Десять дней
***
Темнота не исчезла, когда Саске проснулся. Если уж на то пошло, она лишь стала глубже.
Он не мог видеть. Реальность его слепоты внезапно стала неотвратимой. Он был совершенно беспомощен; дезориентирован, слеп и распростёрт.
Саске не паниковал; он отказался позволить этому случиться. Тем не менее, на мгновение он почувствовал, как кровь стучит у него в голове, ясность его пульса была поразительной в той пустоте, в которой он оказался. Ему потребовалось мгновение, чтобы восстановить контроль.
«Мои глаза станут твоими».
Итачи. Его брат. Общие глаза.
Саске обмяк, всё его тело расслабилось. Если Итачи говорил правду, эта тьма была лишь временной. Её заменит такая сила, о которой он мог только мечтать. Мангекьё, без его слепоты или безумия, о котором говорил Итачи. А если его брат лгал, то он всё равно ничего не мог с этим поделать. Он вернётся туда, где был до их битвы, только без глаз.
Пока что всё, что он мог сделать, это…
Раздался приглушённый звук: кто-то едва заметно сменил позу. Голова Саске резко метнулась в ту сторону. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать бессмысленность этого движения.
Он не заговорил. Как и другой человек в комнате. Это не имело значения. Саске и так знал, кто это будет. Кто ещё это мог быть? Но он всё равно не заговорил. Не признал того, кто, как он знал, терпеливо ждал у его кровати. Может быть, если он будет достаточно долго его игнорировать, тот уйдёт.
Саске сомневался в этом.
Тишина быстро стала невыносимой. В мире не было ничего, кроме звука его дыхания, шелеста ткани и мерцания света над головой.
Наруто, как всегда, нарушил её первым. Тьма Саске осталась, но теперь она казалась неоспоримо знакомой, когда голос Наруто эхом отозвался в ней.
— Эй.
Он и не ожидал ничего меньшего. Саске не ответил. Наруто подождал мгновение, прежде чем продолжить.
— Я знаю, что ты не спишь, Саске.
Он всё ещё не удосужился ответить. Что тут было говорить?
Он услышал фырканье.
— Ладно. Раз ты так себя ведёшь. — Наступила пауза, и снова послышался шелест. Наруто что-то чесал. — Твой брат только что был здесь.
Саске продолжал изо всех сил стараться снова погрузиться в бессознательное состояние. Он не хотел сейчас разговаривать со своим бывшим товарищем по команде. Да и вообще никогда больше, на самом деле: эта связь была разорвана. Восстанавливать её, даже если бы это было возможно, было бы бессмысленно.
— Он сказал, что собирается с тобой поговорить. Хотя, конечно, он бы использовал для этого гендзюцу.
Неосознанно Саске почувствовал, как слегка напрягся. Откуда он узнал…
Наруто вздохнул.
— Я не дурак, Саске. Он ткнул тебя, а потом через пару минут исчез. Что ещё он мог делать?
Саске снова расслабился. Он услышал что-то за пределами своей комнаты: приглушённый стон.
— О, — сказал Наруто беззаботным тоном. — Похоже, АНБУ наконец-то просыпаются.
Он глубоко вздохнул и выдохнул с прерванным смешком.
— Твой брат действительно что-то, да, Саске?
На это Саске наконец соизволил ответить. Притворяться мёртвым явно не срабатывало.
— Хм.
Односложное слово сумело передать информацию, достойную небольшого эссе, о том, что Саске думал о своём брате.
Он чувствовал улыбку Наруто.
— Да. Так и думал.
Саске не думал, что когда-либо ненавидел своего брата так же сильно, как своего бывшего товарища по команде в тот самый момент. Как ему удавалось так хорошо его задевать? Прошло меньше минуты!
— Знаешь, я пришёл сюда поговорить с тобой, — сказал Наруто, не обращая внимания на внешне спокойного Учиху, лежащего перед ним. — Но было почти легче, когда ты спал.
Он на мгновение задумался. Саске старался не думать о том, что он знал, как звучит размышляющий Наруто. Слышимая пауза в его речи: когда он только закончил академию, её сопровождало «хмм».
— Не-а. Легче было, когда ты спал, — заключил Наруто.
Саске не удостоил это ответом. Но он слегка повернул голову на подушке. Она была слишком грубой. Не то чтобы он был привередлив в том, на чём спал.
— Думаю, сейчас это не имеет значения, — сказал Наруто. — Я просто пришёл сказать, что всё равно рад, что ты вернулся. И что я ухожу.
После этого Наруто замолчал.
— Так что, полагаю, увидимся позже. Когда я вернусь…
— Почему?
Наруто замолчал. Саске не мог определить, какая это была тишина: недоверчивая или задумчивая. Он не спрашивал. Спустя, казалось, час, Наруто заговорил.
— Почему что? — Он действительно звучал любопытно.
— Почему… — «ты рад, что я вернулся, идиот: в последний раз, когда я тебя видел, я пытался тебя убить» — …ты уходишь?
Он услышал, как Наруто пожал плечами: руки задели бока его куртки.
— Ты был без сознания большую часть времени. Но после того, как Итачи увёл тебя, была довольно большая драка.
Точно. Там был кто-то; с глубоким голосом, стоявший над ним. А потом Итачи куда-то его увёл. Он не мог сказать, слепой и одурманенный, каким он был.
Наруто продолжал говорить.
— Все вышли целыми, но некоторые из нас довольно сильно пострадали. Там был лидер Акацуки. Он бы достал меня, если бы не Итачи.
— И?
— Мне нужно стать сильнее. Чтобы в следующий раз, когда он придёт за мной, я смог уберечь всех от вреда.
«Но не ради мести?»
— Так что я ухожу. На тренировку Мудреца. Не знаю, когда вернусь. Но когда вернусь…
Руки Наруто хлопнули друг о друга, звук был резким и громким для изголодавшихся чувств Саске.
— Я определённо стану сильнее. Может быть, даже сильнее тебя.
Три года назад Саске точно знал бы, что на это ответить.
«В твоих мечтах, идиот».
Но теперь слова не приходили ему на ум. Не срывались автоматически с его губ, как это было бы. Должно было быть. Он был рад. Может быть, он действительно освободился от Наруто, в конце концов.
— Хм.
Саске замер.
Почему он это сказал? Почему он вообще что-то сказал?
Наруто рассмеялся.
— Да. Но ты увидишь. — Саске услышал, как тот отступил на шаг. — Я ухожу. Удостоверюсь, что Джуго не слишком перепугался.
Саске шевельнулся. Джуго тоже здесь? Почему? Он последовал за ним? Конечно, последовал. По какой-то причине Джуго нужно было быть рядом с ним.
— Увидимся, Саске.
Учиха не ответил. Он всё ещё пытался понять, почему вообще это сделал мгновения назад. Он услышал, как Наруто вышел из комнаты.
Снова он был один в темноте, и только его мысли составляли ему компанию, и, несмотря на кажущуюся апатичную неподвижность Саске, компании у него было предостаточно.
***
— Ты совершил ошибку.
Прошёл всего день с возвращения Итачи в Коноху, и Цунаде снова оказалась в своём кабинете, ведя разговор, который ей не особенно нравился. Данзо шевельнулся в кресле, ещё больше сгорбившись над своей тростью. Он сурово нахмурился, всё его лицо сморщилось от этого движения.
— Учиха… — сказал он непреклонным голосом.
Цунаде прервала его одним поднятым бровем: бровью, которая очень ясно говорила: «Я вышвырну тебя из этого кабинета, если ты будешь возражать». Было бы поистине жаль, если бы ей пришлось испортить приятный, солнечный день снаружи дождём из забинтованных стариков и битого стекла.
Хмурый взгляд Данзо лишь стал мрачнее, но он утих, откинувшись назад и выпрямившись в кресле. Он не подал и вида, что творится у него в голове. Его дыхание было ровным; глаз неподвижен. Цунаде понятия не имела, о чём он думает, но могла догадаться.
— Учиха — это совсем другой вопрос, — продолжила она, сложив пальцы домиком. — Ты сделал то, что считал нужным. Тот факт, что ты, вероятно, ошибся, этого не меняет. Принятие мер против шиноби, намеревающихся убить Хокаге, вряд ли является изменой, в конце концов.
Данзо даже не притворился, что расслабился, что не помешало выражению лица Цунаде стать непроницаемым, а ей — метнуть поистине ужасающий взгляд на стареющего мужчину.
— Но, — прорычала она, — как бы ты ни считал это оправданным, приказ о поголовном истреблении Учиха вряд ли был рациональным. Почему оставили только Саске? Наверняка были Учиха, которые не знали о перевороте.
Данзо оставался неподвижен, как статуя, его глаз был закрыт.
Цунаде откинулась назад и скрестила руки, не впечатлённая.
— Думаю, я знаю почему. Учиха, возможно, и планировали переворот: сейчас это уже не имеет значения. Но это было удобным предлогом.
Её глаза сузились.
— Думаю, ты хотел Шаринган, Данзо.
Старший мужчина наконец ответил.
— А ты не думаешь, что такое доудзюцу лучше хранить в моих руках, чем в руках нестабильных предателей?
Цунаде усмехнулась.
— Это было бы не твоё решение. Это было бы решение Сарутоби-сенсея.
Она наклонилась вперёд с ледяной улыбкой.
— Ты всегда утверждал, что живёшь ради деревни, Данзо: что, какими бы подозрительными ни казались твои действия, ты пытаешься помочь Конохе.
— Что бы я ни делал, я делаю это во благо Листа, — прохрипел Данзо.
Цунаде не усмехнулась. Она рассмеялась.
А затем, с широкой улыбкой, обнажившей её сияющие зубы, она заговорила.
— Видишь? — сказала она, и хищный взгляд пробрался в её глаза. — Прямо по сигналу.
Хокаге снова откинулась назад.
— Но теперь я не думаю, что ты помогал Листу. Я не думаю, что ты приказал убить Учиха ради блага Конохи.
Данзо встал, дрожа.
— Как ты смеешь, — прошипел он. Цунаде склонила голову набок. — Ты, покинувшая деревню в час нужды. Ты, вернувшаяся лишь по прихоти мальчишки, не имевшего права быть ничем иным, как оружием для этой деревни: оружием, которое Сарутоби позволил заржаветь до полной бесполезности, — продолжал он, его голос жалил, как змея, на каждом слоге.
Его рука сжалась на трости, дерево слышно заскрипело.
— Как ты смеешь делать такие обвинения? Я был с Конохой почти с самого начала. Я сражался вместе с Нидайме; я видел, как он обеспечил выживание Листа достаточно долго, чтобы его следующее поколение расцвело. Я оставался в его тени, довольствуясь тем, что был корнями могучего дерева, которым стала Коноха, — выплюнул он, его видимый глаз был широко раскрыт.
— Последние пятьдесят лет я следил за тем, чтобы это дерево оставалось высоким, оставалось здоровым. Если мне нужно обрезать некоторые его ветви, чтобы это обеспечить, кто ты такая, чтобы говорить…
— Что ты был эгоистом? — прервала Цунаде, и Данзо замер, глядя на неё сверху вниз. Она сверкнула на него глазами в ответ, не желая показывать ничего, кроме презрения.
— Эгоистично… — сказал он с насмешливым тоном в голосе, прежде чем Цунаде снова прервала его, сокрушив его контраргумент, как она сокрушила бы кирпичную стену пальцем.
— Да. Эгоистично. — Хокаге встала. Внутренне она недолго размышляла, стоит ли это делать: оставаясь сидеть, она выглядела бы более контролирующей ситуацию.
К сожалению, мужчина перед ней был просто слишком раздражающим, чтобы она могла это сделать.
Цунаде отшвырнула стул ногой и начала медленно обходить свой стол. Данзо оставался неподвижен.
— Ты не хотел Шаринган ради блага деревни. Ты хотел его для себя, — сказала она, едва сдерживая голос, чтобы он не превратился в рычание.
— Деревня… — сказал Данзо терпеливым тоном.
Цунаде сорвалась.
— Нет, — прошипела она. Глаз Данзо расширился, и его рот резко закрылся.
— В АНБУ не было агентов Корня с имплантами Шарингана. Не было студентов академии, теряющих фрагменты своей жизни и просыпающихся на следующий день со странно проницательными глазами.
— Шаринган не так-то легко имплантировать, — пробормотал Данзо. — И даже если бы я это сделал, мальчишка Учиха…
— Ты даже не пытался, — прорычала Цунаде.
Она наконец обошла стол. Её руки сжимались и разжимались в кулаки. Данзо, пристально глядя на неё, всё ещё отказывался сделать хотя бы шаг назад.
— Ты не предпринял никаких попыток сделать деревню сильнее, Тень Конохи, — язвительно сказала Хокаге. — Не было предложений о замене глаз для ослепших шиноби.
Цунаде подошла к Данзо.
— Не было никаких таинственных пожертвований.
Она ткнула ему пальцем в грудь. Стоический мужчина вздрогнул: не от прикосновения, а потому, что сила тычка Цунаде легко могла сравниться с ударом ножа.
— Ты копил силу Учиха. Ты не делился ею с деревней. Вместо того чтобы укреплять Коноху, ты усиливал себя. — Её рука скользнула вверх, двигаясь к бинтам, украшавшим его лицо.
Данзо напрягся, пытаясь поднять свою руку, чтобы перехватить её, и обнаружил, что не может пошевелиться. Её тычок парализовал его. Рука Цунаде достигла бинтов над правым глазом Данзо, а затем резко сорвала их. Оттуда сверкнул Шаринган, его томоэ вращались. Бледная плоть вокруг него лишь подчёркивала кроваво-красную радужку. Он метнулся, молниеносно, и сфокусировался на Цунаде, которая сверкнула на него в ответ.
— Итачи рассказал мне, на что способен твой Шаринган, Данзо, — сказала она со смертельной серьёзностью. — На что способен Шаринган Шисуи Телесного Мерцания.
Её взгляд не дрогнул, и Данзо смотрел в ответ, крошечная капелька пота образовалась у него на затылке. Он недооценил её.
— Так скажи мне… — сказала Хокаге, её губы растянулись, обнажая зубы. — Было бы это «во благо деревни» использовать его на мне?
Данзо не осмелился пошевелиться. Не осмелился ответить.
С такого расстояния Цунаде смогла бы почувствовать любое использование его Шарингана, даже если бы глаз не подавал никаких визуальных признаков его активации. Что он, безусловно, сделал бы.
http://tl.rulate.ru/book/136355/6514799
Готово:
