[От лица Теона]
- Теон, знакомься: это мой сын Регис и будущий император Кассий.
Я увидел их впервые тогда – под багровым небом поздней осени, во дворе поместья Эверхарт.
Мне было пятнадцать.
Я был всего лишь мальчишкой с натруженными руками, в офицерской форме, слишком большой для меня, и с душой, всё ещё кровоточащей после смерти отца.
Он погиб на войне... на войне, которая не имела к нему никакого отношения, но была тесно связана с честью.
Мой отец был рыцарем, отдавшим жизнь за защиту Великого Герцога Грегора. А Великий Герцог, в свою очередь, принял меня – из благодарности, долга или, возможно, вины. Я никогда не спрашивал. Он дал мне кров, еду, образование… новую цель.
Полагаю, жертва моего отца не была напрасной.
Потому что в тот день я стал больше, чем забытым сиротой.
В тот день я встретил их.
Принц Регис улыбнулся в тот же миг, как наши глаза встретились.
- Ты выглядишь нервным.
Он озорно ухмыльнулся.
- Не волнуйся. Кассий всегда так выглядит.
«Так» означало: парень, стоявший позади него, золотоволосый, с алыми глазами, пугающе неподвижный, нечитаемый.
Кассий тогда не проронил ни слова. Он просто смотрел на меня, словно решая, куда мне место – под его мечом или рядом с ним.
Позже я понял, что он всегда так выглядел. Даже в последующие годы… он ничуть не изменился.
Он никогда не улыбался.
Ни разу.
Мы росли вместе, втроём, под древними каменными сводами Эверхарта. Регис – с лёгким смехом и озорством. Кассий – с молчанием, острым, как кинжал.
Я видел, как Кассий тренируется один в темноте, сражаясь с тенями, словно они были его заклятыми врагами. Он редко говорил, если только это не было необходимо, но я всё равно научился читать его – лёгкое подёргивание челюсти, когда он злился, суженные глаза, когда он что-то замышлял.
Я всегда гадал: почему будущий император Элариона вырос здесь, так далеко от дворца? Почему наследный принц носил поношенную одежду и ел с солдатами?
А потом… я увидел шрамы.
Однажды ночью я вошла в тренировочный двор с полотенцем в руке, подумав, что оно может ему понадобиться. Он снял рубашку – грудь тяжело вздымалась после очередного раунда упражнений с мечом.
И я увидела это.
Его спину.
Она выглядела как поле боя. Старые следы от кнута, испещрённые шрамами и плохо зажившие. Тупые синяки, говорившие о кулаках и сапогах.
Я замерла, полотенце выскользнуло из моих пальцев, и он почувствовал моё присутствие.
- Не спрашивай, – холодно произнёс он, всё ещё стоя лицом к тренировочному манекену.
И я так и не спросила. Но Регис рассказал мне, что Кассиус был незаконнорождённым сыном императора, рождённым от низкородной служанки.
Императрица, гордая и ядовитая, видела в нём клеймо. Её сыновья – изнеженные, жестокие и бесхребетные – обращались с ним хуже, чем с бездомной собакой.
А император? Он позволял этому происходить.
Кассиусу было девять лет, когда великий герцог Грегор узнал об этом. Десять – когда его полумёртвого выволокли из дворца и привезли в поместье Эверхарт.
Я помню, как впервые услышала, как Кассиус вслух произнёс свою мечту, когда нам было по шестнадцать.
- Я заберу его трон. Я сожгу его дворец дотла. И когда я надену эту корону, она будет на костях каждого, кто предал меня.
Это был единственный раз, когда я видела огонь в его глазах.
Не тепло.
Не надежду.
Только чистую, острую жажду мести, и в тот момент, возможно… Мы с Регисом решили поддержать его любым возможным способом. Не потому, что боялись его, а потому, что он был другом.
Знать уже начала восставать против старого императора. Жадность порождает врагов, а он копил всё – монеты, власть, даже благосклонность богов, или так он утверждал.
Благодаря влиянию великого герцога Грегора, Кассиус заручился расположением знати. Но он никогда не полагался на них. Он никогда не доверял им.
Он просто... ждал.
Ждал идеального момента для удара. Чтобы покончить с человеком, который называл себя отцом империи Эларион.
И каждую ночь, как бы поздно ни было, как бы ни было изувечено или окровавлено его тело…
Он тренировался.
Иногда мы с Регисом наблюдали из верхних окон.
Тяжёлая луна висела над полем, а Кассий двигался словно призрак — точно, беспощадно.
Регис вздыхал рядом со мной, скрестив руки.
- Вздох… он всё ещё тренируется?
Я не отвечал.
Потому что знал.
Это была не просто тренировка.
Это было выживание.
Это была война, бесшумная. И когда Кассию исполнилось восемнадцать… Тишина закончилась.
Великий герцог Грегор сделал первый ход. С помощью документов, свидетельств и поддельных писем — всё настоящее, всё изобличительное. Он разоблачил гниль императора перед всем двором. Тайные союзы с враждебными империями. Поборы с голодающих крестьян. Исчезновение доносчиков. Махинации с растратами среди знати, что на золочёных языках клялась в верности.
И народ… взорвался.
Гнев разлился по улицам, словно лесной пожар. По Империи прокатилась волна мятежей. Вельможи ополчились друг на друга, отчаянно пытаясь доказать свою непричастность.
И в эпицентре бури двинулся Кассий.
Без предупреждения. Без объявления. Лишь обнажённая сталь в темноте и армия, идущая на императорский дворец.
Я был там.
Мы все были.
Регис, Великий герцог, Рэвик и дворяне, что осмелились встать на его сторону.
Ночь разила кровью ещё до того, как ворота пали. Кассий… не пощадил никого из тех, кто на него напал.
Ни императрицу.
Ни своих сводных братьев и сестёр.
Ни императора, что дал ему жизнь.
Я помню голос императора, когда он стоял на коленях на мраморном полу, пропитанный кровью, корона его где-то затерялась в хаосе.
- Кассий… мой сын… молю, - прохрипел он, ползя к нему на четвереньках, его золотые одеяния были изодраны и запятнаны.
- Я твой отец. Пощади меня… заклинаю тебя…
Кассий не дрогнул.
Он поднял сапог и раздавил простёртую руку императора, кости трещали, как сухие ветки под ногой.
- А ты пощадил меня?
Император закричал. Слёзы смешались с кровью, когда он сжимал то, что осталось от его руки.
- Мне было восемь, - произнёс Кассий. Голос его был спокоен и холоден. - Когда ваша жена исхлестала мою спину раскалённым клеймом. Мне было девять, когда ваши сыновья держали меня и делали ставки, как долго я смогу кричать.
- Я… - задохнулся император.
Кассий не дал ему снова произнести ни слова. Он не убил их на месте. Нет.
- Равик, отведи их в тронный зал, - приказал Кассий, и Равик кивнул.
Он потащил их – то, что от них осталось – в тронный зал. Я следовал за ними. В коридорах стояла мёртвая тишина, будто весь дворец затаил дыхание.
Первыми были близнецы-принцы. Они умоляли. Плакали. Один из них даже попытался спрятаться за колонной. Кассий даже глазом не моргнул, обезглавливая их обоих - по одному взмаху на каждую шею, чисто и точно.
Кровь брызнула на мраморный пол.
Императрица закричала, её голос надломился.
- Нет! Мои дети - нет! - завыла она, ползая вперёд, царапая пол, словно пытаясь собрать их тела воедино. Её крики эхом разнеслись по тронному залу, дикие и отчаянные.
Кассий переступил через трупы без единого слова и поднялся по ступеням. Затем он сел на императорский трон.
Императрица взглянула на него сквозь пелену слёз и крови, её тело дрожало. Её некогда прекрасное лицо было перепачкано сажей и пеплом, а расшитые драгоценностями одежды порваны и пропитаны горем.
- Я так и знала… - прошипела она, её голос дрожал от ярости. - Я знала с самого начала – ты чудовище. Чудовище!
Император, стоявший на коленях рядом с ней, молчал. Дрожал. Глаза его были широко распахнуты. Рот приоткрыт. А рядом с ним его жена без умолку что-то бормотала, словно молитва, превратившаяся в проклятие.
- Чудовище… он чудовище… чудовище… - всё повторяла императрица, раскачиваясь взад и вперёд, её глаза были затуманены ужасом.
Кассий склонил голову набок, медленная, жестокая улыбка тронула его губы.
- Чудовище? - эхом повторил он, голос его был низок и насмешлив.
Затем, всё ещё сидя на троне, он слегка подался вперёд — его глаза блестели чем-то гораздо более холодным, чем ненависть.
- Тогда позвольте мне показать вам, какого именно чудовища вы создали.
Его пронзительный взгляд метнулся ко мне.
— Теон, — невозмутимо произнёс он. — Принеси мне кнут.
Я ни секунды не колебался. Лишь кивнул, соглашаясь, и незамедлительно исполнил приказ. Вернувшись, я вложил ему в руку плетёный обсидиановый кнут. Кассий не двинулся с места.
Он обратился к Равику, что стоял рядом.
— Равик, — вымолвил Кассий, небрежно перебросив кнут в другую руку, будто это пустяк. — Пусть она познает каждую боль, которую причинила.
Равик склонился в поклоне.
— Да, Ваше Величество.
Императрица пронзительно вскрикнула:
— НЕТ! Вы не можете… Я – Императ…
Щёлк.
Первый удар разорвал воздух, прервав её слова. Звук эхом разнёсся по тронному залу, словно приговор, вынесенный самими богами.
Она завизжала.
Снова.
И снова.
Но Кассий оставался восседать на троне, неподвижный и невозмутимый.
Император — его отец — взирал на происходящее, парализованный ужасом и стыдом. Женщина, которую ещё недавно он называл императрицей, теперь обращалась в бесформенную массу из крови и истерзанной плоти.
Так продолжалось до тех пор, пока её крики не стихли. Пока её тело перестало корчиться в судорогах. Пока в зал не вернулась вязкая, удушающая тишина.
Кассий сидел, недвижим, словно камень.
Его лицо оставалось бесстрастным.
Даже Регис и я, стоявшие рядом, не смели пошевелиться. Не потому, что мы не были в ужасе, — мы были. Но мы понимали.
За то, что они сделали с ним, — такова была цена.
И в ту ночь… Мальчик, которого я встретил, когда мне было пятнадцать, — тот, кто никогда не улыбался, кто истекал кровью беззвучно, — он умер.
И на его место взошёл император.
http://tl.rulate.ru/book/139723/7058029
Готово:
