Что означают эти людские праздники? Над этим вопросом часто размышлял Ловелл. У волка, которому приходится каждый день бегать в поисках пищи, нет ни времени, ни сил для таких раздумий. Однако здесь, в доме Грейнджеров, Ловелл – обладатель долгосрочного «билета» на еду, да еще и необычайно сообразительный – вполне может себе позволить такую роскошь.
Вот он и заинтересовался.
- Что люди делают на каникулах?
Услышав вопрос Ловелла, Гермиона без запинки ответила:
- Конечно, путешествуют или ужинают в любимом ресторане, а может, и то, и другое сразу.
- Отдыхают, - с тяжелым выражением лица добавил мистер Грейнджер. Как человек среднего возраста, работающий без выходных, он считал, что главное предназначение праздников – это возможность остаться дома и выспаться. Дни, когда можно проснуться, когда захочется, – вот она, истинная радость!
Возможно, в этом и заключается разница между студентами и теми, кто уже влился в социум.
- Путешествуют? - Ловелл услышал новое для себя слово.
- Да, - Гермиона подхватила Ловелла, включила телевизор и показала ему новости, чтобы он узнал, что такое туризм. - Рождество – еще не пик туристического сезона. Многие захотят путешествовать вместе с Ловеллом. Давайте вместе отпразднуем эти праздники всей семьей.
Рождество действительно не лучшее время для путешествий. Множество ресторанов закрываются на этот праздник. Если выбрать это время для поездки, придется готовиться к тому, что желудок будет набит фастфудом. Но все же, это праздник, который длится несколько недель. В конце концов, некоторые люди будут путешествовать, и как раз сейчас по телевизору показывали оживленную сцену с какой-то туристической достопримечательности.
Глядя на такое количество людей, Ловелл нахмурился. Он чувствовал, что попади он в такой хаос, мог бы просто умереть на месте.
- Значит, туризм – это когда толпа людей собирается в одном месте? - Он дал свое определение туризма.
Прежде чем Гермиона успела что-либо возразить, сидевший рядом мистер Грейнджер с одобрением кивнул.
– Путешествие – это когда группа людей уезжает из места, которое они не любят, и отправляется туда, где не нравится другой группе, – произнёс он с ноткой усталости в голосе. Честно говоря, ему немного наскучили все эти поездки и отпуска.
Разве не лучше спокойно выспаться дома? Зачем вообще нужно путешествовать? Когда же наконец пройдёт эта мода, когда тебя считают странным, если ты не путешествуешь в праздники?
– Вам, людям, это действительно сложно понять, – Лавелл покачал головой. Он никак не мог взять в толк, зачем тратить силы на такие масштабные передвижения. Если бы это было ради еды – другое дело, но эти люди явно путешествовали не из-за голода.
Люди – до чего же удивительные создания, размышлял Лавелл.
– Сложно так сложно. Всё равно придётся сопровождать нас, когда наша семья отправится в отпуск в следующий раз, – Гермиона погладила Лавелла по кругленькому животику, запуская пальцы в его шерсть.
Лавелл и мистер Грейнджер одновременно вздохнули.
Гермиону не удивила реакция отца и волчонка. Она считала совершенно нормальным, что отцу не нравились путешествия, ведь когда она изъявляла желание поехать куда-то, ей нужно было лишь поучаствовать в обсуждении и выбрать место.
Весь остальной процесс ложился на неё, и отец не беспокоился ни о чём. Совсем другое дело – мистер Грейнджер. Бронирование билетов, отелей, сбор чемоданов, разработка маршрутов, планирование… По сравнению с этим, наверное,
даже операция проще.
Она молча переключила канал на научно-популярную передачу по физической географии.
– Как всем известно, Солнечная система включает в себя…
Гермиона увлечённо смотрела научно-популярную программу. При этом её руки не бездействовали. Сначала она погладила Лавелла по животу, потом по спине, а затем замерла.
Через пару минут её взгляд снова устремился на голову волчонка.
Ловелл терпел приставания Гермионы ради вкусной еды, но когда ее рука потянулась к его лапе, он инстинктивно отскочил. Он считал, что когти нельзя трогать просто так! Это было основой его жизни.
Гермиона ничего не поймала, но не сдалась. Она снова попыталась схватить лапу и снова промахнулась. Теперь ее это только раззадорило, и она начала играть с Ловеллом в "догони лапу".
В конце концов, Ловелл проиграл и попался.
– Эй-эй-эй, дай посмотреть на твои лапки, – радостно воскликнула Гермиона, схватив его.
– Эй, стой... нет! – запаниковал Ловелл. В его понимании, показывать подушечки лап – это как быть совершенно голым. Хоть он и оставлял отпечатки на письмах, это совсем другое, чем когда на тебя вот так смотрят.
Видя, как Ловелл старается спрятать лапы, Гермиона пришла в восторг.
– Ну будь хорошим, дай посмотреть...
– Не хочу!
– Отказ не принимается! – Гермиона, поймав лапу Ловелла, получила главное преимущество. Она ловко перевернула ее, открывая взору то, что он так упорно прятал.
Ловелл смутился.
Его увидели!
– Там... там нельзя смотреть... – пробормотал он слабо, заливаясь румянцем.
– Ну что плохого посмотреть, будь паинькой, – Гермиона не понимала его переживаний, она просто осматривала лапы. Она внимательно изучала подушечки Ловелла.
Как у обычной собаки, у Ловелла было пять темно-коричневых подушечек на каждой лапе, которые выделялись на фоне серебристой шерсти.
Гермиона ткнула в них указательным пальцем. Подушечки были упругими, напоминая резину.
Ловелл вздрогнул.
- А? Он такой чувствительный! – Гермиона заметила, как дрожит Лавэлл, и не смогла сдержать возбуждения, разминая лапки зверька.
Лавэлл почувствовал онемение по всему телу от прикосновений к столь чувствительному месту. Половина его тела обмякла, словно глина, и он не мог пошевелиться.
Оставалось только тихонько умолять:
- Не надо, не трогай там...
- Хорошо, - небрежно ответила Гермиона. Хотя она и согласилась, движения ее рук не прекращались, пока ей не надоело.
Возле лапок Лавэлла Гермиона заметила шерсть, растущую между подушечками, некоторые волоски были слишком длинными и мешали ходьбе.
Тогда Гермиона решила подстричь Лавэлла.
Когда она взяла ножницы, Лавэлл сразу понял ее намерение.
- Не стриги эти волосы… - воскликнул он.
- Не двигайся, не отвечаю, если поранишься, - Гермиона постучала ножницами по голове Лавэлла, чтобы тот затих, и затем раздалось характерное блямканье...
Пряди подшерстка падали, обнажая розовые и нежные подушечки лап. Лавэллу оставалось лишь тайком записать обиду и ждать возможности отплатить.
Это рождественское время закончилась весёлыми праздниками и смехом.
***
Второе обновление.
http://tl.rulate.ru/book/136200/6463812
Готово:
