос, всё это мрачное зрелище. А наша принцесса Лавиния? Она просто смотрела. Ни моргая. Словно это было нормой. Словно она точно знала, что происходит. Словно понимала всё.
И всё же… иногда она просто ребёнок. Падает в пруды. Восхищается цветами. Смотрит на звёзды, будто видит их впервые.
В другое время она ведёт себя как зрелая маленькая леди, прижимаясь к лорду Озрику и нянча его, как личную плюшевую игрушку.
Иногда… она просто лепечет.
Хуже всего было, когда она посмотрела на меня и Кассиуса — совершенно серьёзно — и заявила:
– Папочка и Теон влюблены!
...Тишина.
Весь коридор замер в оцепенении. Марелла подавилась собственной слюной. Я запаниковала.
До сих пор не могу оправиться от этого.
И вот теперь… теперь я стою, как вкопанная, в королевском кабинете, глупо моргая.
– Простите? – спрашиваю я.
– Я хочу, чтобы ты кое-что выяснила, – Кассиус спокоен, словно просит принести ему чаю. – О женщине, которая родила Лавинию.
– ...Зачем? – медленно и подозрительно спрашиваю я. Какой смысл теперь? Её уже нет.
Он замолкает. Взгляд его скользит к окну, где закат заливает небо золотом.
– Не знаю, – бормочет он. – Но я думаю… она заслуживает признания. Как биологическая мать Лавинии. Хотя бы в качестве благодарности.
Мои мысли замерли. – Ух ты… твоё сердце стало золотым? Ты наконец стал человеком?
– Заткнись, – он сверлит меня взглядом.
– Но я всё время думаю об этом, – продолжает он. – Я попросил Нерину разобраться. Она допросила старшую горничную. Похоже, эта женщина была недавно нанятой служанкой. Но…
Он скользит пергаментом по столу ко мне.
– В этом есть что-то странное.
Я смотрю на документ. Реестр прислуги. Обычный. Ничем не примечательный. Пока не…
– …Подождите. Это даже не заверено старшей горничной, – хмурюсь я. – Где подпись? Её личные данные? Место происхождения? Это просто…
– Имя, – мрачно заканчивает Кассиус. – Которое никто не помнит.
Я поднимаю взгляд. – Ты хочешь сказать, что старшая горничная не знает, кто она и откуда?
– Она утверждает, что наняла её, – говорит Кассиус, – но при некоторых… необычных обстоятельствах. Она никогда не получала её данные. Никогда не настаивала на деталях.
– …Тогда как, чёрт возьми, она вообще начала здесь работать? Мы никого не нанимаем без проверки биографии.
Кассиус открывает ящик и вытаскивает запечатанное письмо.
– У неё было это. Рекомендательное письмо. От дворянского дома из Зарубежного Королевства.
– Зарубежное королевство? – Я беру письмо, переворачиваю его в руках. Печать определённо не из Элариона. Качество бумаги, чернила, даже подпись – всё это кричит: «Не отсюда».
- Горничная из чужого королевства? Это… странно. Очень странно. Мы едва ли пускаем знатных особ из других земель без сотни проверок, а тут горничная проскользнула? Да. Мы действительно должны это выяснить. Ради нашей принцессы.
Я вздыхаю.
- Хорошо. Я разберусь.
Кассиус кивает, но ничего не говорит. Его взгляд всё ещё прикован к профилю, приложенному к папке, — тому небольшому фрагменту информации, что у нас есть.
Тёмные волосы, зелёные глаза. Женщина со странно нежной улыбкой. Ничего особенного. Никаких украшений. Но даже сквозь выцветший набросок профиля… в ней что-то не так. Или, может быть, не «не так», а просто… поразительно.
У неё была аура. Даже на простом рисунке.
Между нами воцаряется тишина. Та, что шепчет о далёких, бушующих бурях.
Я провожу рукой по волосам.
- Вздох… я просто надеюсь, что это не закончится хаосом.
Кассиус не отвечает. Что, честно говоря, самый худший знак.
http://tl.rulate.ru/book/139723/7058084
Готово:
