Лань Хина перелистывала страницы одну за другой, зная, как непросто было найти эту папку, поэтому она не собиралась просто так оставить её где попало. К тому же, в папке было много проявленных фотографий, а она любила хранить воспоминания.
— Кто это, и почему он так счастливо улыбается? — сказал Роджер, подняв страницу и указав на одну из центральных фотографий, на которой лицо человека, казалось, источало счастье. — Это не тот ли мужчина в белой одежде, у которого я сидел на плечах?
Это было не то, что стоило скрывать, и открыть ему эту информацию было совсем не страшно.
— Да, это он. Глядя на него, хочется ему врезать! — прямо заявил Роджер, не заботясь о том, что именно он сказал.
— Это мой муж, дядя Роджер! — Лань Хина произнесла это со смертоносной улыбкой. Её улыбка выглядела опасно, но Роджер этого не чувствовал.
— А-а-а… Судя по тому, что я знаю о Гарпе, он выдаст тебя замуж за кого-то, кто выглядит настолько плохо! — Роджер потёр подбородок пальцами, и на его лице появилось странное выражение.
Молча подслушивающий член команды Белоуса, у которого уши были уже на макушке, сменил выражение лица, от довольного поедателя попкорна до крайне опечаленного. Забавная мысль, что голова-ананас (Марко) находится в руках девушки, была… этой фразой уничтожена.
…
Марко, повернувшись к ним спиной, присел на землю и стал обрабатывать свои раны.
На лбу Лань Хины появилось два красных символа, но выражение её лица оставалось прежним, такой же вежливой улыбкой. В плане этикета Лань Хина была «ярким примером» вежливости семьи Монки.
— Ты хорошо знаешь папу? Хм-м? — сказала Лань Хина, махнув рукой и продолжая листать страницы.
Поскольку было сказано, что это подарок для Роджера, то, конечно же, другие могли присоединиться к веселью, и им тоже хотелось посмотреть, что это такое.
Лань Сина пролистала страницы и, наконец, остановилась на более плотном листе. Это был рисунок, созданный в те времена, когда она пребывала в Джулуе. Бай Хуэй из храма Цзюци пригласил художника, виртуозно владеющего кистью. Говорили, что он был похож на пьяного мечника, но сражался не клинком, а кистью!
Хотя он не был жрецом, его сила превосходила многих известных божеств (таких, как Юйчжао, пусть и знаменитый, но не самый могущественный, а также две сестры Тануки и Тануки Ливз).
— Что это за наряд? — Роджер снова придержал страницу, поражённый, ведь он никогда не видел ничего подобного!
На холсте девять бессмертных предстали в своём истинном облике. Художник изобразил их мастерски, передав дух героических приключений. Каждый жест, каждая поза были настолько глубокими и впечатляющими, что завораживали зрителя!
Лань Сина на полотне замыкает ряд. Её лицо, частично скрытое вуалью, обращено чуть в сторону, подчёркивая изящный стан. В руках она держит Цяньчжун Сюэ, а одеяния, выполненные тушью, обладают уникальным шармом стиля чжун ретро, что придаёт образу особую красоту!
В этот момент он начал вести себя загадочно, делая вид, что он невероятно проницателен.
— Не говори, не говори! Лучше разберись сам! Если я всё расскажу, будет неинтересно!
Лань Сина оттолкнула руку Роджера и пролистала несколько страниц вперёд. Роджер ничего не сказал, но ей и так было ясно! Действительно, если она будет слепа, то ничего не поймёт! Судя по времени, эта страница должна была быть где-то здесь.
Лань Сина погладила гладкую пластиковую обложку, а, совместив её с ощущением края пальцем, поняла, что это должна быть пятая страница, находящаяся посередине.
Лань Сина осторожно вынула рисунок и протянула его Роджеру. Маленький листок бумаги, но в нём было столько смысла.
— Это твой ребёнок, — мягко произнесла Лань Сина. — Только вот ему не суждено было повторить твою жизнь. Это ребёнок тётушки Лу Цзю, которому она пожертвовала жизнью, чтобы он остался жить.
Когда она листала альбом раньше, значительная часть фотографий была посвящена Эйсу — это были снимки времён, когда она ещё не была на горе Горбо.
На большинстве фотографий Эйс выглядел хмурым, уставшим от жизни, подавленным. Он часто бегал в городок Гойя, чтобы расспросить об отце, но ответы, которые он получал, были в основном отрицательными, как и всё, что касалось Роджера после его смерти...
В дни без Ланхины он упорно хотел доказать свою значимость! Яркая и невинная улыбка не появлялась на лице этого ребёнка — вместо неё он приобрёл замкнутый характер.
Привязанность Ланхины к Эйсу объяснялась не только её восхищением Луией, но и глубоким пониманием детей. Чем старше она становилась, тем яснее ей это было. Детство без родителей не может быть полноценным, и хотя многие дети на море переживают подобное, случай Эйса отличался от других.
Даже если его усыновил Гарп, Ланхина не одобряла методы его воспитания. Как мог бандит вырастить морского дозорного? Тем более что мальчик с детства жил в логове бандитов, что совершенно отличалось от её собственного опыта! Чтобы избежать «железного кулака» Гарпа и угрозы тюрьмы, Дадан пришлось смириться.
Говорят, старшая сестра как мать, и Ланхина взяла на себя эту роль, причём очень успешно. По крайней мере, она подарила Эйсу ту любовь, которую он должен был получить.
На фотографии Ланхина стоит позади детей, её левая рука лежит на голове застенчивого Эйса, правая — на голове Сабо, который беззубо и открыто улыбается. Между двумя старшими братьями мило и невинно улыбается Луффи.
– Что, дай-ка я посмотрю, – Джабба выхватил снимок из рук Роджера. – Этот парень выглядит очень хорошо, он похож на капитана и одновременно не похож.
– Роджер… – Взгляд Рейли был полон тревоги, когда он смотрел на Роджера. По описанию Ланхины, возлюбленная Роджера — Луия, и это правда. Похоже, неизлечимая болезнь Роджера не отступала. – Неужели всё так плохо?
Роджер широко улыбнулся, показывая зубы:
– Мой мальчик… Вырос таким славным.
«Спасибо, малышка!» — произнёс Роджер, с нежностью глядя на фотографию Эйса, запечатлевшего его знакомые веснушки. — «Лую…»
Лансина, прибывшая из будущего в результате самоуничтожения, была вытянута вперёд, и всем не терпелось узнать, как сложится её судьба: выживет ли она или исчезнет бесследно.
Поскольку это была сила пророчества, она решила, что сейчас не время использовать её впустую. Потому она просто перемещалась между двумя сторонами круга, разделяя их поровну. Единственным недовольным оказался Тич.
Ланхина по-прежнему не желала! Чёрная Борода, по её мнению, был настоящим грешником!
Тэтч был притянут вперёд, и Ланхина взяла его руку обеими своими. Она прижала большой палец к его ладони, и слабое сине-зелёное свечение, почти незаметное, едва различимое, мерцало.
«Да хранят тебя боги~» — эти «боги» она имела в виду себя!
Тэтч никогда не верил в подобные вещи, лишь улыбнулся, восприняв это как незначительный эпизод, и поблагодарил Ланхину.
Наконец, настала очередь Шанкса, но Ланхина, казалось, устала и задремала.
http://tl.rulate.ru/book/139180/6940675
Готово:
