Та же участь могла постигнуть и сокровищницы. Главы многих влиятельных семейств осознавали: развяжи гоблины новую войну, и всё золото, реликвии и артефакты, хранящиеся в банке, немедленно перейдут в их распоряжение.
Исключением служили лишь потайные хранилища семей-акционеров Гринготтса, скрытые на самых нижних, недоступных уровнях. Даже гоблины не имели права их открывать.
Передача контроля над экономикой и банковской системой магического мира в руки другого народа была рискованным шагом, но у власть имущих не оставалось иного выхода.
Хотя учебники истории в один голос твердили о победе волшебников в восстании гоблинов, реальность была куда сложнее.
Восстание гоблинов совпало с нападением эльфийских кланов, давно точивших зуб на волшебников. Верхушка магического мира — легендарные маги из Совета Старейшин — была вынуждена противостоять куда более грозным эльфам.
Бремя войны с гоблинами легло на плечи великих волшебников. Битва была невероятно ожесточённой: из каждых десяти магов выживало не более трёх. И хотя легендарным волшебникам удалось загнать эльфов в далёкие леса Америки и Африки, они вернулись измотанными и обескровленными.
На тот момент волшебники одерживали верх в войне с гоблинами. Те, в свою очередь, осознавали, что легендарные маги ещё даже не вступили в бой, и потому уже подумывали о перемирии.
Ни одна из сторон не хотела продолжать войну. Однако желание гоблинов заключить мир не было бескорыстным. Они потребовали полного контроля над экономикой и создания собственного банка, угрожая в противном случае сражаться до последней капли крови.
Правители магического мира, включая Совет Старейшин, понимали, что продолжение войны приведёт к коллапсу общества. К тому же положение волшебников и без того было шатким: то и дело вспыхивали конфликты с маглами, а охота на ведьм, устроенная церковью, оставляла всё меньше пространства для жизни.
В итоге им пришлось пойти на уступки, выдвинув встречное условие: многие семьи, стоявшие во главе магического мира, получат долю в банке и будут владеть хранилищами, неподконтрольными гоблинам.
Так и был основан Гринготтс. Его филиалы и подземные лабиринты строились по всему миру, поближе к влиятельным родам.
Финни, зная эту предысторию, прекрасно понимал, как трудно забрать что-либо из хранилища Гринготтса, которое тебе не принадлежит.
Это означало бы не просто бросить вызов авторитету банка, но и сыграть на и без того натянутых нервах гоблинов. Тем более что не так давно британское отделение уже подверглось ограблению. И хотя Волан-де-Морту тогда крупно не повезло — хранилище, в которое он проник, опустело тем же утром, — этот инцидент лишь усилил подозрительность гоблинов.
Таким образом, помимо невероятной сложности самого проникновения в Гринготтс и похищения золотой чаши Пуффендуй из сейфа Лестрейнджей, одно лишь посягательство на хранилище могло стать искрой, что разожжёт пламя нового восстания.
К тому же за сотни лет отношения между волшебниками и эльфами снова накалились до предела, да и вампиры ждали своего часа. Если бы гоблины восстали, хрупкое равновесие было бы нарушено, и магический мир неминуемо открылся бы взору маглов. Тогда Третья мировая война стала бы неизбежной.
Такого исхода Финни допустить не мог. Его цель была ясна: стать сильнейшим волшебником, а затем, опираясь на собственную мощь, найти способ вернуться в родной мир — к семье и друзьям.
Что же до друзей в этом мире, то по-настояшему близкими он мог считать лишь Джорджа, Фреда и Ли Джордана, а также старшекурсников Пандору и Нико. Гарри, Рон, Невилл и Хагрид тоже были друзьями, но иного толка — не теми, с кем делишь сокровенную тайну, как с близнецами.
По расчётам Финни, до того дня, когда он станет сильнейшим, найдёт путь домой и сможет им воспользоваться, пройдут десятилетия — возможно, целая жизнь, которую он проведёт рядом с близнецами. И тогда его уход стал бы для них не предательством, а естественной смертью, с которой можно смириться.
Осознав это, Финни пришёл к выводу: он не может отправиться в Гринготтс за золотой чашей. По крайней мере, не в одиночку.
К счастью, у него был козырь в рукаве — Дамблдор.
Не стоило забывать, что золотая чаша Пуффендуй — это крестраж.
По всей логике, Волан-де-Морт должен был ощутить гибель крестража в кольце Мраксов. Однако он всё ещё был бесплотным духом, чья истерзанная душа едва держалась. Его молчание и тот факт, что крестраж Малфоев до сих пор не был забран, говорили об обратном. Финни и Дамблдор уже избавились почти от всех частиц его души.
Прежде Финни планировал сообщить о чаше Пуффендуй лишь через год, в обмен на очередные уступки. Но теперь информация о ней могла стать ключом к самой чаше. Сделку следовало ускорить.
Знай он это раньше, то не отдал бы диадему Когтевран в этом году.
Размышляя об этом, Финни понял, что сейчас не время открывать сокровищницу Пуффендуй.
— Пуфф, верни меня в Хогвартс. И да, оставь здесь несколько эльфов. Я сюда ещё вернусь.
Он отдал распоряжение домовым эльфам и под предводительством Пуффа вернулся в замок, сразу направившись к Дамблдору.
Хотя он и знал, что не сможет открыть сокровищницу немедленно, нетерпение подгоняло его.
— Финни? Чем могу быть полезен?
Появление Финни в кабинете откровенно озадачило Дамблдора. С тех пор, как юноша приходил разузнать о Дарах Смерти, они почти не пересекались. Финни не был из тех, кто заходит в его кабинет просто так. К тому же их сделка на этот год была уже завершена, а следующая должна была состояться только в будущем.
Кто-то мог бы возразить, что Дамблдору, мастеру легилименции, достаточно было прочесть мысли юноши. Но Дамблдор был ещё и педагогом, профессором, директором и величайшим светлым волшебником. Все эти регалии не столько давали ему силу, сколько налагали ограничения. Он был духовным лидером, и его поступки должны были соответствовать его званиям. Если бы он превратился в тёмного мага, волшебный мир был бы обречён. Поэтому бездумно вторгаться в мысли учеников было для него недопустимо.
Финни непринуждённо опустился в кресло напротив стола Дамблдора, подразнил дремавшего на жёрдочке Фоукса и произнёс:
— Я собираюсь рассказать вам о следующем крестраже. Прямо сейчас.
Дамблдор удивлённо приподнял брови.
— Вот как? Но ведь наш уговор — один крестраж в год — был составлен в первую очередь в твоих интересах. Не думаю, что ты решил бы поступиться собственной выгодой лишь из желания поскорее избавить мир от Тома.
Финни пожал плечами.
— Разумеется. Я преследую лишь свою выгоду.
Он перестал трепать перья взъерошенного Фоукса, закинул ногу на ногу и, откинувшись на спинку кресла, взглянул на Дамблдора.
— Этот крестраж — золотая чаша Пуффендуй. Мне нужно кое-что сделать с её помощью, поэтому я и решил рассказать о ней заранее. Когда вы добудете её, я помогу сохранить свойства самой чаши. Мы уничтожим крестраж, а артефакт я оставлю себе для одного дела.
Услышав это, Дамблдор проявил живой интерес. Он встал и заходил по кабинету. Через мгновение он остановился, повернулся к Финни и спросил:
— Ты нашёл наследие Пуффендуй? И для его открытия нужна золотая чаша?
Финни замер, поражённый его проницательностью.
— Как вы догадались?
Дамблдор снова сел на своё место, вгляделся в юношу и пояснил:
— Я знаю, что ты получил наследие Когтевран. Ты сам мне об этом рассказал, не так ли?
Финни кивнул.
— Да. Именно поэтому вы в прошлом году и расспрашивали меня о Нико.
— Верно, — продолжил Дамблдор. — В прошлом году история с тобой и вампирами прогремела на весь магический мир. Заклинание трансформации, которое ты применил к элементу земли, очень походило на один из видов гриффиндорской магии, описанной в летописях, вот только созданный тобой голем обладал куда большей одухотворённостью. Тогда я и подумал, что ты нашёл его. А когда я узнал, что близнецы Уизли и их друг Ли Джордан за одну ночь тоже овладели выдающимися навыками трансфигурации, я убедился: ты действительно нашёл наследие Гриффиндора. Я лишь не был уверен, где именно.
Финни достал из-за пазухи созданный им камень души и с улыбкой протянул его Дамблдору.
— Наследие Гриффиндора находится под Чёрным озером. Но оно было одноразовым. Мы вчетвером его забрали. А что до того заклинания — это магия придания формы энергии, которую я создал сам. И применил я её с помощью вот этой штуки.
Дамблдор с интересом взял камень.
— Философский камень? Нет, это не он. Хотя суть схожа, эффект совершенно иной. Способ создания… Ты сам его усовершенствовал?
Финни кивнул. Дамблдор знал, что он владеет наследием Когтевран, а оно давало знания в рунах и артефакторике, недоступные обычным людям. Получив записи Николаса Фламеля, он вполне мог создать улучшенную версию философского камня.
— Да, он разработан на основе магии Гриффиндора по наделению предметов разумом и записей Нико. Это мощное дополнение к трансфигурации, но оно требует огромного количества магической силы.
Дамблдор улыбнулся и с похвалой кивнул.
— Превосходная идея. Похоже, ты собираешься использовать его для создания волшебной палочки?
Финни снова замер.
— Вы опять угадали?
— В наследии Когтевран наверняка есть технология создания палочек, — ответил Дамблдор. — А твой камень души… так он называется, верно? Ты уже придал ему форму и отполировал. Он очень похож на навершие для посоха или палочки.
Финни усмехнулся.
— Неужели так очевидно? Но вы ещё не рассказали, как догадались, что я нашёл наследие Пуффендуй.
— Это твой третий год в Хогвартсе, — с улыбкой ответил Дамблдор. — За первые два ты получил наследия двух основателей. Хотя в этом есть и доля случая, очевидно, что ты целенаправленно их ищешь. И, как я уже сказал, тебе было бы выгоднее всего сообщить о чаше в следующем году. Но ты сделал это сейчас, да ещё и упомянул, что тебе нужен сам артефакт. Я прекрасно знаю, что единственная магия золотой чаши Пуффендуй — создание яств. Стало быть, она нужна тебе не из-за своих свойств, а как ключ. Ключ, связанный с самой основательницей.
Услышав это, Финни лишь восхищённо развёл руками.
— Профессор, вы и вправду величайший светлый волшебник. Недаром в своё время вы были соратником Грин-де-Вальда.
Дамблдор улыбнулся.
— Значит, это действительно наследие Пуффендуй. Что ж, я не буду спрашивать, где оно. Думаю, ты и сам знаешь, что случится, если весть о наследии основателей просочится наружу. Это твой шанс, и я не буду тебе мешать. Но, Финни, я надеюсь, ты пообещаешь мне не распространяться об этом. Если о наследии станет известно всем, магический мир ждёт новая эра хаоса.
Финни кивнул.
— Я знаю. Фигуры основателей слишком значимы. Никто не сможет сохранить чистоту помыслов перед соблазном такой власти. Я уверен, профессор, если бы вы не стали легендарным волшебником и не проложили собственный путь, вы бы тоже поддались искушению.
http://tl.rulate.ru/book/137205/7300337
Готово:
