Глава 2
Мужик посмотрел на тряпку в своих руках и горько усмехнулся:
— А может, Карина права… Пора завязывать с этой линчевательской дурью. Надо просто найти нормальную работу.
С размаху, словно отсекая от себя кусок жизни, он швырнул маску в мусорный бак. И медленно, тяжело шаркая, побрел прочь.
Мальчик подождал, пока шаги стихнут, пулей метнулся к баку и вцепился в ткань. Грязными, стертыми в кровь пальцами он бережно отряхнул маску. Сердце колотилось где-то в горле.
«Герой! Герой! Герой!» — билось в висках голосом, ставшим уже родным.
Пацан натянул маску. Его черные, спутанные волосы скрылись под белой тканью, лицо исчезло.
Он замер. А потом из-под маски вырвалось хриплое, чужое:
— Герой…
Мальчик тут же в панике сорвал маску, лицо исказилось от испуга. Голос в голове забился в истерике. Он прижал белую ткань к груди и забился обратно в свою картонную коробку. Лег, свернулся калачиком, обнимая свою новую святыню. Мальчик и Голос, кажется, заключили временное перемирие — в голове наступила тишина.
А меньше чем через неделю жизнь преподала ему жестокий урок.
В переулок буквально ввалился какой-то бродяга. Мальчик, прижимая к себе маску, испуганно попятился.
— П-помоги… — прохрипел бродяга, сползая по стене. — Еды…
Пацан замер. В груди шевельнулась жалость. Он порылся в своих скудных запасах, выудил кусок какой-то еды, подбежал к мужчине и присел на корточки, протягивая «угощение» с самой доброй улыбкой:
— Еда. Герой.
Бродяга вдруг хищно оскалился. В тусклом свете блеснуло лезвие заточки.
Резкий взмах — и мальчик отлетел назад с диким, нечеловеческим криком. Его правый глаз, тот самый, шрамованный, вспыхнул новой болью. Лезвие оставило ровный крест, рассекая роговицу на четыре части.
Мальчик зажимал глаз ладонью. Из-под пальцев сочилась кровь. Его уцелевший, левый глаз — странного, розоватого оттенка с кольцами на радужке — уставился на нападавшего с животным ужасом.
Мужчина поднялся, поигрывая ножом.
— Не дрейфь, пацан, — гнусно хихикнул он. — Я тебя быстро прикончу, как поем. Обещаю! Хе-хе…
Пацан смотрел на него, а в голове будто сорвало чеку. Голос взревел от первобытной ярости. Дрожащими руками мальчик натянул маску. Встал на четвереньки, как загнанный в угол волчонок.
— Злодей… — прорычал он из-под белой ткани. — Злодей!
Бродяга заржал и сделал выпад ножом. Но мальчик перекатился, пружиной оттолкнулся от асфальта и, словно снаряд, влетел головой прямо мужику в солнечное сплетение. Бродяга крякнул и рухнул навзничь. Пацан тут же навалился сверху, прижал копейкой руку с заточкой, с хрустом впечатал пятку мужику в лицо и вырвал нож.
Ни секунды сомнений. Ни капли жалости.
— ЗЛОДЕЙ! — заорал мальчик, всаживая лезвие прямо в шею нападавшего.
Мужик захрипел, глаза полезли на лоб. А мальчик всё бил и бил, перехватив скользкую рукоять обеими руками.
— Злодей! Злодей! Злодей!
Через пару минут шея бродяги превратилась в кровавое месиво.
Мальчик тяжело осел на асфальт. Руки в крови, маска на лице. Услышав вдалеке чьи-то торопливые шаги, он встрепенулся, сгреб остатки своей еды и бросился наутек. Нож он забрал с собой.
Где-то через пару кварталов он рухнул в кучу мусора и сорвал маску. На смену кровожадному трансу пришел животный, детский ужас. Половина лица была залита кровью. Пацан обхватил колени руками, затрясся и горько, тоненько заплакал.
В голове шла жестокая перебранка.
«Герой. Не убивать».
«Злодей! Сдохнуть!»
Сознание мерцало, уплывая. Последнее, что он запомнил, проваливаясь в спасительную тьму — лицо какой-то старушки, склонившейся над ним.
…Очнулся он резко, будто вынырнул из ледяной проруби. Первым делом нащупал маску и нож. Огляделся. Голова гудела. Он убил человека прошлой ночью? Или это был сон? Память выдавала лишь обрывки кошмара.
Он заглянул в грязную лужу. Оба глаза видели! Но на правом, прямо посередине зрачка, белел жутковатый крест.
И тут завыли сирены.
Мальчик выглянул из-за угла. Та самая бабка активно жестикулировала, указывая полицейским на его подворотню, и то и дело показывала на свой глаз.
Дело дрянь. Пацан запихнул остатки еды в рот, что не влезло — засунул в маску, как в кисет, сунул нож в карман рваных шорт и дал деру.
Он мчался, не разбирая дороги. Выскочил на проезжую часть, чудом увернулся от визжащих тормозами машин. Закрыл лицо руками и побежал по тротуару. Прохожие шарахались от перемазанного кровью оборвыша, сыпали проклятиями, принимая его за мелкого злодея-беспризорника.
Мальчик плакал на ходу, размазывая по щекам грязные слезы.
Впереди показалась станция метро. Он обернулся — за ним гнался настоящий, экипированный Герой!
Паника придала сил. Он нырнул в толпу на станции, растворился в людском море.
— Всем очистить помещение! На станции злодей! — надрывался Герой позади.
Мальчик протиснулся сквозь паникующую толпу и скользнул в вагон отходящего поезда. Прополз под сиденьями, юркнул в туалет и заперся. Забрался с ногами на унитаз и сидел там, колотясь, как заяц.
Кое-как отмыв руки и лицо в раковине, он осторожно приоткрыл дверь. Прямо на него, выкатив глаза, смотрела какая-то дамочка с насекомыми усиками-антеннами на лбу. Мальчик потупился и пулей выскочил из туалета.
Сел на свободное место. Поезд тормозил на первой станции. В окно полиции видно не было. Он на полусогнутых вышел из вагона, прошмыгнул мимо турникетов — и только его и видели.
Семь кварталов, перебежками от помойки к помойке. Наконец, он зарылся с головой в кучу вонючего картона. Мимо протопали патрульные, рация трещала: «Должно быть, всё еще бежит! Проверьте станцию, мог вернуться!»
Он не дышал, пока шаги не стихли вдали. Лишь тогда с шумом выдохнул, свернулся калачиком, прижал к груди белую маску и, всхлипывая, забылся тяжелым сном.
=
С того дня холод окончательно поселился в его костях.
Он носил маску, натянув ее до половины лица, и дрался за каждый объедок. Каждый божий день — война на выживание с такими же отверженными. Каждый вечер он вползал в свою нору, покрываясь новыми синяками и порезами. Шрамы множились на его теле, но белая ткань маски оставалась пугающе чистой.
Днем он всё так же прятался в мусоре и смотрел на глянцевые улыбки Героев с больших экранов. А ночью — убивал, чтобы не умереть самому.
Жизнь была дерьмовой, но он держался. Только внутри, где-то под ребрами, начало зреть что-то темное. Глухая, кипящая ненависть к миру, который с ним так обошелся. Черные мысли пустили корни. Он хотел мести.
Прошло пять лет.
Однажды ночью Мальчик заприметил парочку. Одеты с иголочки, сытые, довольные жизнью.
Он стянул маску на лицо и перехватил нож поудобнее. Маска забрал уже не одну жизнь ради их общего выживания. Эти двое станут просто очередной галочкой в растущем списке.
http://tl.rulate.ru/book/137607/7025736
Готово:
