Новое утро началось в кои-то веки не с будильника, а с тяжёлой, напряжённой тишины, что было пожалуй ещё хуже. Доминик спустилась на кухню и сразу почувствовала эту атмосферу. Родители сидели за столом, обмениваясь многозначительными взглядами. Ванесса нервно теребила салфетку, Майк прочищал горло. «Отлично. Семейный совет, значит». Она села за стол. Ванесса поставила перед ней тарелку с яичницей и беконом.
— Блум, — начала Ванесса, её голос хоть и был мягким, но звучал весьма настойчиво — мы с папой волнуемся. Ты вчера вернулась поздно, сама не своя. Что-то случилось в школе?
Доминик поняла, что простое «не выспалась» больше не сработает. Ей нужна была роль получше, роль, которую она сможет играть, не вызывая подозрений. И она выбрала самую очевидную. Раздосадованного подростка. Она ткнула вилкой в яичницу, не поднимая глаз.
— Митци подарили скутер, — буркнула она. — Полдня вчера хвасталась.
Ванесса и Майк переглянулись. На их лицах отразилось облегчение: значит, не наркотики, не плохая компания, а просто подростковая зависть.
— О, милая, — Ванесса накрыла её руку своей, — я понимаю, что это неприятно. Но ты же знаешь, что семья Митци... ну, у них другие возможности.
— У её отца своя юридическая фирма, — добавил Майк. — А я пожарный. Мы не можем себе позволить такие вещи просто так.
Доминик медленно подняла на них глаза, изображая на лице смесь обиды и понимания.
— Я знаю, — пробормотала она. — Просто... обидно. Она так этим хвастается, будто это её заслуга.
— Это не её заслуга, — твёрдо сказал Майк. — Это подарок родителей. Настоящая заслуга — это когда ты сама чего-то добиваешься.
Ванесса кивнула:
— Слушай, солнышко. Если ты хорошо закончишь этот год, если будешь стараться... — она снова посмотрела на мужа, и он незаметно кивнул, — ...может быть, мы что-нибудь придумаем. На твой день рождения. Не скутер, конечно, но что-то хорошее.
— Правда? — Доминик вложила в голос нужную долю надежды.
— Правда, — улыбнулся Майк. — Но это значит никаких троек, понятно?
— Понятно, пап.
«Какая трогательная семейная сцена. Бедные родители обещают бедной дочке что-то купить, если та будет хорошей девочкой. А я раньше тратила больше на ужин, чем они зарабатывают за месяц». Она послушно доела завтрак, поблагодарила и пошла собираться в школу.
Школьный день тянулся как обычно. Доминик сидела за партой и механически записывала что-то в тетрадь, лишь бы что-то делать, но мысли её были далеко. Когда прозвенел последний звонок, она вышла из школы одной из первых. На парковке она увидела Митци, которая с гордым видом заводила свой мотороллер. Эта девица сидела на нём с таким видом, будто это был эксклюзивный Lamborghini. «Таракан, который гордится своим куском навоза», — с презрением подумала Доминик. Митци поймала её взгляд и помахала рукой, улыбаясь во все тридцать два. Доминик лишь хмыкнула в ответ и пошла прочь, игнорируя рёв розового двигателя за спиной.
Она снова направилась в город, по уже знакомому маршруту. Впереди показалась витрина бутика. «Gardenia Fashion». Доминик притормозила. В витрине стояли манекены в джинсах с заниженной талией, топах с открытыми животами, лёгких куртках. «Мода 2004-го. Боже».
Она толкнула дверь и вошла внутрь. Магазин был небольшим, но довольно приличным для городка такого размера. Продавщица, женщина лет тридцати, бросила на неё оценивающий взгляд. Но поняв что перед ней школьница, тут же утратила интерес.
Доминик прошла между стоек, скользя пальцами по тканям. Всё было дешёвое, массовое, сшитое где-нибудь в Китае. Фасоны были... ну, это было двадцать с лишним лет назад в её прошлой жизни. Хотя... она остановилась у стойки с платьями, вот это было неплохо. Простое чёрное платье без лишних деталей, классика, которая не стареет. Доминик сняла его с вешалки, и проверила ярлык. «Сто двадцать долларов. За хлопок с минимальной обработкой?». Она вернула платье на место, и прошла дальше. Вот эта блузка, тоже была ничего: белая, с воротником-стойкой. Ценник: восемьдесят долларов.
— Вам что не будь подсказать?
Доминик обернулась. Продавщица наблюдала за ней, изображая вежливую заинтересованность.
— Спасибо, я просто смотрю, — бросила Доминик и вышла из магазина. На улице она глубоко вдохнула.
Парк встретил её привычной картиной. Фонтан в центре, дорожки, деревья, люди на скамейках. Доминик прошла к своему любимому месту — скамейке у поляны, откуда был хороший обзор. Она гуляла по парку, снова и снова проходя по одним и тем же дорожкам, прикидывала, где бы Стелла могла появиться. «В мультике всё было так просто. Бах — и фея практически свалилась с неба прямо перед Блум. В реальности... Кто знает, как оно вообще будет в реальности».
Время шло. Солнце перевалило за зенит и начало медленно опускаться к горизонту. Желудок предательски заурчал, и Доминик направилась к знакомому киоску, где за прилавком стоял тот же продавец, предлагая все тот же ассортимент. Она стояла молча рассматривая меню, и наконец определившись, сунула руку в карман джинсов. Однако её пальцы нащупали только пустоту.
«Блять». Вчерашние деньги она потратила, а сегодня утром, из-за разговора о скутере, родители просто забыли выдать ей карманные. Доминик смотрела на пирожки и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Не на продавца, не на родителей, а на ситуацию в целом. На весь этот абсурдный мир, в котором она оказалась. Продавец несколько минут наблюдал за ней с нарастающим раздражением. Наконец он не выдержал:
— Так, девочка, либо бери что-то, либо иди отсюда. Не стой тут без дела.
Доминик медленно подняла на него глаза. На её губах появилась лёгкая, загадочная улыбка. Та самая улыбка, которую она использовала в переговорах, когда хотела поставить оппонента в тупик.
— Прошу прощения, сэр, — её голос прозвучал тихо, но на удивление отчётливо, — не могли бы вы уточнить, на основании какого пункта закона о правах потребителей вы отказываете мне в возможности ознакомиться с вашим ассортиментом перед покупкой?
Продавец растерянно моргнул.
— Чего?
— Я — потенциальный клиент, — продолжила Доминик тем же спокойным тоном. — И я имею полное право изучать товар столько времени, сколько сочту необходимым для принятия взвешенного решения. Ваше требование немедленно совершить покупку или покинуть место оказания услуг является прямым нарушением. — Она сделала паузу, глубоко вдохнув перед продолжением — Или, возможно, у вас есть особые правила, утверждённые муниципалитетом? Я была бы рада с ними ознакомиться.
Мужчина смотрел на неё, открыв рот. Его лицо медленно меняло цвет от загорелого к розовому, а потом к красному. Агрессия сменилась растерянностью, а затем страхом.
— Я... я не... — промямлил он.
Доминик молча ждала, не сводя с него глаз. Её улыбка стала чуть шире, она медленно достала телефон и посмотрела на экран, словно собираясь кому-то позвонить. «Кому? Без разницы. Главное — жест». Продавец дёрнулся, схватил щипцами два самых больших пирожка, торопливо завернул их в салфетку и протянул ей дрожащими руками.
— Бери. И ради Бога, уйди отсюда. Пожалуйста.
Доминик взяла свёрток, и окинула продавца последним, холодным взглядом.
— Благодарю, — произнесла она, развернулась и пошла к своей скамейке, оставив его в состоянии полного ступора. Она села, и развернула салфетку со своими трофеями. Пирожки были ещё тёплыми, с хрустящей корочкой.
«Маленькая победа». Она откусила кусочек. Вкус был... ничего. Не отвратительно, но и не восхитительно, просто еда. Но сейчас, когда она добыла её сама, своими навыками, своим умением давить на людей — она казалась вкуснее любого ужина в Мишленовском ресторане. «Я всё ещё я. Я всё ещё умею это делать».
Доминик доела первый пирожок, затем второй, запила водой из фонтанчика неподалёку и села обратно на скамейку. Солнце снова садилось, заливая парк золотом. Тени от деревьев становились длиннее, люди расходились по домам. И снова ничего не происходило. Никаких фей, никаких монстров, никакой магии. Только она, скамейка, и заходящее солнце.
Внезапно из горла Блум вырвался короткий, нервный смешок. «Я, глава транснациональной корпорации, второй день подряд сижу в парке, и жду фею, отжав у местного торгаша два пирожка». Смешок перешёл в тихий смех. «Если бы кто-то из моих старых врагов увидел меня сейчас... Они бы умерли. От смеха». Она замолчала. Холодная решимость застыла на её лице, вытесняя истерику.
— Хватит, — прошептала девушка вслух. Она встала со скамейки, отряхнула джинсы, и закинула рюкзак на плечо.
«Всё. Завтра последний раз. Если снова ничего не произойдёт...» Если снова ничего не произойдёт, значит, пора искать другой путь. Принять эту реальность, или... Что это будет за «или» она пока и сама не представляла.
Возвращение домой было быстрым. Доминик вошла в дом, и сразу же наткнулась на Ванессу. Мать стояла в прихожей со шваброй в руках и обеспокоенным выражением лица.
— Блум, милая, — начала она осторожно, — нам нужно поговорить.
«О нет. Только не это».
— Мам, я устала...
— Блум, пожалуйста. — Ванесса отложила швабру. — Я волнуюсь. Ты второй день подряд приходишь поздно. Не говоришь, где была. Я... — она помялась, — ...я подумала, может, ты с кем-то встречаешься?
Доминик застыла на месте.
— Что?
— Ну, знаешь, — Ванесса замялась ещё больше, — в твоём возрасте это нормально. Интерес к мальчикам, первые отношения... Но, милая, ты ещё так молода. Мне кажется, рано ещё для серьёзных...
— Мам, — перебила её Доминик, и в её голосе прозвучали нотки, которых там быть не должно было. Усталость, раздражение, и что-то ещё. — Я знаю, что нужно предохраняться. Давай закроем тему.
Ванесса застыла с открытым ртом, её лицо медленно меняло оттенки, от нормального к бледному, потом к ярко-розовому.
— Ты... что...
— Спокойной ночи, мам, — бросила Доминик и быстро поднялась по лестнице, оставив мать в состоянии культурного шока.
В своей комнате она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. «Черт. Это было лишнее». Но, если честно, выражение лица Ванессы того стоило. Кролик высунулся из-под кровати и уставился на неё.
— Не смотри так, — пробормотала Доминик. — У меня был тяжёлый день.
Кико дёрнул носом и запрыгнул на кровать. Доминик подошла к зеркалу, и посмотрела в глаза своему отражению.
«Завтра», — мысленно произнесла она — Последний раз. Я приду туда ещё раз». Она легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. «Магия, феи — всё это бред. Но если в этом есть хоть капля правды... Если есть хоть один шанс...» Она закрыла глаза. «Я его не упущу».
http://tl.rulate.ru/book/138709/6868277
