Это была правда.
— Увидимся, – сказал Гинам.
— Давай, братишка.
Гинам, проломив кому–то полчерепа, испарился, прихватив с собой Джунго. Пришла пора прощаться. Бывший взломщик, сорвавший куш, заляжет на дно, а я за это время решу свою проблему. Когда мой наставник снова выйдет на связь, этот парень тоже сможет подрабатывать информатором.
Расставшись с ними, я нырнул в переулки и отыскал заранее припрятанный скутер доставщика. Открыв багажный кофр, я быстро переоделся в рабочую униформу, а свои лохмотья и тигриную маску кое–как запихнул внутрь. Заведя мотор, я рванул с места.
В офис компании путь был заказан, так что я направился в присмотренный заранее мотель без персонала. Оплатил номер с ванной и поднялся наверх. По пути я внимательно осматривался, но не заметил ни преследователей, ни малейших признаков слежки.
Если и после такой конспирации меня выследят – что ж, придётся снова драться и всю ночь носиться по городу. К счастью, никаких неожиданных нападений, которых я мог бы не предусмотреть, не последовало.
Я достал из кофра телефон и связался с У Михо. Звонить сразу было рискованно – могли отследить местоположение, – поэтому я выбрал сообщение.
[Невестка, ты в порядке?]
[Сдохни]
Значит, добралась благополучно. Если бы её схватили, реакция была бы иной. Я тут же набрал её номер и вкратце выслушал, что произошло. Оказывается, к ней заглядывал её новый знакомый, «братец-секретарь». «А я-то, братец, уж думала, ты не придёшь, так волновалась».
Я уже собирался закончить разговор, когда она спросила:
— Ты что–то нашёл?
Вот же ведьма проницательная.
— Что нашёл?
Я попытался включить дурака, но У Михо эту мою попытку сжевала и переварила.
— Простой удар по штаб–квартире – это месть, но в текущей ситуации такой ход неэффективен. Твоя цель – дисциплинарный комитет по делу 3-й группы внешней безопасности, а для этого нужны доказательства. Ты ведь за ними и ходил, так?
Аж мурашки по коже.
Изначально я не ставил себе такой цели, но по ходу дела эта мысль у меня действительно возникла. Интересно, что же такое они там прятали, раз пошли на подобные меры?
— Один из директоров…
— Один из директоров?
— Поставил не ту печать.
Точнее, не там расписался кровью.
— Что это значит?
— Больше ничего не скажу.
На этом работа У Михо была окончена. Дальше ей соваться некуда, да и незачем. Если я всё расскажу, а дело пойдёт наперекосяк, она окажется в опасности. Я не мог просить её идти на такой риск. У Михо мне не подруга, это была просто сделка.
— Рационально. Да, мне и не нужно знать.
И всё же, так сразу сдаться… Ни капли тепла в человеке. Могла бы хоть пару раз переспросить, сделать вид, что настаивает, а я бы, может, и раскололся под натиском. Даже жаль стало, что не увижу, как У Михо меня упрашивает. Хотя я бы всё равно ничего не рассказал, лишь подразнил бы.
— И совсем не любопытно? — На всякий случай подкинул я наживку.
— Долг уплачен.
Гудки.
Она отрезала разговор, как ножом. Ладно, теперь разберусь сам. А ты, Форсайтия, однокашник хренов, ещё попляшешь.
В ванной я включил горячую воду и встал под душ. Вот за что я люблю тело бессмертного – ни единого синяка, всё цело. Оставалось лишь смыть с себя копоть и запах пороха. Выйдя из ванной, я включил телевизор.
— Срочные новости! На «Money & Save» совершено очередное террористическое нападение. Несмотря на вмешательство Спецотряда Бессмертных и полицейского спецназа со способностями, инцидент повторился. Власти выражают крайнюю озабоченность…
За спиной репортёра полыхали языки пламени. Похоже, устроенный мной пожар ещё не потушили. Вой пожарных, полицейских и медицинских сирен слился в тревожное трехголосье, ставшее фоновой музыкой для новостей.
Вскоре речь зашла о безумном бессмертном, страдающем пироманией.
— Это настоящий маньяк. Мы не позволим ему разгуливать по улицам. Мы сделаем всё возможное для обеспечения безопасности граждан, – заявил представитель полицейского спецназа.
Слушая новости, я развернул свою добычу. Какие последствия повлечёт за собой этот единственный документ, сделанный из кожи инвейдера? Но можно ли вот так просто его обнародовать?
Обычно я бы спросил у наставника, у Панды или, на худой конец, у Тимлидера Сибаля.
«Я тут кое-что нашёл, что с этим делать?»
Но спросить было не у кого.
Если я явлюсь на заседание в качестве свидетеля и вывалю этот козырь, мне поверят? Поставим себя на их место. Если я ворвусь в зал заседаний со словами: «Клянусь честью деда, я знаю – это вы преступники!»
«Что за бред? Псих недоделанный», – вот что мне ответят.
Для шишек из руководства задавить меня авторитетом – раз плюнуть. Я ведь всего лишь сотрудник второго класса. Так что же делать?
У меня было доказательство. Но оставалась проблема – как доказать, что оно подлинное. Я задумался и вскоре пришёл к выводу.
Без понятия.
Отец всегда говорил, что если чего–то не знаешь, то хоть сто лет думай – ответа не найдёшь. Когда я спрашивал, что же тогда делать, он отвечал:
— Спроси у того, кто знает.
Этот простой ответ тогда поразил меня до глубины души, и я последовал его совету.
— Мама злится. Но я не знаю почему.
— А, это потому, что папа уезжает в командировку на три недели, а на это время как раз выпадает годовщина нашей свадьбы, сынок.
И с каким же безмятежно–благостным лицом он мне это поведал. А мне потом пришлось расхлёбывать – отдуваться за отцовские косяки перед матерью. И это в доме, где самого отца–то и не было. Вспомнив отцовский урок, я так и поступил.
Открыв телефон, я написал тому, кто мог знать.
[Прекрасная ночь, не правда ли?]
Начать решил с вежливого приветствия.
[Мне не нравятся парни моложе.] – пришёл ответ.
[Тимлидер, мне тоже не нравятся женщины старше.]
[Зачем пишешь?]
[Хотел кое–что спросить.]
Мы часто пересекались в тренажёрном зале, помогали друг другу с упражнениями, так и сдружились, а потом и обменялись контактами. Вот что значит связи.
Я написал Пак Дарам, тимлидеру отдела внутреннего аудита. Кроме того, именно она вела дело о дисциплинарном взыскании 3-й группы внешней безопасности.
[Давай без смешения личного и служебного.]
Это означало, чтобы я и не мечтал о каких–либо поблажках. Тогда я просто сфотографировал документ и отправил ей. Тимлидер Спецотряда Бессмертных, да ещё и из внутреннего аудита, должна была понять всё с первого взгляда. Не успел я отправить фото, как телефон завибрировал. Звонок. На экране высветилось имя абонента.
[Милашка–тимлидер с каре]
В «Хварим» состав дисциплинарного комитета обычно зависел от статуса обвиняемого. Если дело касалось рядового сотрудника, всё решалось на уровне тимлидеров. Если помощника менеджера или начальника отдела – привлекали главу штаба. Но когда обвиняемым становился тимлидер, всё усложнялось.
«Хварим Инкорпарейтед» – это, по сути, и есть Спецотряд Бессмертных. Тимлидер Спецотряда – должность сразу под начальником штаба. Значит, решение должен принимать кто–то выше. Генеральный управляющий или кто–то из совета директоров. К тому же Ли Джунбон был не простым тимлидером.
Будь на его месте Гваник, придрались бы к характеру, но сейчас проблема была не в характере, а в профессионализме. Ли Джунбон не гнался за карьерой, был напрочь лишён чутья и не принадлежал ни к одной из фракций, но по части боевых навыков считался лучшим в филиале Спецотряда «Хварим». Поэтому тимлидер внутреннего аудита Пак Дарам запросила присутствия президента.
— Я буду, – согласился он.
Затем она официально обратилась к другому члену правления с просьбой возглавить комитет.
— Господин исполнительный директор, не могли бы вы взять на себя председательство?
Таким образом, председателем стал исполнительный директор Ма Юн. Ему в этом году перевалило за шестьдесят, но он был из тех, кого называют «красивым стариком». Словно прокачавшись по ветке «красавчик», он прошёл все стадии – от милого юноши и прекрасного молодого мужчины до зрелого красавца – и теперь, изящно постарев, разбивал сердца окрестных бабулек. Он был одним из тех редких руководителей, к кому подходили слова «честь» и «уважение», и его авторитет был равен прожитым годам. В политической иерархии «Хварим» он представлял одну из фракций совета директоров, но был той фигурой, с которой даже президент Нам Мёнджин не мог обходиться запанибрата.
— Начнём, – произнёс Ма Юн.
Он сидел во главе стола. Справа от него расположился генеральный управляющий Ким Дончхоль, слева – лысый глава отдела кадров Ли Джанмо. Напротив них за длинным столом сидела вся 3-я группа внешней безопасности, за исключением Ю Гваника. На руках у них были наручники, на ногах – кандалы. В центре стояла Пак Дарам, ответственная за доклад.
— А начальник штаба точно не при делах? — Спросил Ким Дончхоль.
Присутствующий в качестве наблюдателя и свидетеля прикомандированный начальник штаба ответил:
— Я и не подозревал о проведении такой операции. Меня лишь попросили оказать поддержку в неофициальном задании…
— Хватит. Не участвовал, и ладно, – прервал его Ким Дончхоль.
— Повестка дня? — Спросил Ма Юн.
— Дисциплинарное слушание по делу о террористической атаке, совершённой сотрудниками штаб–квартиры, – доложила Пак Дарам. Она зачитывала собранные сведения – честно говоря, просто повторяла уже полученный ею отчёт. — Мотивы нападения на два филиала неизвестны, но вся операция была спланирована заранее.
— Вчера было ещё и нападение на главный офис. Но эти сотрудники всю ночь провели в компании, – заметил Ма Юн.
— Да, верно, – кивнула Пак Дарам. Точнее, они находились под стражей, так что к теракту в штаб–квартире они были непричастны.
— Значит, выдвинутые вами обвинения верны?
— Да, у нас есть свидетель.
— Это несправедливо! У нас не было времени на возражения! — Выкрикнул со своего места помощник менеджера Ли Донхун.
Пак Дарам обернулась и ответила:
— Это мы отложим до выступления свидетеля.
— Кто свидетель?
— Сотрудник второго класса 3-й группы внешней безопасности Ю Гваник.
Сказав это, Пак Дарам кивнула в сторону двери. Дежуривший там сотрудник её команды вышел наружу.
— Чем вы вообще занимаетесь, ублюдки? — Спросил генеральный управляющий Ким Дончхоль. Несмотря на возбуждение, произнёс он это на удивление тихо и вкрадчиво, что было свойственно бессмертным.
— Работали, – равнодушно бросил Чжунбон, скользнув взглядом по окну. Окно в высотном здании открывалось лишь наполовину, ручка была совмещена с замком. Стекло толстое и прочное, но если навалиться всем телом, можно пробить.
Тем временем сотрудник аудита снова вошёл в зал.
— Где свидетель? — Спросила Пак Дарам.
Сотрудник замялся. На его лице отразилась крайняя нерешительность, словно он сомневался, можно ли вообще такое говорить. Но медлить с ответом было нельзя.
— Ещё не прибыл.
В зале повисла короткая тишина.
— М–м? — Директор Ким Дончхоль склонил голову набок.
— Что это значит? — Переспросил Ма Юн.
— Говорите понятнее, – потребовала Пак Дарам.
— Он… он ещё не вышел на работу.
Что за чертовщина? Присутствующие в зале заседаний не поверили своим ушам. Никто не проронил ни слова, не зная, как реагировать. С таким столкновение впервые в жизни, и каждый был в растерянности.
— Пф–ф.
В итоге не выдержал президент Нам Мёнджин – он прыснул со смеху. Он, конечно, знал, что парень совершенно отбитый, но опоздать на дисциплинарное слушание, от которого зависит судьба твоей команды и твоё собственное будущее… как тут было не рассмеяться?
— Господин президент, – одёрнул его секретарь.
— Понял, – Нам Мёнджин снова сдержал смех.
— Ха, вот же псих, – вырвалось у Ли Джунбона, и эта фраза выразила мысли всех присутствующих.
К счастью, эта странная сцена продлилась недолго, не более получаса.
— Сотрудник второго класса Ю Гваник прибыл.
Человек, который должен был явиться ещё до начала слушаний, или, в крайнем случае, уже быть на месте, соизволил прийти только сейчас.
— Впустите, – распорядилась Пак Дарам.
Дверь открылась, и в зал вошёл Гваник. Он как раз взъерошивал слипшиеся волосы, но, увидев собравшихся, сделал вид, будто ничего не произошло. Воронье гнездо на затылке выглядело особенно живописно. Любой бы сказал, что он только что проснулся.
— Здравствуйте! — Бодро поприветствовал он всех, явно намереваясь произвести хорошее первое впечатление.
— Причина опоздания? — Спросил исполнительный директор Ма Юн, ожидая услышать хоть какое–то приличное оправдание.
Гваник, смущённо улыбнувшись, ответил:
— Проспал. Ночка выдалась беспокойная.
Глядя на него, тимлидер Ли Джунбон подумал, что если они сегодня выберутся отсюда целыми, он лично вырвет этому ублюдку все волосы на голове. Ли Донхун был не столь кровожаден. Он просто подумал, что Гваник – конченый псих. А вот Ким Чона думала иначе. Глядя на Гваника, она просто констатировала: «Проспал». И Ким Чона была права.
Вчера он до поздней ночи общался с Пак Дарам по видеосвязи, что было почти как совещание, а уснул только на рассвете. Тяжёлый бой хоть и не оставил на теле ран, но отнял немало сил. К тому же он использовал допинг. Он вымотался по всем фронтам. Собирался лишь на минутку прикрыть глаза, а открыл их уже в это время.
— Свидетель, я задам вам вопрос, – Пак Дарам, вместо того чтобы отчитывать его, приступила к работе. К той работе, которую она должна была делать и делала.
— Да, – ответил Гваник с растрёпанной шевелюрой.
— Вся 3-я группа внешней безопасности причастна к нападениям на «Money & Save»?
— Да, – без малейшего колебания ответил Гваник.
Это была правда.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504824
Готово:
