— Выходи.
Стоило услышать голос. Я отодвинул старшего Джунго в сторону и шагнул вперёд.
Бах!
С выстрелом пуля пробила мне плечо. Нет – не пробила, а врезалась и застряла.
Холлоу‑пойнт.
Я тут же вонзил в плечо нож и начал выковыривать пулю.
Брызнули мясо и кровь. Вместе с ними вывалился и раздробленный на восемь лепестков сердечник, похожий на нарезанную венскую сосиску.
Этого выстрела было не избежать.
Уклонюсь – старший Джунго погибнет. Убивать человека, который пришёл мне помогать, я не собирался.
Я схватил напарника в маске за загривок и швырнул.
— Угх!
Опешивший старший Джунго взлетел в воздух.
Если уж столько лет крутился в этом мире, пусть даже с пузцом, уж группировку смягчить при падении сумеет.
Нападавший молча вскинул правую руку с пистолетом и прицелился.
Прямо в старшего Джунго.
Другой пистолет в левой он навёл на меня.
Оба – Глок‑17, любимая игрушка новобранцев Спецотряда Бессмертных.
Я сорвался с места и на бегу метнул в него нож.
Цель – его правое запястье.
Не уклонится – руку отсечёт.
Он пожертвовал стрельбой одной рукой и всадил в мою голову короткую тройку.
Тра–та–тах!
Стрелял чертовски быстро и чертовски точно.
Я прикрыл голову обеими руками, принимая пули на себя.
Бух–бух!
Холлоу‑пойнт ещё называли полой пулей.
Её особенность в том, что сердечник у неё вогнутый или полый, и при попадании по цели он раскрывается, словно распускающийся бутон.
То есть ставка делается не на пробитие, а на удар и останавливающее действие.
Но пули, что продырявили мне обе руки, были специальными боеприпасами Спецотряда Бессмертных: в момент попадания они распускают восемь «щупалец», рвут мышцы и пучки нервов и блокируют регенерацию.
Поэтому их прозвали Октопус‑пулями, пулями‑осьминогами.
Пули‑осьминоги запрещено выносить наружу.
Значит, передо мной боец Спецотряда Бессмертных.
И голос у него до боли знакомый.
— На колени.
Наглец, который при первой же встрече стремится унизить человека, – дерзкий Форсайтия, Чон Гинам.
«Какого чёрта этот ублюдок делает здесь?»
Я бы с удовольствием спросил, но не мог. Сейчас я не Ю Гваник, а обезумевший Бессмертный с Синдромом бесчувственного садизма.
Но знаешь что, Гинам.
— Ты один пришёл?
Гинам промолчал, но мне ответ был и не нужен.
Гинам и правда пришёл один.
_
1-я группа внешней безопасности была самой многочисленной в Хварим.
И среди них Чон Гинам считался подающей надежды молодой звездой.
Чистокровный, одарённый, к тому же не жалел сил.
Внимание окружающих стало для него обыденностью.
По крайней мере, до тех пор, пока Ю Гваник не размазал его по стенке.
«Только кровь от предков и унаследовал. И всё.»
«Новобранец он и есть новобранец.»
«Знаешь ведь поговорку: первый блин всегда комом. То, что тебе вначале повезло, ещё не значит, что вся игра так и пройдёт.»
От этих пересудов самолюбие корёжило, но было нечто поважнее.
Ради этого он мог и голову на время опустить.
«Надо просто набрать побольше заслуг».
Тогда все будут вынуждены признать.
После теста по отделу поползли слухи, будто Гваник творит чудеса.
Гинам делал вид, что не слушает. Можно сказать, намеренно глушил в себе эти разговоры.
И тут…
— Гинам, выезжаем на подмогу.
— Да.
— Нападение на головной офис «Манни Сейв».
Так он оказался на месте происшествия.
Подкрепление составляли трое бойцов Спецотряда Бессмертных.
— …Вы уверены, что это всего лишь грабёж?
Скорее уж это было похоже на теракт.
Террористическая организация стала жертвой теракта.
Ирония судьбы.
На вопрос одного из бойцов ответил исполнявший обязанности командира операции Начальник отдела из 1-й группы безопасности.
— Для начала разберёмся, что тут происходит.
Гинам вперёд не лез. Ожидать от него подобного было бы ошибкой.
Парню с нулевыми коммуникативными навыками нельзя поручать переговоры.
Вперёд шагнул сотрудник первого класса, правая рука Начальника отдела, и вскоре доложил обстановку.
— Говорят, это какой–то с Синдромом бесчувственного садизма. Дерётся на уровне профессионала, сила зверская… якобы пальцами пробил кузов машины и сдвинул её.
— Чем он её пробил?
— Ну, вот так, пальцы воткнул и толкнул, говорят.
— Говорят, он Бессмертный?
— Да.
Звучало как полный бред.
Сотрудник первого класса добавил:
— То, что он Бессмертный, подтверждено. Говорят, принял «Белую бабочку».
«Белая бабочка» – препарат, многократно усиливающий регенерацию.
— И от одной таблетки он творит такое? — Поинтересовался Начальник отдела.
— Не знаю.
По результату нетрудно прикинуть причину.
Тем более, это не детектив про загадочное убийство в запертой комнате ради чести дедушки.
Если только все бойцы команды PWAT не сошли с ума разом, здесь и правда произошло нечто подобное.
— Входим.
Когда трое из Спецотряда Бессмертных подошли к зоне операции…
— А вы по чьему разрешению сюда заявились? — Выступил вперёд взбешённый капитан команды PWAT.
— Поступило сообщение о нарушении порядка в этом районе, мы прибыли по направлению, – ответил один из бойцов Спецотряда.
Имя Спецотряда Бессмертных весит немало: в особых ситуациях они вправе перехватить командование операцией на всей территории.
Капитан команды PWAT кипел, но прекрасно понимал, что прогнать их не имеет права.
— Он сидит внутри, глушит следы и держит оборону. Как ни посмотри, подготовка у него серьёзная. Он не из ваших, случаем? — Не удержался от язвительного замечания капитан.
Прав лишён – но кто запретит язвить.
Начальник отдела пропустил колкость мимо ушей.
— Мы сами зайдём и проверим.
Ему самому было любопытно, что за тип там орудует.
Входя внутрь, Начальник отдела подал знак, и Гинам обострил чувства.
Он развернул восприятие, мысленно растягивая образ по всему зданию.
Как бы ни был хорош Отвод глаз, обмануть обострённые чувства чистокровного ему не под силу.
Тем более в замкнутом помещении вроде этого.
Одна стена хоть и была проломлена, но пространство всё равно оставалось ограниченным.
Чувства Гинама прочесали здание изнутри.
— Пусто.
— Пусто?
— Да.
Начальник отдела остановился, скрестил руки на груди, задумался.
— Тогда ясно.
Они выехали по вызову, потому что противником якобы был Бессмертный.
То есть готовились к бою.
А противник исчез.
— Уходим.
Начальник отдела подвёл черту.
Раз делать больше нечего, остаётся только возвращаться.
Когда троица, вошедшая внутрь, выбралась обратно целой и невредимой, капитан команды PWAT спросил:
— И что там у вас?
— Слинял.
— …Слинял?
По тому, как вздулись вены на его лбу, было видно, как растёт давление.
Гинама это не касалось.
Ему было лишь досадно.
Шанс записать себе в актив хороший подвиг улетел насмарку.
Но ради чего вообще устраивать такое?
Какую выгоду можно получить от подобного масштабного беспредела?
Одно ясно: когда об этом деле узнают, вся Корея загудит.
Обычные люди ведь не знают, что здесь Прометей прикрылся легальным бизнесом по аренде сейфов, так что…
Мысль оборвалась и свернула в другую сторону.
Это же контора сейфов. Место, где хранят важные вещи.
Говорят, сюда прячут грязные заначки тех, у кого рыльце в пушку. А тот, кто тут натворил, – якобы безумный Бессмертный.
Как там называли? Синдром бесчувственного садизма? Такие расстройства так просто не возникают.
Гинам прикинул:
«А если он не сумасшедший, а расчётливый?»
«Если у всего этого фронтального побоища была причина?»
— Можно я одну вещь проверю, прежде чем уедем? — Спросил Гинам.
Начальник отдела кивнул.
— Проверяй.
Он выглядел безразличным. Вполне логично: формально они здесь ради общественного порядка, но то, что кому–то удалось нагадить Прометею, вряд ли портило ему настроение.
Одна только мысль о том, что террористическую группировку сами же и взорвали, могла быть ему в радость.
Но для самого Гинама картина была иной.
Ему позарез нужен был результат, здесь и сейчас.
И упустить противника, который уже перед глазами, очень не хотелось.
Гинам, двигаясь вдоль стен, обошёл здание с тыла.
За линией оцепления.
В растекшейся и снова застывшей дыре он заметил двух подозреваемых, выходящих наружу.
— Стоять на месте, – слова сами сорвались с губ. Его переполняли лёгкое возбуждение и ожидание.
«Это мой задержанный».
Так думал Гинам – и на миг забыл.
Что вся та война снаружи устроена руками всего одного человека.
Гинам стреляет в меня.
Я выворачиваюсь, уходя с линии огня.
Кажется, мышцы рук разорвались на клочья.
Пальцы не слушаются – на обеих руках.
Я двигаюсь, прижимаясь к зданию.
Бах! Бах!
Пули‑осьминоги одна за другой вгрызаются в стену.
Ощущение, будто за спиной несётся великан.
Бегу, болтающиеся руки тащатся за мной – чувствую себя героем дешёвой слэпстик‑комедии.
Я выскочил наружу и резким рывком оказался перед Гинамом.
Гинам вместо того, чтобы стрелять наугад, двинулся следом за мной.
Тренировался, смотрю, не впустую.
Наш Гинам теперь ножками куда крепче работает.
Но разве это не смешно?
Тук, тук, тук, тук.
Под такт бега предплечья сами собой взлетают и шлёпают меня по корпусу.
Бессердечный Гинам вместо того, чтобы посмеяться, сосредоточился на упреждающей стрельбе.
Я снова ныряю в укрытие. Играем в прятки.
Когда времени было потянуто достаточно, я подумал:
«Пожалуй, хватит.»
Старшему Джунго я уже выиграл достаточно, чтобы он смог уйти.
Если дальше тянуть, сюда сбегутся все Гинамовы дядьки, братья, сёстры – то есть остальные из Спецотряда Бессмертных.
Дополнительные бойцы Спецотряда для меня уже перебор.
Там ведь сплошь профи из профи.
С ними уже не покуролесишь так же, как с командой PWAT.
Сначала нужно было избавиться от пуль‑осьминогов в предплечьях.
Хрусть, хрясь.
Я сплюнул.
Нет зубов – жуй дёснами.
Рук нет – значит, придётся выгрызать зубами.
С самого начала я принимал пули так, чтобы потом можно было провернуть этот личный трюк.
Во рту разлился тягучий металлический вкус крови.
Повезло, что у тигровой маски как раз разошлась нижняя часть: иначе рот так не развернёшь.
— Синдром бесчувственного садизма? — Переспросил Гинам.
«Эй, щенок, я не сумасшедший».
— Ты чего один шляешься?
Препарат ещё держал, свежая плоть быстро нарастала, и чувствительность в пальцах возвращалась.
На мой вопрос Гинам ответил, лишь подняв ствол.
Железная решимость: с психами он разговаривать не собирается.
Что ж, я и сам не горю желанием болтать с тобой именно сейчас.
Как ни глуши голос, стоит ему узнать мой настоящий тембр – и проблем потом не оберёшься.
Времени я уже потянул сколько мог.
Я отбиваю шаг, мягко толкая носками пол. Иду по диагонали, ломая ритм, меняя скорость, играя шагом.
«Не хочешь ловить пули? Тогда сначала научись бегать так, чтобы в тебя было не попасть», – так учил мой репетитор‑Оборотень.
Береги своё тело.
Пули, в которые можно не попадать, ловить не стоит.
Один на один, когда у противника лишь пара пистолетов, я вполне способен войти ему в ближний бой, не поймав ни одной пули.
— Ку–ку.
Маска хоть и порвалась, но ещё сохраняла узнаваемый силуэт.
Тигриный старший снова в деле, Гинам.
Врываясь в ближнюю дистанцию, я левой ногой наступил ему на правую, словно прибивая к полу.
Гинам рефлекторно ушёл и одновременно вскинул колено.
Удар коленом в пах.
М–да, картинка знакомая до боли.
Тело сработало на чистом инстинкте.
На корпоративном тесте, когда мы спарринговали с Гинамом, уже был похожий эпизод.
Я принял колено ладонью и вошёл плечом.
Одновременно провернул корпус и вложил весь разворот в удар кулаком в челюсть.
Тух. Дзынь!
В затылке кольнуло.
Вот же гад, поднаторел.
В прошлый раз от такого удара он просто вырубился.
Чувствуя тяжёлый отклик удара в кулаке, я взглянул вперёд.
Зубы Гинама, снова поймавшего мой кулак, брызнули в воздух.
Летите, зубки, эмалевая сакура, сезон два.
Но на этот раз он не ограничился ролью мешка для битья.
Одновременно с ударом Гинам выдернул острый шип и вонзил мне в затылок.
Он целился точно в продолговатый мозг.
Продолговатый мозг, иначе говоря, дыхательный центр, – один из немногих уязвимых узлов у Бессмертных.
Даже при ускоренной регенерации, разорви связь между разумом и телом – и останется просто кусок мяса.
Я еле–еле ушёл.
Продолжая удар, я дёрнул шеей, и шип прошил не дыхательный центр, а мышцы.
Я захрипел.
К горлу рванулась кровь, меня пробил кашель.
Я выдернул шип.
Оставь его – и из горла торчала бы красная спица, пострашнее любой хэллоуинской маски.
Сукин сын, сильно прибавил.
Хотя его челюсть треснула, а сам он покатился по полу, Гинам не потерял сознание.
Зато из–под расколовшегося забрала показалось голое лицо.
Глаза под ним заметно дрожали.
— А…
Похоже, сказать он хотел не «а», а «ты».
Чуткость чистокровного превратила смутное подозрение в уверенность.
Тянуть больше было нельзя.
Вместо прощального «ещё увидимся» я разбежался и со всего размаха зарядил ему по голове ударом в стиле соккер‑кик, а потом дал дёру.
Пора было возвращаться в компанию.
Ну, разумеется, сперва следовало избавиться от запаха пороха и привести в порядок перепачканную одежду.
Рекламировать тот факт, что весь этот беспредел устроил я, в планы не входило.
Солнце уже село, сгущались сумерки. Сегодня ночью даже луны не будет.
А завтра назначено заседание дисциплинарной комиссии.
До него осталось двенадцать часов.
И я значился на нём свидетелем.
_
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504823
Готово:
