— Почему ты здесь? — Цунаде медленно поднялась, отодвигая от себя стол. Он ужасно заскрипел по деревянному полу, но иметь достаточно места, чтобы избежать любых приближающихся атак, было важнее, чем сохранить паркет. Хотя царапины были ужасным позором.
Кохару и Хомура одновременно соскользнули со своих стульев, повернувшись к Итачи и одновременно оказавшись по бокам от стола. Морщинистый рот Кохару был сжат в суровом выражении неодобрения; Хомура просто выглядел раздражённым. Данзо сделал шаг назад, прежде чем также повернуться лицом к Итачи. Он медленно наклонился, чтобы поднять свою трость, не сводя глаз с Учихи.
— Я дал обещание кое-кому, — сказал мужчина, по-видимому, не обеспокоенный демонстрацией солидарности со стороны ветеранов-шиноби в комнате.
— Саске? — спросила Цунаде. Итачи, казалось, не волновало, что она выуживает информацию. Вместо этого он просто пожал плечами.
— Его товарищ, — сказал он.
Значит, член Хеби; Карин или Суйгецу, о которых ещё ничего не было известно.
— И что это было за «обещание»?
— Что я обеспечу, чтобы Саске вживили мои глаза.
Цунаде отшатнулась. Это было последнее, что она ожидала услышать от Учихи. Советники обменялись многозначительным взглядом.
«Постой…» — медленно осознала Хокаге.
«Данзо был прав?»
Человек, о котором шла речь, стукнул тростью по полу.
— Абсолютно нет, — прохрипел он.
Итачи повернул голову к Данзо, безмолвно сверля его взглядом. Мужчина не уступил ни на дюйм. Цунаде не могла решить, был ли он храбрым или просто упрямым.
— Саске получит мои глаза, — сказал Итачи.
— Почему? — спросил Данзо с ноткой снисхождения в голосе. — Потому что ты этого требуешь? — Он покачал головой. — Как по-детски, Итачи. Я никогда не думал…
— То, что ты думаешь, — мягко сказал Итачи, — никогда не имело для меня меньшего значения. Я пришёл сюда, чтобы убедиться, что Саске получит мои глаза. Это единственный исход, который будет.
Он говорил с абсолютной уверенностью. Если бы Итачи сказал, что тучи рассеются и засияет солнце, Цунаде поверила бы ему.
Как ему удалось внушить это своим голосом, стоя слепым и в одиночку против четырёх ветеранов Конохи, она никогда не узнает.
— А если я убью тебя сейчас? — сказал Данзо. Цунаде шагнула вперёд, открывая рот. Это заходило слишком далеко. Слишком многое было необъяснимо. Было что-то очевидное, чего она упускала: Данзо и Итачи что-то от неё скрывали. Их разговор не был похож на разговор пропавшего ниндзя и старейшины деревни.
И тот факт, что Данзо каким-то образом знал, почему Итачи удалил свои глаза…
Ответ Итачи прервал её.
— В этом не было бы смысла.
Данзо напрягся.
— Ах, — сказал он, звуча разочарованно. — Всего лишь клон.
— Глаз Шисуи всё ещё хорошо тебе служит, я так понимаю? — ровным тоном сказал Итачи.
Данзо хмыкнул. Цунаде уставилась ему в спину. Она начала стискивать зубы. Смысл этого разговора ускользал от неё, и тот факт, что её подчинённые знали то, чего не знала она, начинал её бесить.
Тем временем, перевязанный бинтами мужчина шагнул вперёд, поднимая руку.
— Если ты не можешь предстать перед нами лично, Итачи, то в этом нет смысла. А теперь… — он поднял трость, готовый обрушить её на голову теневого клона. — Исчезни.
— Я бы этого не делал, — сказал Итачи. Данзо замер. Рука Учихи поднялась и оттянула воротник его плаща, обнажив ключицу и пространство чуть ниже неё.
Глаз Данзо расширился. Он очень осторожно отступил на шаг, и Цунаде зашипела, увидев то, что увидел он. Грудь Итачи была покрыта бумажными талисманами, на всех них были выведены знакомые эмблемы. Взрывчатка.
Разум Хокаге немедленно перешёл в режим повышенной готовности. Если она немедленно активирует свою печать, то переживёт взрыв. Но что делать с советниками? Она не сможет спасти и их…
Хотя, если бы Итачи хотел их смерти, он бы уже взорвал талисманы, а не показывал их.
Цунаде едва заметно расслабилась.
— Если вы мне помешаете, эти талисманы взорвутся, — сказал Итачи. — Так что, пожалуйста, позвольте мне хотя бы высказаться.
Данзо ничего не сказал. Цунаде воспользовалась возможностью, чтобы на мгновение взять под контроль обмен мнениями.
— Ты хочешь, чтобы мы вживили твои глаза Саске? — подтвердила она. Итачи лишь кивнул. Цунаде продолжила, задав самый логичный вопрос.
— Почему?
— Мне нужна помощь Саске, — сказал он.
Цунаде рассмеялась.
— И ты его ослепил?
Итачи не отреагировал.
— Да. Это было необходимо.
— Необходимо? — спросила Цунаде, снова посерьёзнев.
— Для развития его Шарингана. Хотя это нечто большее. Его станет моим, а моё — его. И мы оба станем от этого сильнее, — сказал Итачи. Цунаде уставилась на него.
— И почему, — сказала она недоверчиво, — я должна позволить тебе наращивать силу? Даже если ты оказал нам услугу, спасая Наруто от Пейна, ты всё равно предатель Конохи.
Итачи резко шевельнулся. Он не посмотрел на Данзо; это не было так очевидно. Тем не менее, вся комната похолодела, и все присутствующие поняли, что лёд, заполнивший кабинет, был нацелен исключительно на одноглазого мужчину.
— Ты ей не сказал? — тихо спросил Итачи.
— Прежние дела Конохи её не касаются, — жёстко сказал мужчина. — Если вы помните, в то время она была занята исследованием баров и игорных залов Стихийных Наций. Вряд ли…
— Она — Хокаге, — пробормотал Итачи. Его голос был полон истинных эмоций: разочарования. — Как эта деревня достигнет мира, если такие люди, как вы, — сказал он, наконец удостоив Данзо взглядом, — не позволяют её собственным лидерам учиться на прошлом?
Цунаде посмотрела то на одного, то на другого.
— Хватит этих танцев, — сказала она ровным тоном. Затем, обращаясь непосредственно к старшему мужчине: — Данзо. У вас с Итачи были прежние дела, не так ли? Не принимайте меня за дуру.
Мужчина выглядел так, словно его только что заставили проглотить лимон. Его губы сжались в тонкую линию, а видимый глаз на мгновение плотно зажмурился.
— Да, — наконец сказал он, слово прозвучало резко.
— Относительно чего? — спросила Цунаде. Итачи молчал, наблюдая за разговором со стороны.
— Истребление клана Учиха, — сказал перевязанный бинтами мужчина. Хомура вздрогнул. Цунаде уставилась, потеряв дар речи.
Она снова повернулась к Итачи, её волосы взметнулись от движения.
— Ты сделал это по приказу?
Итачи кивнул.
— Клан планировал переворот: они намеревались убить руководство Конохи и поставить моего отца Хокаге. Переговоры провалились.
Пауза Итачи содержала в себе больше, чем Цунаде когда-либо могла предположить, могло исходить от стоического массового убийцы.
— Мне было поручено разобраться с ними в обмен на жизнь Саске.
Данзо оставался неподвижным на протяжении всего объяснения Итачи. Когда Цунаде повернулась к нему, он спокойно оказал ей ту же любезность. Его глаз оставался закрытым, хотя время от времени подёргивался. Было ясно, что он яростно думает.
— Обмен? — прошипела она. — Данзо. Что ты сделал? Сарутоби-сенсей никогда бы не одобрил такого…
— И именно поэтому он мёртв. Именно поэтому Лист находится в том положении, в котором он находится, — прервал её мужчина. Цунаде уставилась на него, её бровь дёргалась от ярости, но он, тем не менее, продолжал говорить.
— Он был слишком миролюбив, чтобы убить своего ученика, когда у него был шанс, и Орочимару стал одной из величайших угроз этой деревне. У него не хватило решимости искалечить Камень во Второй войне, и поэтому они остаются постоянным раздражителем на наших границах. Он капитулировал перед Кумогакуре с Хьюга, и даже сегодня Страна Молнии считает нас трусами, которые отступают при первом признаке битвы.
Хватка Данзо на трости усилилась, но голос его оставался невозмутимым.
— Как, по-вашему, он поступил бы с Учиха? Переговоры: пустые слова. То, чего они хотели, он не мог им дать. А затем, когда они сожгли бы его башню и вырезали наших ниндзя, тогда он бы с ними разобрался. Деревня была бы значительно ослаблена, гораздо сильнее, чем это сделало просто отсутствие Учиха!
Он ударил тростью о землю, его поза была напряжённой.
— Возможно, ты забыла, Цунаде, но мы — шиноби. Мы не торгуем словами! Мы торгуем кровью и железом. Мы подчиняемся приказам. Итачи здесь, — он указал на застывшего Учиху позади себя, — самый настоящий шиноби, которого эта деревня породила за многие годы! Когда пришло время, он не сомневался. Он не позволил своему сердцу подвергнуть деревню опасности! Он слушал и действовал. Лист всем, что у него есть сегодня, обязан ему!
В кабинете на мгновение воцарилась тишина. Данзо выдохнул, успокаиваясь, и снова опустил трость.
— Я сделал то, что было необходимо. То, что Итачи, по-видимому, понимает, учитывая, что он сделал с братом, ради спасения которого пожертвовал всем. — Данзо повернулся к упомянутому Учихе. — Не так ли, Итачи?
Слепой мужчина молчал. Данзо издал пренебрежительный звук.
— Как я и думал, — сказал он. Он отвернулся, снова повернувшись к Цунаде.
— Нет.
Данзо замер. Он оставался спиной к Итачи, пока Учиха продолжал.
— Смерть Учиха была необходима, Данзо. Это правда. Так же, как и то, что я сделал с Саске. Но… — Голос Итачи стал ледяным. Советники сделали физический шаг назад. Цунаде и Данзо остались неподвижны, даже когда холод обрушился на них.
Итачи шагнул вперёд.
— Это ты сделал это необходимым, — сказал он язвительным голосом. — Это ты украл глаз Шисуи Учихи, одного из последних верных Учиха во всей деревне, потому что считал, что его сила лучше будет в твоих руках, чем в его. Он был последним человеком, который мог бы предотвратить переворот без кровопролития, а ты его убил.
Итачи сделал ещё один шаг вперёд.
— Это ты за спиной Хокаге торговался жизнью клана против жизни моего брата. И это, убийство моего друга, торг жизнью моего клана: это не было необходимо, пока ты не сделал это таковым.
И ещё один шаг.
— Не совершайте подобных иллюзий благородства. Не воздвигайте такой самопожертвенный фасад. Это Учиха были принесены в жертву, а не вы. Это Шисуи был принесён в жертву, а не вы. Вы утверждаете, что вам пришлось принимать трудные решения, выборы, которые Третий не сделал бы или не смог бы сделать. Но именно вы стали причиной того, что эти решения стали необходимыми в первую очередь.
Последний шаг. Итачи был едва ли в метре от спины Данзо.
— Ты так долго прятался, оторванный от последствий своих действий. Цели и средства их достижения стали для тебя раздельными. Ты не можешь ожидать, что будешь преследовать свои цели с такой… — и тут Итачи замер, глядя на Данзо широко раскрытыми глазницами.
Слова застряли у него в горле, и он опустил голову.
Данзо заговорил. Он звучал искренне сожалеющим.
— Ты позволяешь своим эмоциям затуманивать твой рассудок, — пробормотал одноглазый мужчина. — Ищешь оправдания, пытаешься оправдать свои действия.
Он вздохнул.
— Что с тобой случилось, Итачи? Неужели время, проведённое вдали от деревни, так притупило тебя?
— Я никогда не покидал Коноху, — возразил Итачи тихим голосом. — Лист всегда был в моём сердце и разуме. Именно так я выжил последние десять лет.
Он снова поднял голову, его глазницы смотрели в затылок Данзо.
— Но мне больше не тринадцать, Данзо. Тебе больше не так легко произвести на меня впечатление. То, что я видел, и то, что я сделал, сформировало меня больше, чем ты когда-либо надеялся.
Данзо снова вздохнул.
— Жаль. Если это правда, Итачи, то я действительно потерпел неудачу. Было бы лучше полностью уничтожить Учиха, невзирая на опасность для деревни. Иметь такое сломанное оружие, как ты, на свободе за её стенами… просто посмотри, что это сделало с твоим братом…
— Хватит этого! — рявкнула Цунаде. Она резко повернулась к Данзо, и хотя мужчина не отшатнулся, в его позвоночнике определённо появилось напряжение. — Ты украл глаз одного из Учиха? — Она сверкнула глазами на его бинты. — Он под ними.
Старший мужчина молчал. Янтарные глаза Цунаде сузились, заострились.
— Не так ли?
Несмотря на её тон, это не был вопрос.
Данзо открыл рот, и Цунаде так сильно топнула ногой, что дерево под ней на метр вокруг разлетелось вдребезги, обнажив бетонные кости башни. Хомура и Кохару отпрыгнули назад; клон Итачи даже не вздрогнул.
— Никакой лжи, Данзо, — прошипела Хокаге. Рот мужчины закрылся и плотно сжался. — Никаких увиливаний. Правду, сейчас же.
Наступила тишина, быстро нарушенная твёрдым голосом старшего мужчины.
— Да, — признал он. — На благо деревни. Доудзюцу Учиха уже некоторое время принадлежит мне.
— И почему, — спросила Цунаде, — ты мне не сказал? Как Хокаге, знание силы моих ниндзя первостепенно. Что ещё ты скрывал?
На этот раз Данзо упрямо молчал. Цунаде фыркнула и снова повернулась к Итачи, который слушал всю эту перепалку, не делая никаких движений.
— Ты хочешь, чтобы мы отдали Саске твои глаза? — спросила она. Клон почтительно кивнул.
— Чтобы он мог «помочь тебе»? — сказала она, ясно давая понять, насколько она сомневается в этой идее.
— Да.
Цунаде вздохнула: это был тот же звук, который она издала, когда Наруто убедил её вернуться в деревню; тот же вздох, который она позволила себе, когда решила, что то, что он, возможно, сможет вернуть её брата и возлюбленного, не означает, что Орочимару не заслуживает удара, ломающего позвоночник.
Капитуляция.
Её рука поднялась, сжимая переносицу, и она откинулась на спинку стола. Советники, молча наблюдавшие, неловко ёрзали, в то время как Данзо смотрел на всё это, как статуя одноглазого ястреба.
— С чем? — спросила Хокаге.
Итачи сказал ей.
http://tl.rulate.ru/book/136355/6512799
Готово:
